Ветер перемен (СИ) - "СкальдЪ" - Страница 71

— Откуда у вас яйцо дракона? — я повернулся к Старейшему.

— Ты не первый, кто приплыл на остров Ликов, ища мудрость. Лорды и рыцари древнего Вестероса были здесь частыми гостями. Один из тех, кто появился до тебя — Аддам Веларион. Он прилетел сюда на своем драконе по имени Морской Дым и оставил это яйцо.

— Это детеныш Морского Дыма?

— Нет, Морской Дым самец. Аддам забрал яйцо из Драконьего Логова в Красном замке. Кто его отложил, он и сам не знал. Да и мы так и не узнали — у Таргариенов в те времена имелось множество драконов. Возможно, яйцо отложила Сиракс, Лунная Плясунья, Пламенная Мечта или Мелеис. А может кто-то из более старых дракониц.

— И что мне с ним делать?

— Что хочешь. Это наш дар. Если ты сумеешь разбудить дракона, дашь возможность ему родиться, значит, ты сможешь и большее. И значит, что мы всё сделали правильно. А если дракон не проснется, то это будет означать, что ты самый заурядный, ничем не примечательный король на Железном троне…

Наш разговор закончился, и я подошел к своим людям.

— Сильно я кричал? — спросил я у Джейме.

— Когда?

— Когда дотронулся до камня.

— Ты вообще не кричал, — он усмехнулся. — У камня ты пробыл меньше минуты, а затем встал и продолжил разговаривать с тем суровым стариканом. Всё нормально?

— Еще не знаю, — я почесал подбородок и задумался. Похоже, что весь ритуал прошел не на этой полянке, а где-то в другом месте. И мои люди ничего не видели и не слышали. А это может означать лишь одно — время в том месте течет иначе. Там, преодолевая «зелень» я, по ощущениям, пробыл достаточно долго. А здесь прошла лишь минута.

— Это то, о чем я думаю? — Джейме дотронулся рукой до яйца.

— Ага.

— Вот дерьмо, — он выругался. — И что ты намерен делать с драконом, если он вылупится?

— Да я сам еще ничего не понял.

— Седьмое пекло. Яйцо дракона! — морщина пролегла между его бровей, но в следующий миг он громко рассмеялся. — Тирион усрется от восторга!

И вновь небольшие волны еле слышно качали нашу лодку. Теперь мы возвращались с острова Ликов. Я сидел на скамье и держал в руках тяжеленное драконье яйцо.

Джейме Ланнистер и остальные люди временами кидали в мою сторону странные взгляды. Казалось, что с тех пор, как я показал им подарок зеленых людей, что-то неуловимо изменилось.

Не знаю, как с отношением, но вот с яйцом повозиться придется. Теоретически я знаю, как создать условия, при которых дракон сможет родиться. Вот только почему мне кажется, что живой дракон это не только, и не сколько новые возможности, но и еще и огромные проблемы? Тем более, во мне нет крови Таргариенов. И хотя в истории имелись случаи, когда драконьими всадниками становились не Таргариены, для меня эти факты ни о чем не говорят — дракон, даже если он и родится, вполне может посчитать меня недостойным.

И вообще — это дар или проклятье?

Я вздохнул и посмотрел вперед, на приближающийся берег. Что ж, лишь время покажет, что из всего этого выйдет.

Асио Копин

Все началось давным-давно, в небольшом домике в бедном квартале на окраине Пентоса.

Там, в скудно обставленной комнате, где из всей мебели имелся лишь самодельный топчан, колченогий, заляпанный рыбьим жиром стол, и парочка невзрачных стульев, он и родился. Его отец был потомственным моряком, который мечтал, что когда-нибудь он станет богатым и сможет купить собственную шхуну.

Когда Асио исполнилось семь лет, осенний шторм оборвал мечты отца, а заодно забрал и его жизнь.

Мать после этого прожила недолго — чуть больше года, и умерла от непонятной, загадочной болезни с востока.

С годами Асио стал все больше подозревать, что мать, чтобы свести концы с концами, начала продавать свое тело и болезнь попала к ней именно таким путем. Он плохо помнил ее лицо — а вот руки, натруженные и в мозолях, руки рыбачки и бедной, несчастной женщины, почему-то до сих пор появлялись у него перед глазами.

После смерти матери жить стало совсем худо — денег не было, а есть хотелось. Тогда еще детским умишком Асио подумал и решил пойти в добровольное рабство, которого официально вроде как и не существовало в Пентосе.

В тот момент в его жизни появился Варис и его друг Иллирио Мопатис. Иллирио был высоким, стройным, широкоплечим, стремительным в движениях и скорым на расправу. Он выглядел уверенно и дерзко, а из оружия предпочитал узкий клинок синеватого цвета, с которым никогда не расставался. Но самое главное, что так привлекало ребячьи сердца и взоры — он был браво, самым молодым и одним из самых известных в Пентосе. И каждый мальчишка мечтал стать таким же — независимым, высокомерным, одетым в одежды ярких цветов. Стать тем, кто взял судьбу в собственные руки и кому закон не писан.

А вот Варис — тихий и словно незаметный, был совсем иным. Он мало говорил, но много делал, умел появляться ниоткуда и исчезать в никуда.

Варис и Иллирио были старше его всего на несколько лет, но тогда ему казалось, что они взрослые и самостоятельные мужчины.

И Варис набирал себе детей, и рассказывал, что от них требуется. Он словно птицелов, который находил маленьких пташек, кормил и поил их, а потом помогал взлететь, подбрасывая в воздух.

Его птенцы со временем разлетелись по всем Вольным Городам. А потом забрались и еще дальше.

Варис собирал секреты и продавал их. И Асио стал его правой рукой. Вернее одной из рук, так как таких помощников у Вариса было не счесть, и никого особо он не выделял.

Пять следующих лет Асио прожил в Пентосе. А потом, по поручению Вариса, началась его служба и в других местах. Где он только не был! Он успел побывать во всех городах по обоим берегам Узкого моря, во всех Вольных городах, и даже добрался до дальнего острова Лэнга, от которого уже рукой подать до древнего, окутанного тайнами Асшая. Да, Асшай остался для него неизвестным — но возможно оно и к лучшему. Моряки рассказывали, что все те, кто видел собственными глазами Страну Теней, возвращались оттуда иными.

Со временем король Эйегон прослышал про Вариса и его «пташек», и пригласил его к себе в качестве мастера над шептунами. Иллирио остался в Пентосе, а вот он отправился в Вестерос вместе со своим патроном.

За несколько лет он успел побывать во многих землях Вестероса — от холодного, продуваемого ледяными ветрами Винтерфелла, до жгучего, плавящегося от зноя Солнечного Копья.

И всюду он добывал секреты — находил интересных людей, вином, золотом, угрозой, шантажом или хитрыми речами развязывал их языки и делал так, что они начинали работать на Вариса.

Да, тогда он был преданным и верным. И никаких крамольных, предательских мыслей не посещало его разум.

Время не стоит на месте. Завтра оно способно сделать то, что сегодня кажется невозможным. А уж как оно умеет менять людей, про то сам Асио знал не понаслышке.

С годами пришел опыт. Вместе с ним мудрость. За ней последовали сомнения и недовольства. Особенно сильно оно начало проявляться в последний год правления короля Роберта Баратеона.

Асио все также оставался «одним из». У Вариса имелось множество людей, и Копин все чаще задавался себе вопросом — кто же он в планах Паука? Какова его роль? И каково его место? И как долго все это будет продолжаться, не принося никаких изменений?

Служба стала тяготить. Вроде как он являлся ближним помощником. Но каким по счету? Варис ему доверял. Но на сколько? И как много он доверял другим своим людям?

Он уже давно понял, что Варис совсем не прост и ведет свою игру. И его сомнения позволили ему начать задавать вопросы и медленно и осторожно приоткрывать истинный лик мастера над шептунами.

Все оказалось сложно, но вполне выполнимо — тем более ему, с его-то связями и людьми. Варис поддерживал оставшихся в живых Таргариенов. Он хотел реставрировать эту династию на престоле. А еще у него имелся запасной вариант — какой-то молодой паренек, в жилах которого также текла драконья кровь. Но его внимательно опекал Иллирио Мопатис и узнать что-то яснее пока не получалось.