Пламя (ЛП) - Каллихан Кристен - Страница 45

Арчер надавил сильнее.

— К несчастью для тебя, это не так.

Маккиннон задергался. Его удары по ногам Арчера становились все слабее и беспорядочнее. Когда он посинел, а кровь из носа и рта запузырилась, Арчер слегка ослабил нажим.

— Ну вот, — сказал Арчер, склонившись над шотландцем, который хрипел и кашлял, — ты начинаешь мне надоедать. — Он сдернул кольцо с его пальца гораздо грубее, чем было необходимо, и отошел.

Маккиннон сопел и осторожно тер шею.

— Ты чертов ледяной ублюдок. — Он с трудом сел и харкнул на пол сгустком слизи, но даже не подумал встать, понимая, что провоцировать Арчера сейчас не стоит. — Тебе лучше унести ноги подобру-поздорову. Как только наступит полнолуние…

— Да, все это я уже слышал. — Арчер зашагал к двери, легко переступая через сломанную мебель. — От твоего отца.

— Членосос.

Арчер остановился и поглядел на него. Кровь из носа Маккиннона сочилась слабо, опухшее лицо принимало натуральный цвет.

— Осторожнее, — предупредил Арчер. — Вряд ли ты захочешь, чтобы твой нос навсегда остался таким же.

Маккиннон цветисто выругался и, даже не поморщившись, вправил сломанный нос. Арчер беспечно рассмеялся, но все веселье как рукой сняло, когда он сжал кольцо в ладони.

— Держись от нее подальше, Йен.

Он уже почти вышел за порог, когда его остановил оклик Маккиннона:

— Бенджамин.

Он не обернулся, но замер.

— Зачем ты втянул ее в этот кошмар?

Угрызения совести обожгли, словно удар хлыстом, и на мгновение Арчер закрыл глаза.

— Странно слышать подобный вопрос от того, кто забрал бы ее у меня, если бы мог.

Маккиннон уныло вздохнул.

— Выходит, я понимаю тебя лучше, чем думал.

Голова Арчера внезапно потяжелела.

— Тогда мы с тобой вернулись в исходную точку.

— Угу. И, черт возьми, ты повторяешь мои дурацкие ошибки! — с горечью бросил Маккиннон. Шотландский говор, который он так старался искоренить, появился вновь. — Если хоть сколько-то любишь жену, покажи Миранде свое истинное лицо, пока ей еще не поздно сбежать.

Глава 21

Выйдя от Маккиннона, Арчер думал лишь об одном — как можно скорее оказаться за запертой дверью своей библиотеки. Он задернул занавески, поярче зажег лампу и, сев за стол, заставил пальцы раскрыться. Золотое кольцо на фоне черной перчатки выглядело настоящим, но Арчер, затаив дыхание, все равно тщательно изучил его, дабы убедиться.

Да, так и есть. Арчер поднял кольцо и почувствовал в груди острую боль. Как же оно знакомо! Появились новые царапины, но прежние он прекрасно помнил. Даже вес был как родной. Ободок шириной в три четверти дюйма, в центре выгравировано солнце, сливавшееся с луной.

Улыбаясь, Арчер погладил кончиком пальца гравировку. Мать подарила кольцо в день его отъезда в Кембридж. Солнышко для ее сыночка. Он всегда был ее солнышком, ребенком, рожденным с последними лучами солнца, скользнувшими по ее постели. А луной — Элизабет, рожденная на целый час позже Арчера, когда на темнеющем небе взошла луна. Детьми они с Элизабет часто сворачивались у матери на коленях, восхищенно слушая историю своего рождения. Мама гордилась, что произвела на свет таких сильных, здоровых близнецов.

Улыбка дрогнула при воспоминании о родных, и боль в груди усилилась. Слишком долго он был разлучен со своим кольцом. Он подумал о кольце Элизабет — «ла лу́на». Мама подарила ей луну, великолепное кольцо с лунным камнем, в котором Элизабет души не чаяла.

— Сбереги его ради меня, — сказала она на смертном одре, тратя последние силы, чтобы снять кольцо с пальца и вложить ему в руку. Тогда он зарыдал от безысходности. Должен был сдержаться, не расстраивать сестру, но не смог. Первый и последний раз на своей памяти он плакал как человек. Он умолял Элизабет не снимать кольцо, поскольку оно придавало ей сил, но она была непреклонна.

— Я упокоюсь с миром. Не позволь кольцу последовать со мной в могилу, fratello. — Брат.

С тех пор кольцо стало величайшим его сокровищем. Теперь оно сидело на тонком пальчике Мири. Видя его на жене, он часто невольно улыбался. Глубоко вздохнув, Арчер стряхнул с себя сентиментальные грезы. Сейчас ему предстояли дела поважнее.

Арчер прекрасно помнил день, когда передал кольцо Дауду в доках Каира. Ароматы специй пополам с влажным духом Нила до сих пор были свежи в памяти.

— Отправь весть через него, — сказал он тогда своему помощнику, единственному человеку, которому доверил бы собственную жизнь. — Знаешь, как оно работает?

Черные глаза Дауда были очень серьезны, когда он кивнул:

— Можете на меня рассчитывать, милорд.

Тогда у них было мало времени. Прошлое снова настигло Арчера. Он не осмеливался задержаться в Каире из опасений, что его труды обнаружат. А они были так близки к находке лекарства! Потому, посовещавшись, решили, что продолжать поиск останется Дауд, тем более что древние языки он знал даже лучше Арчера.

Дауд заключил его в объятия и с достоинством торжественно расцеловал в обе щеки.

— Идите с Богом, милорд.

— И ты.

Корабль Арчера отплыл, и одинокая фигура друга, очерченная серебром в лунном свете, растворилась в темноте.

Несколько недель спустя пришли вести — Дауда нашли у подножия Великой Пирамиды. По словам магистрата, несчастный пал жертвой грабителей. Но к тому времени до Арчера уже дошло последнее сообщение друга: «Берегитесь, милорд. Боюсь, кто-то не хочет, чтобы все было раскрыто».

Арчер тогда понял: Дауд знал, что дни его сочтены.

От осознания, что он обрек доброго друга на смерть, рот наполнился горечью. Но теперь он наконец узнает, добился ли Дауд успеха.

Едва дыша от нетерпения, Арчер нажал ногтем мизинца на полумесяц и, услышав знакомый щелчок, повернул палец против часовой стрелки.

Скрытый механизм ожил, и кольцо разошлось, открыв внутреннее отделение, которое он сам и установил. У Арчера резко перехватило дыхание. Внутри кольца лежал свернутый клочок бумаги. Даже не бумаги, а ткани — два тонких тряпичных прямоугольника, исписанных кровью, понял он, когда при свете лампы осторожно развернул один плотно скрученный клочок, затем другой.

Скользя взглядом по крошечным буквам, таким четким и ясным, Арчер мог только изумляться ловкости рук Дауда. Прочесть закодированный текст не составило труда, поскольку он знал шифр. Но с каждым словом груз не поднимался с плеч, а давил еще сильнее. Арчер хватал ртом воздух, строки плыли перед глазами. Он яростно заморгал. Не лечение, но решение — если это можно так назвать. Маккиннон был прав. Лекарства нет. Лишь безысходность. За все годы он и подумать не мог, что лекарством окажется смерть. Иисусе, он был так уверен!

В груди болело все сильнее. Хотелось положить голову на стол и поддаться жалости к себе. Усилием он заставил себя не вспоминать о Мири. Не сейчас. Если думать о ней, этой ночи не пережить. Плотно сжав губы, Арчер в очередной раз прочитал послание.

— Все эти годы лежало в Каверн-холле, — прошептал он. Какая ирония судьбы! Ведь место его поражения — последнее, где он стал бы искать ответы.

Края кольца врезались в ладонь. Он считал, что своим проклятием обязан древней египетской магии, но, как оказалось, ошибался. Друиды. Арчер ничего не знал об их верованиях и ритуалах. Насколько ему было известно, в этом разбирался лишь один человек, но при мысли о разговоре с ним разум бунтовал. Нельзя подвергать его опасности, но нужно удостовериться, что магия сработает. А потом поймать чудовище, прежде чем оно снова нападет.

В тусклом утреннем свете двое мужчин стояли над трупом. Один высокий и тощий, с похожими на лежалое сено светлыми волосами. Второй — полный и низенький, с настолько яркой копной рыжих волос, что даже жуткая обстановка не усмиряла это буйство цвета. Голоса их плыли в тумане, заглушаемые плеском воды и гулким перестуком дальних буев, но убийца, притаившись за грудой брошенных ящиков на краю пирса, прекрасно все слышал. Обычно у него не возникало желания задержаться, чтобы понаблюдать за последствиями убийства. Но поскольку тело обнаружили так быстро, посмотреть, как полицейские придут к неверным выводам, представлялось развлечением не хуже прочих.