Нефритовый бог (СИ) - Притула Кристина Богдановна - Страница 34

- Видимо, он вас очень любит, госпожа Мира. – Су Хи достала свадебные одежды и ахнула. – Таких платьев и у императрицы, наверное, нет.

Я же была абсолютно в этом уверена. Ведь на ткани распознала узоры защитной рунной вязи. Это платье было из мира бессмертных.

- Значит нам пора? – робко спросила Мира и служанка кивнула, помогая нам встать.

Пока мы шли к дому, я поняла, что спина девушки зажила и не беспокоила нас совсем. Значит, прошло довольно много времени. И судя по тому, что принесла служанка, подлая память Намсури опять подкинула мне самый «интересный» момент. Этого еще не хватало! Я откровенно завыла в голове Миры, и мысленно приготовилась снова проживать фрагмент жизни жены Намсури. И что-то мне подсказывало, он обещал быть самым интересным. В эти минуты я действительно жалела, что не призналась ему в содеянном.

Готовили нас к такому важному событию, тщательно и долго, с соблюдением всех обрядов. Сначала искупали в ванной с благовониями, от которых, откровенно говоря, можно было задохнуться. Потом Су Хи втирала нам в кожу эфирные масла, а они пахли еще хуже. И, наконец, нас облачили в платье и, заколов золотой заколкой длинные серебристые волосы, надели вуаль.

- Госпожа, вы готовы! – к этому торжественному моменту за окном уже была кромешная темнота. И я совершенно не была готова, как и Мира. В этом мы были, наконец-то, с ней солидарны. – Пойдемте.

Су Хи вывела нас из комнат и повела по длинному коридору на улицу. Поскольку из-за вуали, мы могли разглядеть только мерцание свечей вокруг, то схватились за служанку мёртвой хваткой. Но только ступили за порог, как другая рука перехватила нашу, и мы вздрогнули.

- Не волнуйся, Мира. Это я! – шепот Намсури опалил правое ухо. Мужчина переплёл наши пальцы со своими и потянул вперед.

Шли совсем недолго, и девушка постоянно смотрела себе под ноги, чтобы не оступиться. Мы остановились у паланкина, и мужчина помог нам забраться внутрь. Сам он видимо сел в седло, потому что я чётко услышала, как гарцует конь. Паланкин поднялся, и мы неспешно двинулись в неизвестность. И о чудо! Это робкое создание додумалось-таки посмотреть, куда ее несут. Мы отодвинули ширму и приподняли вуаль. Несмотря на поздний вечер, можно было рассмотреть дома, которые освещались чашами с маслом и фонарями по тому же принципу. Нас несли, по всей видимости, четверо солдат, одетых в белое с головы до пят. Впереди неспешно шагал конь, в седле которого сидел Намсури. Он тоже был одет в красное, а волосы были перевязаны лентой такого же цвета. Никаких украшений, никаких регалий. Всё было лишено мишуры и помпезности. В какой-то момент, Намсури видимо понял, что мы следим. Он обернулся и  нарочито строго проговорил.

- Мира, тебя никто не должен сейчас видеть. А мой капитан уже шею свернул, что бы избежать этого. Пожалей несчастного! – и действительно, парень, который держал паланкин справа еле шел, из-за того, что смотрел не на дорогу, а в сторону.

Быстро спрятавшись обратно, всю оставшуюся дорогу мы прожигали дыру в складках платья. Когда процессия остановилась, мы вскинули голову и нам подали руку, что бы помочь выйти. Сквозь вуаль пробивалась свежесть, запах бамбука и каких-то трав.

- Мира, подойди. – тихо проговорил Намсури и нас передали опять в его руки. – Сейчас ты должна внимательно слушать и в конце повторить последнее, что я скажу.

-Хорошо. – этот писк был героическим поступком, ибо я на ее месте вообще бы перестала дышать. Как сейчас, например! Это было настолько личное таинство, что мне хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не быть свидетелем этому.

- Я, волею святых небес, и озарённый их силой, прошу признать эту женщину моей. И принять жену мою, как равную мне. Отныне и сквозь всю вечность.

- Отныне и сквозь всю вечность. – сбивчиво повторили мы.

Я с замиранием сердца, наблюдала, как поднимается вуаль. Весь мир девушки в этот момент сузился до глаз этого мужчины. Она чувствовала, что всё происходящее правильно. И она его действительно любила. Я хорошо видела это её глазами. А он, нежно потянув нас за подбородок, прикоснулся к губам. Это не был, какой-то вихрь чувств или ураган эмоций. Нет. В душе девушки просто разлилось тепло, залечивая все её раны, убирая всю её боль. Эти прикосновения не били током, как мне думалось до этого. В этом поцелуе не было животной страсти, которую так часто путают с любовью. Намсури целовал бережно и нежно. Каждым движением доказывая, что любит её.

- Испугалась? Ты вся дрожишь? – разорвав поцелуй, прошептал прямо в губы.

- Я боялась, что это сон. И я могу проснуться в любой момент. – ответили мы. Она даже не подозревала, насколько этого сейчас желала я. Но видимо небеса не дали мне шанса и решили поставить точку в моих душевных терзаниях, показав жизнь этой девушки.

- Глупышка. – улыбнулся он и насмешливо щелкнул по носу. – Пойдем.

- Ккуда? – страх перед «неизвестностью» видимо вернулся и мы оглянулись.

Солдаты исчезли вместе с паланкином. Видимо ушли, чтобы не мешать. Лошадь била копытом, и уже была привязана в стойле у небольшого деревянного дома, который стоял аккурат посреди бамбукового леса. В этом добротном доме, я и распознала ту злосчастную полуразвалившуюся хижину, по дороге к которой и заблудилась.

- В дом! – спокойно сказал Намсури и потянул нас мимо жертвенного стола с кучей еды и напитков.

- Мы здесь будем жить? – Мира просияла и улыбнулась.

- Нет, Мира. Этот дом построен для тебя, если со мной что-то случиться. – как-то грустно улыбнулся в ответ Намсури.

- Сури… - мы перепугались, и он это заметил.

- Давай поговорим об этом потом. – с этими словами он подхватил нас на руки и зашел внутрь.

В доме было всего два помещения. Повсюду горели свечи, и пахло травами. Мужчина опустил нас и, пригладив выбившуюся прядь, прошептал.

- Если ты еще не готова, мы можем подождать, Мира. Если же ты и вовсе не хочешь меня, я смирюсь. Мне хватит и того, что я буду видеть тебя.

Только сейчас, я действительно разглядела того, кто изменил мою жизнь навсегда. Глазами этой девушки, и собственной глупостью, приведшей меня сюда, я подписала себе приговор. Видимо Мира была опять со мной согласна. Потому что в следующий момент, она привстала на носочки и робко поцеловала Сури. Он ответил, но не сразу. Давая возможность ей привыкнуть к себе. Девушка провела руками по спине мужчины, и запуталась в волосах, ощущая прохладу. Потом переместила ладони на грудь и, оторвавшись от Намсури, посмотрела в его глаза. Мужчина всё понял правильно и в следующий момент поцеловал Миру более смело. По-другому. Требовательно и нежно одновременно, он дарил ей ласку и приручал к своим рукам. Мы потеряли связь с реальностью, как только одежда, как последняя преграда исчезла. Тяжело дыша, Мира посмотрела на своего мужа, и в её душе начала разгораться жажда. Она уже не боялась «неизвестного»,  а наоборот страстно его желала. Льняные простыни подарили прохладу разгорячённому телу, а обжигающие прикосновения сводили с ума. Она чувствовала его каждым сантиметром кожи, который он покрывал нежными поцелуями, выпивая её до остатка. И даже горькая внезапная боль не испортила сладостного ощущения одного целого. Дыхание стало тяжелым, а весь мир заполнили только его глаза. И в тот момент, когда этот мир распался на красочные осколки, Сури не исчез. Он неотрывно смотрел в наши глаза, ища подтверждения любви. А когда нашел, подарил самый томительный и сладостный поцелуй. Он любил ее, а она любила его… Но для меня этот мир исчез, как только я открыла глаза в своей комнате и, поднявшись в постели, закрыла лицо руками. В этот момент я осознала, что бесповоротно влюбилась в божество, которое, словно в издевку надо мной, жило в моей голове и заставило полюбить себя, глазами другой женщины. Которую любил он.

Глава 7

Золотой город, овеянный множеством легенд, усыпанный алмазной крошкой и сияющий на солнце словно бриллиант, на поверку оказался пристанищем безумного учёного имя которому Имхотеп. Здесь было золото, но из него не строили дома, а делали оружие наделённое магией бессмертных. Здесь были алмазы, но их использовали в экспериментах, и создавали из них самые мощные артефакты. Здесь был и бриллиант, который прямо сейчас висел вверх ногами, записывая что-то на одной из стеклянных досок в своем доме.