Демоны внутри. Тёмный трон (СИ) - "Umnokisa" - Страница 166

Гхора улеглась с одной из сторон, протянув свой хвост вокруг источника тепла так, что Фурфур вынужден был теперь смотреть, куда ставит ноги и садится.

— На, чудовище, — буркнул он, доставая из мешка кусок мяса и бросая местной вариации лошади. Та поймала и разом проглотила добычу, а когда поняла, что добавки не последует, то утробно заурчала, и положила голову на лапы. Закончив с такой нехитрой кормёжкой, князь принялся за наш ужин, а чтобы избежать попыток со стороны шестилапой утащить что-то, пообещал ей, что даст вылизать котелок.

Кутаясь в плащ, подаренный Марбасом, я отрешённо, погрузившись в свои мысли, наблюдала за тем, как падший возился с овощами и мясом, после чего залил это всё ключевой водой, и тушил на огне минут сорок. Запах стоял такой, что я и гхора сглатывали слюну, а когда князь налил в миску мою порцию и протянул ложку, животное протянуло лапу, прося ложку и ей. В результате, несмотря на недовольное ворчание князя, я то и дело зачерпывала ложкой еду, остужала её и заливала в открытый рот огромного и, судя по всему, ненасытного животного.

Когда с ужином было покончено, и гхора дождалась обещанный ей котёл, на дне которого ещё что-то оставалось, я откинулась на её тёплый шерстяной бок, слушая ночь, оживлённое сопение и звук, с которым шершавый язык вылизывал металлические стенки посудины. Фурфур набил в трубку опиум и, сидя по другую сторону от меня, то и дело поглядывал по сторонам и на небо.

— Я правда изменилась? — наконец спросила у него я. Падший перевёл взгляд со звёзд на меня и выдохнул струйку дыма, не выпуская изо рта кончика трубки. — Ты меня мало, наверно, знаешь, но ты что-то заметил?

— Взрослеешь. Гормоны, — предположил князь.

— Я не про это. Заган сказал, что я стала мыслить по-другому. И произносить вслух то, что, видимо, не должна.

— А как ты себя ощущаешь? Сравни себя «раньше» и себя «сейчас». Ты как-то изменилась?

— Мне кажется, что я вся другая. Я говорю гадости, стоит только выбить меня из колеи.

— Ну, это дело рук Марбаса, — успокоил меня князь.

— А моя внешность? Я уже не помню, как вернуть себе мой нормальный цвет глаз! И волосы. Это ведь не я, это иллюзия!

— Иллюзия, именно. Что под ней?

— Я убивала. Фурфур, я убила нескольких ангелов. Не надо закатывать глаза, ладно? Одного я убила по собственной воле, меня никто не принуждал. Скажи мне что-нибудь толковое, как ты умеешь. Успокой меня, наставь на путь истинный, — от моих слов гхора подо мной заворочалась. — Что бы ты сказал Набериусу, если бы он задал тебе такой вопрос?

— Думаешь глаза — это зеркало души? Слова? Поступки? Глупость, невероятная глупость. Глаза можно закрыть, слова исказить, а поступки попросту не совершать. Ты настоящая только здесь, — Фурфур коснулся кончиком трубки своего лба. — Твой разум — это истинная ты. Можно лгать, игнорировать стрессы и проблемы, внешне, но нельзя отгородиться от всего мира, в конце концов провалиться в небытие, впасть в кому. Тело — это всего лишь оболочка. У тебя твоя, у меня своя. А мысли, что внутри, такое нельзя спрятать от самого себя. Ты — то, что ты думаешь.

— Если я буду представлять себя Чудо-женщиной, я не стану Чудо-женщиной, и ты это прекрасно знаешь.

Князь лишь усмехнулся, попыхивая трубкой:

— А надо ли тебе становиться кем-то другим, если ты сама не пустое место, а личность? А Набериусу я бы отвесил хороший подзатыльник и сказал бы, чтобы он не делал мне мозги. Но девочек бить нельзя, только если они сами того не хотят, а у меня с тобой не такие отношения, чтобы я тебя шлёпал. Так что давай я отвечу так, как ты хочешь: не делай мозги ни мне, ни себе, девочка. Ты та, кто ты есть, и станешь той, кем хочешь. Ложись спать, завтра у нас сложный день: мы окольными путями подобрались к границе между шестым и седьмым Кругами, сама понимаешь, что будет. И мне нужна будет трезво мыслящая спутница.

*

— Куда направляемся? — стражник, одетый в кирасу, посмотрел на меня с Фурфуром так, что я начала саму себя подозревать в самых что ни на есть неблагих намерениях. — Кто это с вами?

— Моя избранница, — без тени смущения объявил князь. — Решил вот остепениться, семью завести.

Я скромно отвела взгляд, не желая смотреть на стражника, тот же теперь буквально пожирал меня глазами, теперь уже больше с любопытством, чем с подозрением. После чего, видимо убедившись в том, что я не несу угрозы, отошёл с нашего пути и крикнул что-то стоящим за его спиной. Те убрали оружие и расчистили дорогу. Теперь я поняла, почему Велиал решился на такой шаг: меня действительно никто не знал в лицо, и при беглом рассмотрении я не выдавала в себе человека. Скормить им байку о том, что я девушка Фурфура, оказалось совсем не сложно.

— Совет вам да любовь, что ли, — объявил нам напоследок стражник.

— О, непременно, — поблагодарил его Фурфур и ударил гхору под рёбра, заставляя перейти на бег, чтобы быстрее скрыться из их поля зрения.

Впреди был сухой лес. То и дело мы объезжали расщелины в земле, камни и скалы вокруг которой обуглились и почернели. Из недр вырывались языки пламени и пепел. Казалось, что сама земля дышала, и каждый её вздох приносил сотни тысяч человеческих криков. Вначале я в ужасе крутила головой, пытаясь найти источник звуков, потом списала всё на вой ветра. И только потом поняла, что крики на самом деле доносятся из расщелин и принадлежат грешным душам. Охраны вокруг было достаточно. По дороге встречался аванпост за аванпостом, несмотря на то, что мы находились в лесу, тут было слишком оживлённо. Нас провожали подозрительными взглядами, как чужаков. Земля то и дело тряслась, словно мы были рядом с вулканом.

Жизнерадостности у гхоры резко убавилось, она прижала уши и то и дело останавливалась, принюхиваясь к чему-то. Обычно это предшествовало очередной порции крика, который накрывал нас со всех сторон.

— Всё нормально, ребятушки, это и есть настоящий Ад. Всё, что было до этого Круга — это так, разминка, — подбадривал нас с животным Фурфур, которого происходящее вокруг нисколько не смущало. Ещё бы — шляется тут веками, привык уже. Не удивлюсь, если он даже спал рядом с одной из расщелин, поленившись возиться с костром. — Большая часть этих ребят тут за дело.

— А меньшая? — встрепенулась я.

— А меньшая просто трепала языком больше, чем нужно, — объявил князь, в очередной раз разворачивая и направляя гхору вперёд, когда она попыталась дать дёру. — Иногда нужно вовремя заткнуться. Отец очень не любит слишком умных.

Во время одной из коротких стоянок, когда моему сопровождающему пришлось в очередной раз объясняться с солдатами на тему того, кто мы такие и какого дьявола мы тут позабыли, я решила посмотреть на трещину в земле. Она выглядела не самой горячей и рядом даже росла жухлая трава. Из неё доносились заглушённые стоны, полные боли. Любопытство победило страх, и я начала осторожно приближаться, в голове прокручивая варианты того, что я там могу увидеть. В колебаниях раскалённого воздуха над разломом мне мерещились призрачные руки, которые тянулись к небу, словно умоляя о пощаде.

Я было сделала ещё несколько шагов, но передо мной появился дозорный и перегородил путь копьём:

— Куда направилась? — недобро поинтересовался он. — Это закрытая территория.

— Мне просто инте… — начала было я, но в этот самый момент Фурфур спохватился о моей пропаже и теперь хромал ко мне со всей возможной для него скоростью.

— Малыш, ну ты что! Ты же зажаришься до хрустящей корочки! — князь учтиво обхватил мои плечи, разворачивая и уводя обратно к нашей гхоре, на ходу объясняя остановившему меня дозорному, что я из Лимба, и всю жизнь там прожила, и ни разу не покидала его пределов, поэтому не в курсе, насколько это опасно. Вообще я горячая девочка, но он бы предпочёл, чтобы температура моего тела оставалась такой, как сейчас, а не поднималась выше.

Дозорный молча следовал за нами, не говоря ни слова, явно не желая вступать в диалог с разговорчивым путником, который, к несчастью, повстречался ему сегодня. Фурфур нервно улыбнулся, глядя на вооружённых падших вокруг, но те попросили нас лишь быстрее убраться отсюда и больше не лезть куда не просят.