Демоны внутри. Тёмный трон (СИ) - "Umnokisa" - Страница 127

Я растерянно смотрела на Фурфура, который в очередной раз отхлебнул коньяка из бутылки и теперь смотрел на меня, явно не смущаясь моих попыток рассмотреть его лучше. Подумать только, ещё одна частичка прошлого, связанного со мной хоть как-то, появилась так неожиданно. Хоть манера речи Фурфура заставляла держаться настороже, от него не исходило ощущения агрессии. Его взгляд был спокойным, хоть и полным любопытства, движения рук плавными, а при разговоре он то и дело едва заметно приветливо улыбался.

— То есть вам… — снова начала я, но Фурфур снова закончил мой вопрос и ответил на него.

— В человеческом понимании я ровесник Загана, да. Я и сейчас не взрослый, а старый и в меру мудр, — он улыбнулся. — Но кому нужна мудрость, если тебя никто не слушает.

Роберт хотел было рассмеяться, но подавился чаем, отчего закашлялся.

— Мгновенная карма тебя настигла, малыш. Злорадство — это плохо.

— В мыслях не было… Кхе! — Роберт пытался откашляться, поэтому то и дело бил себя в грудь, пытаясь избавиться от неприятного комка в горле. — Фур. Кха!

—…фур. Да, это я. А ты маленький бестолковый нефилим, который променял все радости жизни на сухие книги, в которых формулы такие же чёрствые, как сердце Ирода.

— Роберт хороший! — заступилась за него я. — Он всегда помогал мне с домашним заданием и много чего рассказывал и показывал.

— Асмодей, в тебе всё-таки проснулся родительский инстинкт что ли? — рассмеялся на мои слова князь, отчего библиотекарь неразборчиво что-то фыркнул в ответ. — Неужели кто-то смог растопить твоё ледяное сердце и не уничтожить его, вырвав из вековых льдов?

— Фурфур, я сейчас буду груб, но можешь ты заткнуться? — Роберт как-то совсем нехорошо нахмурился. — Мы потом это обсудим. Как-нибудь.

Я поняла, что пора спасать ситуацию, потому что выражение лица советника короля стало совсем мрачным. Таким я видела его всего пару раз, и оба раза он терял самообладание раньше, чем его оппонент успевал спохватиться, что что-то не так.

— Знаете, я совсем не знаю своего отца. Это… Наверно это звучит совсем смешно, но иногда кажется, что я сама по себе. Роберт-то знает, а вы наверно нет, о том, что он и моя мать придумали, — протараторила я, переключая всё внимание на себя. — Папа не хотел, чтобы я была охотником, и не отдал моей матери меня, объявив мне, что она умерла, хотя та просто переехала в другую страну вместе с моей сестрой, о которой я вообще не знала ничего до октября!

Фурфур молча слушал, а потом подался вперёд и протянул руку, прося мою ладонь. Неожиданно, не подумав, я подала ему правую руку, на которой была печать контракта.

— Он не желал тебе такой жизни, как у него, когда вздрагиваешь от любого шороха и волнуешься за свою семью ежесекундно. Что кто-нибудь найдёт и вырежет всех, не пощадив даже грудничка, что не получится защитить, что придётся жить до конца жизни в страхах и в конце умереть всё же насильственной смертью, потому что в отличие от высших созданий ты стареешь, и с годами притупляется бдительность, пропадает ловкость, падает зрение. Ну суставы у меня тоже ноют перед дождём. Это забавно, знаешь ли: сам насылаешь дождь и сам же от него страдаешь. Ха-х. Так, я был прав, — неожиданно он сжал мою руку, не давая одёрнуть её назад. — Нозоми, ты хорошая девочка и задаёшь себе и окружающим правильные вопросы, которые позволяют тебе расти как личности, но вот это вот… М-да… — он посмотрел на мой безымянный палец. — Как тебя угораздило так влипнуть и, главное, зачем?

— Велиал умеет быть красноречив не только с вашими братьями, — вздохнула я, не желая смотреть в глаза падшему.

— И на что ты променяла свою душу? Только на этот раз честно, ладно?

Роберт, как ни странно, не вмешивался в наш разговор, и я не могла понять, почему он не стремится защитить тайну своего короля. Более того, я не могла понять, стоит ли мне сейчас пытаться снова солгать или сказать как есть? Но ведь можно сказать только половину правды, умолчав о самом неприятном — резонансе. Если Велиал посчитает нужным — он сам расскажет обо всём Фурфуру.

— Он обещал воскресить моего отца, — коротко сказала я, стараясь сохранять спокойствие, хотя на мгновение мыслями снова очутилась в воспоминаниях, в тёмной и полуразрушенной церквушке у школы, лежащей, словно жертвенная зверушка, у его ног и с трудом представляющей, что переживёт ту ночь. За ней потянулись множество других дней и ночей, я, каким-то чудом выжила, но моя жизнь изменилась. Оглядываясь назад, я никак не могла понять, чего хочу больше: прошлой размеренной жизни школьницы, окружённой обманом, или же быть той, кем я являюсь сейчас — настоящей. Дворец, слуги, платья и дорогие украшения, которыми меня осыпал Велиал, пытаясь придать мне хоть сколько-то достойный, по ему мнению, вид — всё это не делает меня счастливой. Если честно, я даже не знаю, смогу ли я теперь когда-то быть счастливой и кому-то доверять. Даже в общении с Робертом я постоянно ловлю себя на мысли, что не доверяю ему до конца.

— Беда… — Фурфур выпустил мою руку и теперь смотрел мне в лицо. — Делать он этого конечно же не будет. И помочь теперь тебе никак нельзя. Бедная девочка. Но, похоже, что вы каким-то чудом подружились, если ты тут, вместе с ним. Да ещё и будущая жена.

— Он просто извращенец, — выпалила я, краснея. — Ему нравится наряжать меня в идиотские платья, типа такого, цеплять на меня бирюльки. Я выучила, для чего нужны все столовые приборы, немного научилась вальсу и… Боже, это ужасно!

Фурфур снова одобрительно улыбнулся:

— Это прекрасно, — поспешил заверить меня он. — Хорошие девочки должны уметь и знать всё это. Погоди-ка, вчера на площади случаем не ты была?

— Эм…

— Она, — подтвердил Роберт, опережая меня. — Люц потащил её погулять, едва не прикончив при этом Марбаса и нескольких его подчинённых, когда те решили развернуть его обратно.

— Нозоми, у меня сейчас закралась мысль срочно тебя разлюбить! Ты сорвиголова что ли? Ходить по Пандемониуму сейчас опасно! Подстрекателей там как грязи на просёлочной дороге после дождя! — погрозил мне пальцем Фурфур, я снова хотела было что-то ему сказать, но он меня опередил. — Даже с Люцем. Он бессмертный в отличие от тебя, и сначала может тебя случайно угробить, а только потом поймёт, что произошло непоправимое. Я понимаю, что тебе хочется всюду сунуть свой премилый любопытный носик, но какая-нибудь сволочь может тебя за него укусить!

— Я вам очень благодарна за то, что вы вчера меня спасли.

— Не надо обращаться ко мне на «вы», я чувствую себя несчастным и никому ненужным! — театрально схватился за голову князь, изображая едва ли не вселенское горе, словно это его и вправду больно ранит.

— Фурфур, ты мне очень нужен! — вмешался в нашу беседу Роберт. — Нозоми нужен кто-то в качестве воспитателя, но один я не могу с ней справиться. Сейчас я замещаю Велиала, и у меня катастрофически мало времени, а ей нужно внимание. Я не могу доверить её Марбасу и его охламонам, а Люцифер же может выкинуть ещё что-то опасное для её жизни. Ты много видел и многое можешь ей рассказать. Тем более ты и Набериус…

Падший нахмурился:

— Скажу по секрету и только тебе, — отозвался он. — Я считаю себя виноватым в его смерти. Не знаю как Велиал, но лично я чувствую себя так, словно это я не смог научить его, как правильно жить.

— Вот и отлично. Думаю, что Нозоми — твой второй шанс, — улыбнулся Роберт.

— Может ты перестанешь уже от меня сбегать каждый раз?! — я поднялась из кресла и зло посмотрела на нефилима, отчего тот втянул голову в плечи, явно не ожидая подобной реакции со моей стороны. — Роберт Станиславский, я не потерплю обращения с собой как с вещью, особенно от вас.

— Я и не думал… Нозоми!

— Сотню раз тебя просила говорить заранее, говорить о своих проблемах, а ты всё держишь в себе! Я чувствую себя ненужной! Я толком не знаю Фурфура, а ты решил всё не только за меня, но и за него!

— Фурфуру и я, и Велиал доверяем как себе. А что насчёт разговоров: ты тоже мне и половины не говоришь, Нозоми, но я не лезу к тебе в душу! — отозвался раздражённо Роберт.