Обратная сторона Луны (СИ) - "Анонимверс" - Страница 45

– Ты по крайней мере не строишь из себя святого, – подал голос Малик и посмотрел Тиму в глаза, – и не будешь лезть в личное. Что не касается общего дела, стаи.

Выходит, что-то личное. Может, одного с Шамилем омегу не поделили? Хотя за такое из стаи не выгоняют…

– Это правда, – нехотя согласился Тим, и оба дагестанца от такого ответа расслабились, разжали кулаки. Однако пришлось на всякий случай обозначить границы дозволенного, – омег местных не обижать. Знаю я ваши горные повадки.

И те не отшутились какой-нибудь пошлятиной, не поклялись на крови и даже не включили гонор на такую очевидную, стереотипную издёвку.

– Не будем, – как-то слишком серьёзно ответил за них двоих Аслан.

Тим только фыркнул на такой односложный ответ и наказал отдохнуть. Он опять чувствовал, что нужная мысль ускользнула от него, издевательски махнув перед глазами своим хвостом. Пока Тим ехал обратно в клуб ко всем остальным, почти искренне уговаривал себя, что он не из праздного любопытства суёт свой нос куда ни попадя, а реально переживает за свои тылы. Если уж и оставлять около себя дагов, то не тех, кто способен ударить в спину. За весь день так себя накрутил, что едва дождался вечера.

Однако Тимур, вместо того, чтобы вываливать на него информацию, как-то неловко встретил и предложил сначала поужинать. Господи, неужели из него даже информацию не о себе придётся клещами вытягивать?

– Ну, ты узнал что-нибудь? – поторопил его Тим.

– Да, они чисты, – поджал губы Тимур и ещё усердней начал разглядывать скатерть, а потом всё-таки поднял на него глаза и несмело улыбнулся, – слушай, если им и правда так хочется к тебе в стаю, то я тому никаких препятствий не нашёл. Вот.

– Но что-то же ты нашёл? – ухватился за соломинку Тим и напомнил: – А кто мне сегодня говорил, что я всех должен за яйца держать, а? Что ты нашёл?

– Тима, – шумно выдохнул Тимур, – то, что я нашёл, никак не повлияет на их отношение к тебе.

И на этом всё. Молчок. Тим поджал губы недовольно, ещё разок собрал все кусочки пазла воедино: каждый взгляд, каждое аккуратно сказанное слово, намёки и недомолвки – и вдруг сам догадался:

– Они друг с другом спят, да? – выпятил нижнюю челюсть он.

Тимур потёр шею и тихо выдохнул:

– Да, – потом вскинулся и посмотрел на Тима, – они не просто спят, они встречаются. Ну и что? Выкинешь их за это, как прежний вожак? Не тебе их судить.

– Ты сам рассказывал, как шантажировал какого-то папика этим же, – возмутился тот и назвал несколько неприятных сценариев, сразу возникших в голове, – а вдруг они, прости господи, расстанутся? Вдруг найдут Пары? Стая – как семья, там настолько тесные связи не поощряются.

– Ну, так и у тебя стая создаётся не традиционная, – спокойно ответил Тимур, – сможешь привязать их обоих к себе – все возможные разрывы и расставания пройдут мимо тебя и общего благополучия стаи, тебе и дела никакого до их личных потрахушек не будет. Ну сам посуди, тебе досталось два хороших, исполнительных, чистеньких мальчика, они ведь даже на омег внимания не обращают, только тебе в рот смотрят.

– Нечего этим мальчикам в рот мне смотреть, – передёрнул плечами Тим. – Ничего больше на них не нашёл? – уточнил он всё-таки. Тот только мотнул головой.

Нет, какое-то рациональное зерно в словах Тимура было. Особенно в той части, где даги были готовы идти за ним, оказавшись преданными и покладистыми. Однако на этом Тим решил набор в свою стаю непременно завершить.

========== Часть 22 ==========

Тим понял, что он, наверное, как-то не слишком уверенно свои решения посылает Великой и Недоступной Вселенной, ну или любой другой нечистой силе, если таковая имеется. Потому что нежеланные события посыпались на него, как из рога изобилия. Точнее, сначала свалилось только одно, но какое!

Начиналось, точнее, продолжалось всё удивительно хорошо. Тимур, увидев, что Тим в который раз прислушался к его совету, предложил ещё кое-что: ужин.

– А что, – говорил он, – надо же тебе всех друг другу представить, раз уж Асланчик с Маликом у нас задержатся, м?

Тим-то понимал, что Тимур всего лишь хочет на дагов-педиков попялиться, а вот против более тесного общения с четой Прохоровых ничего не имел. Тем более те действительно казались неплохим примером для подражания самому Тимуру. Конечно, без эксцессов не обошлось: Серёга весь вечер фыркал на “странных” дагестанцев.

– И чего это они весь вечер вместе тусуются? – бурчал он, разглядывая их исподтишка. – Вдруг замышляют чего… Не будь так наивен, Тим.

Тим на такое заявление булькнул в стакан, надеясь только на то, что Малик с Асланом не подслушали реплику Серёги, а главное, реакцию Тима на неё. Впрочем, Серёгино поведение было понятным, ведь Тим с недавних пор начал его чувствовать, и сейчас тот искрил ревностью и неуверенностью в собственном статусе.

“А ведь и правда гейство какое-то”, – подумалось Тиму, но вслух он, тем не менее сказал другое:

– Серёг, не переживай, твой статус Правой руки не движим никакими дагестанцами, – и пригрозил: – Но если продолжишь мне мозг ебать, как ревнивый муженёк, то я тебя опять в командировку отправлю. За спайсом.

Серёга заткнулся наконец, но идти на контакт начал только к концу вечера, когда все уже изрядно захмелели и было не до разборок.

– Чё это у него с лицом? – шепнул на ухо Малик Тимуру, скорее всего, выбрав его в собеседники только из-за того, что тот ближе всего сидел.

– О, это они с Тимошей просто одного омегу не поделили, – улыбнулся во все тридцать два Тимур и поймал осуждающий взгляд Тима, – вы, мальчики, ведь знаете, как это бывает? Омеги часто мешают крепкой, альфьей… дружбе.

– Так, всё, – не выдержал Тим и отобрал у Тимура бокал, – тебе хватит.

– Там сок, – разочаровал его тот и отобрал бокал обратно, повернувшись снова к дагам, – а расскажите, как вы познакомились?

– В одном ауле родились, – безлико ответил Аслан.

– Как ро… прозаично, – поймал себя за язык Тимур, – а как в Архангельске? Не холодно? А знаете, какой самый эффективный метод согревания?

– Самый эффективный метод согревания – это моя ладонь, проехавшаяся по твоей заднице, – зашипел на него Тим.

Он и сам не успел понять, когда проникся этой пресловутой толерантностью к Аслану с Маликом, потому что безобидные, в общем-то, нападки Тимура в их адрес щекотали нервы. Даже не нападки сами, а как болезненно их воспринимали даги.

– Выйдем? – спросил его Аслан, выдернув из собственных мыслей.

Тим кивнул, и они оставили позади себя шумную гостиную, выбравшись на лестничную клетку. Хоть от волчьего слуха при всём желании железная дверь спасти не могла.

– Я так понял, что ты узнал? – не стал ходить вокруг да около Аслан.

– Ещё в первый день, – пожал плечами Тим и затянулся прихваченным из прихожей вейпом. Тимур, видно, им баловался, потому что жижа внутри оказалась с невыносимым приторно-химозным запахом жвачки.

– А говорил, что не скажет, – покачал головой Аслан.

– Кто? – не понял Тим.

– Шамиль.

– А он мне ничего не говорил, молчал, как рыба об лёд, – Тим глянул на поникшего дага и ввернул: – Ну, или как подавившийся сеном баран.

– Вы, русские, много шутите, – почесал чёрную щетину Аслан. Тим подумал было, что сейчас будет драка, но тот как-то странно растянул губы, как будто впервые в жизни попытался улыбнуться, – мне нравится. А раз не Шамиль сказал, то кто?

Тим сглотнул неприятную сладкую слюну и снова попытался отшутиться:

– А настоящее чувство, оно же и так видно, по глазам, – положил руку на сердце он, умилившись. Но потом всё же посерьезнел, – но на самом деле, я действительно сам догадался – и это важно, Аслан.

Дагестанец сначала морщился только, но как только услышал собственное имя, собрал волю в кулак и дослушал.

– Держать такое в тайне не получится, ты это понимаешь? И я, блядь, – потёр лицо Тим, – я тебе даже гарантировать свободу от шуток, насмешек и сплетен не могу. Мне – похер, веришь или нет, я это понял ещё неделю назад, когда вы только приехали. За самим альфы ухлёстывали – как вспомню, так вздрогну, ты уж извини. И уж тем более я рассказывать никому не собираюсь, но, Аслан, я предупреждал, что ваши с Маликом задницы я прикрывать без надобности не стану, по крайней мере, не в таких мелочах. А всё тайное, как у нас говорят, когда-нибудь становится явным.