Обратная сторона Луны (СИ) - "Анонимверс" - Страница 3

– Рыпнешься отсюда куда-нибудь, поймаю и разорву.

Комментарий к

Короче, считайте, что это жест отчаяния. Работа не дописана от слова “начата” (но если Родиоше можно, то почему, собственно, мне нельзя?). Такое вот. Молчание убивает, дописывать не хватает силёнок, выкинуть жалко. Что скажете?

========== Часть 2 ==========

Удивительно, как проблемы подыхающих по всему городу торчков и взлетевших цен на товар, ещё несколько часов назад бывшие глобальными, сузились в сознании Тима до иголочных ушек. На их место пришли две новые. Первая – поменьше – раскрытая личность Тимофея Антипова – едва совершеннолетнего, потомственного – об этом в “предсмертной записке” тоже было немало сказано – наркобарона; вторая же – куда глобальней – свежеизнасилованная пара, который сейчас был заперт в пустой деревне и по совместительству являлся катализатором первой проблемы.

Отец названивал вплоть до полуночи, но Тим просто не мог заставить себя ответить на вызов, потому что не знал, что сказать. На другом конце провода в какой-то момент всё же поняли, что брать трубку Антипов-младший не собирался, поэтому бомбардировка звонками в конце концов закончилась коротким сообщением “позвони мне” с папиного номера, но Тим на это тоже не повёлся.

Наверное, в деревне надо было кого-нибудь из ребят оставить для охраны и слежки, однако грёбаный инстинкт собственничества и прожигающее насквозь чувство ревности не дали Тиму возможности отдать нужный приказ, поэтому его небольшая и порядком покалеченная свита отправилась прямиком в город, а сам он прыгнул в тачку и умотал к тому, кто казался единственным человеком, способным сейчас помочь – к Косте.

В свете последних событий знакомство с Костиным омегой произошло как-то смазано, хотя пара его фраз всё же смогла улечься в мозг, с братом же разговора как такового не получилось – тот только орал на него и называл больным ублюдком. Будто это было для него сенсационной новостью, в самом деле. И тем не менее, когда Костян пересказывал события прошлого вечера, всё выглядело ещё неприглядней, чем казалось Тиму до этого.

Да, похитил, да, пустил по кругу, но трагедия заключалась лишь в том, что Тимур оказался Истинным, и теперь предстояло разгребать последствия своих же действий – нонсенс! Но волку под кожей Антипова не объяснишь, что его омега заслужил всё, что с ним произошло, чудом избежав порции отменных пиздюлей и проломленного черепа. Да, волк желал другого.

Что там Антон говорил? Аккуратно поухаживать? Что ж, этот совет Тиму не казался таким уж бредом, поэтому он отправился на встречу с Серёгой, который разузнал о Тимуре ещё больше информации.

– Тим, понимаешь, – ломался тот на переднем сиденье, – он, оказывается, профессиональный шантажист. Мы, типа, не первые, кого он сливал в сеть. Просто, да, всегда делал это за деньг…

– Какого хуя! – моментально вышел из себя Тим и вдавил педаль газа, пока та не начала скрежетать, рискуя отвалиться, – ты мне говоришь об этом сейчас?! Почему вчера от тебя не было и слова сказано?!

– Ну, друг, затупил, – подобрался Серёга и опустил взгляд, – узнал айпи, потом адрес, и показалось, что этого достаточно. Да, Тимох, забей ты на него, хочешь я прямо сейчас за ним сгоняю, и ты больше никогда об этом блоггере не услышишь? – посветлел от собственной гениальности в конце концов он.

Тим от такой перспективы едва не выблевал на торпеду собственный желудок, а пальцы до того зачесались от тлеющего под тонким слоем человеческой кожи желания обратиться и резануть острыми когтями по Серёгиной шее, что руль едва не переломился в сжатых кулаках.

– Даже в сторону его не смей смотреть, – прорычал Антипов, Серёга от такого поворота событий сглотнул нервно и рот открыл в изумлении, – с ним я разберусь сам.

Пришлось потратить пару минут на то, чтобы прийти в сознание, немного сбавить скорость, потому что ехали они уже по дворам, и гнать на сотне, петляя между хрущёвками, было попросту подозрительно. Уже после остановки перед нужным подъездом Тим скомандовал Серёге:

– Разберись со слитым в сеть дерьмом. Не знаю, как, – придумай. Самое главное сейчас – не дать информации большую огласку, потому что менты под нами – маленький скандал замять смогут, но большой – нет. Проследи за тем, чтобы всё, что говнюк собрал, было впустую. Ясно?

– Ясно, – кивнул Серёга, и лицо его в кои-то веки приобрело вид задумчивый, даже отчасти умный.

Тим же выскочил из машины и скользнул в тёмный, вонючий подъезд, пробежал три этажа, ловко перескакивая через ступеньки, и встал перед дверью. Замок был сорван – его ребятки постарались, щель зияла чернотой и запахом старья вперемешку с перегаром, Тим, не задумываясь, пнул дверь ногой, и та послушно начала отползать вбок, впуская незваного гостя.

Комнат в квартире было две, и Тиму как-то сразу стало ясно, какая из них принадлежала Тимуру. Нет, не та, где ровным рядом по стеночке стояли пустые пивные бутылки в качестве основного предмета мебели, а другая – с сорванной щеколдой, с перевёрнутыми вверх дном ящиками старого советского стола, со сваленной на пол из такого же старого шкафа с одеждой. Судя по двум нераспакованным и полным чемоданам, та, что грудой лежала на полу, Тимуру не принадлежала, зато под кучей возле кровати обнаружился серебристый макбук, и иконка пользователя говорила о том, что владельцем был именно он. Естественно, компьютер был запаролен, и Тим даже поиграл в Шерлока минут пять, подбирая разные комбинации, пока ему не надоело, а как только надоело, он схватился руками за разные концы ноута и переломил ему хребет. Тот пукнул коротким замыканием, издал последний писк, выпустил струйку наверняка ядовитого дыма и помер навсегда. Тим разжал пальцы, и хромированный трупик с грохотом рухнул на пол, а он только переступил через него и двинулся к столу, хотя перед глазами всё ещё стояло изображение с иконки.

На рабочем месте обнаружились многочисленные обёртки от шоколадок, чипсов, под ногами звякнули банки из-под энергетиков, а венцом всего этого натюрморта был подванивающий недоеденный дошик. Тим ни разу в своей жизни не ел лапши быстрого приготовления, и сейчас вид слипшегося куска макарон с проблеском подсохшего майонеза на изгибах напрочь отбивал желание даже пробовать. И не обманул ведь! Тимур и правда гурманом не был, ну, судя по представленному меню.

Где-то под завалами всего этого мусора наконец обнаружились всё же заметки. Когда-то белые листы были исписаны размашистым почерком вдоль, поперёк и по диагонали. Имена, схемы, даты, адреса – Тим смотрел на всё это, и горло предательски сдавливало нервяком, потому что на всех этих листах был он: его стая, локации, система закладок – чтобы ей пусто было – во всём этом был он, по крайней мере то, в чём он варился, едва ему исполнилось восемнадцать. Тимур действительно подобрался близко, и это, наверное, должно было нехило так пугать, но Тим почему-то почувствовал обиду. Детскую какую-то, глупую и иррациональную за то, что такими глубокими познаниями о паре обладал не он. Это Тимур про него знал всю подноготную, подобрался так близко, что Тим себя идиотом чувствовал, но ничегошеньки сам про него не знал. Ну, кроме любви к тёмному шоколаду с цельным лесным орехом и китайским бичпакетам.

Чемоданы Тим затолкал в багажник, листы с записями поджёг и бросил в мусорный бак за домом, из него тут же повалил чёрный дым с характерным запахом палёного пластика и прикрытого волчьего зада. Тим вернулся на сиденье и побарабанил по рулю, впервые задумавшись над следующими действиями – ехать в офис не хотелось, там мог поджидать отец; ехать домой не хотелось по той же причине, ехать в деревню, напротив, – хотелось нестерпимо, до грудного воя. Тиму стало страшно. Он этого омегу знал меньше суток, контактировал с ним от силы пару часов, а желание увидеть, проведать, как он там, разгонялось по венам с каждым ударом сердца – волк требовал пару.

Тим наматывал круги по ночному Архангельску в надежде, что это чувство после столь длительной – больше суток – разлуки с Тимуром уляжется в тёмном уголке сознания и сойдёт на нет, но после третьего заезда в круглосуточный гипермаркет, где Тим обнаружил себя расплачивающимся за десяток квадратных шоколадок, надежда всё-таки отступила, и больше ничего не сдерживало от того, чтобы прыгнуть всё-таки в автомобиль и вдавить исстрадавшуюся педаль газа в пол, выруливая с заправки на шоссе.