Другие (СИ) - "Белка Добрева" - Страница 65

— Я... я просто в шоке! Боже, как это ужасно. Мне жаль его, правда. Получается, что Чейс, просто надел чужую маску и... привык к ней, забыл, кто он есть на самом деле... — я была шокирована услышанным. Чейс, ты удивительный человек...

Я опустила взгляд, почувствовав на глазах приближающиеся слезы. Слезы боли, отчаяния, переживания за человека, которого ненавидела, которого считала жестоким, наглым. Который... запал мне в душу, влетел в мою жизнь как цунами, сшибая все на своем пути, не оставляя после себя ничего... только мысли о нем... его красивые глаза... как — будто он стер мне память и заставил думать только о нем! Чейс... Чейс Рэклив... красивый, статный, наглый и безумный Чейс.

Обед закончился. Мы ехали, но я ничего не видела и не слышала, перед глазами стояла пара красивых, бархатных глаз, цвета горячего кофе.

Я не помню, как зашла в аудиторию и села на последний ряд.

Почему? Почему, жизнь так не справедлива! Почему... Так ведь не честно, одним все, а другим ничего! За что? … когда умерли мои родители... я думала, умру следом. Жить просто не хотелось. Я была потерянной, одинокой, опустошенной. Мне показалось, что мир, и моя жизнь вместе с ним остановились... и я тоже умерла. В один миг, вся моя жизнь, счастье, все исчезло, превратившись в пепел... оставив в памяти, лишь только воспоминания, которые я каждую минуту, каждую секунду, перелистывала как фотоальбом... В душе, прошла огромная трещина, а сердце, что истошно кричало, просто исчезло, разорвалась на сотни тысяч кусочков, которые я собственными руками разбросала повсюду, чтобы побыстрей умереть... и оказаться рядом с мамой и папой... Только Ник, он был со мной рядом... я... я представляю, как ему было тяжело, как кричала его измученная душа, но он всегда был рядом, поддерживал меня, всегда улыбался... Но я знаю, я видела, как он плакал, свернувшись калачиком на кровати, когда думал, что я его не вижу... И только благодаря брату, я до сих пор... живу, он вытащил меня из той бездны отчаяния, страха и невыносимой боли! И... я жила, смеялась... только ради него, ради единственного и близ-кого человека, который остался в моей жизни. Мы с Ником вцепились, вдруг друга, как в спасательный круг, вытаскивая друг друга, не давая утонуть... Из мыслей раздумий меня вывел мурлыкающе, такой завораживающий голос... Чейс.

— Привет малышка, — в ответ, я посмотрела на нечеловечески красивое лицо.

— Привет...

— Что случилось? Неужели, наконец-то чем-то отравилась?! — засмеялся парень.

— Нет, извини, я разочарую тебя...

— Ха... — лицо Чейса напряглось, он посмотрел на меня.

В этот момент, я видела перед собой уже не того нахального типа, а парня жестоко избитого жизнью. Его глаза блестели, но блестели... ужасной болью... переживанием... обидой, и отчаянием.

— Кир, что с тобой? Что-то болит? — его лицо изменилось. Неужели он переживает за меня?

— … нет... — я опустила глаза.

— Кир, — боже этот голос, мое имя, с его сладких губ звучит как песня! — Что случи-лось? — он заглянул в мои глаза, но что он там может увидеть? … только не то, что я сей-час, к нему чувствую... только не это... пожалуйста... Он дотронулся до моего подбородка, своей горячей ладонью и поднял так, чтобы, видеть мои глаза.

— Ничего не случилось, — выпалила я, а на глаза проступили предательские слезинки.

— … тогда, почему ты плачешь... М... Майк? Он тебя обидел? — его глаза заблестели яростью.

— Нет! Нет... — я закрыла глаза, почувствовав, как горькие слезы катятся по щекам, оставляя горячий след...

— Тогда что? — его голос, такой красивый... требовательный, но ужасно нежный.

— Чейс, почему ты так себя ведешь? Ведь ты не такой, каким так отчаянно пытаешься выглядеть, — я открыла глаза, смотря в чарующий, бездонный омут его глаз. Я не могла ему рассказать, что все знаю... Его красивое лицо замерло, — Я... я тебя не понимаю. То ты просто яростно меня не ненавидишь, оскорбляешь, играешь мной как игрушкой, и тут же переживаешь за меня? … я ...я не понимаю.

— Ты ничего обо мне не знаешь! — его лицо изменилось, стало жестоким, твердым, без-жалостным... – Поняла? И не лезь мне в душу! – эти слова он выплюнул мне в лицо, и резко соскочив с места, бросился к выходу.

Все присутствующие в аудитории, вместе с преподавателем, посмотрели на хлопнувшую дверь, затем на меня. Я со скорость света сложила учебник и тетради в рюкзак и бросилась прочь...

Выбежав в коридор, увидела стремительно удаляющуюся фигуру Чейса.

— Чейс! — но он не реагировал, — Чейс, неужели ты так хочешь, чтобы я тебя ненавидела? — закричала я, и мне было плевать, что везде идут лекции, мой крик разошелся по пустынным коридорам — эхом. Он остановился... затем обернулся.

— Чейс! — я рванула к нему.Он стоял, как статуя, не реагируя. Подбежав к нему, я посмотрела в красивые и такие печальные глаза. — Ты действительно этого хочешь! — он молчал, все так же смотря на меня, — Хорошо... я... я уйду... но прежде я хочу узнать, спросить тебя... Почему... за что ты меня так ненавидишь? Что я тебе сделала плохого? — слезы предательски потекли из глаз, сердце дико колотилось, дыхание сбилось.

— Кира... я не такой, слышишь? Тот человек, о котором тебе рассказал брат... его уже нет! Нет! Я другой! Я жестокий, гадкий... я плюю людям в лицо, высмеиваю всех... веду бес-порядочный образ жизни... и... и мне это нравится! Никогда, слышишь, никогда больше не говори этого! Я другой! — он все повторял и повторял, как мантру, пытаясь самому себе это внушить. Я все так же смотрела на него, а слезы все так же предательски текли по щекам, с шумом падая и разбиваясь о бетон. — И да, я действительно хочу, что бы ты меня ненавидела... чтобы обходила меня стороной... лучше бы я никогда тебя не видел! — в эти слова он вложил столько злости.

— Что? — я попятилась назад, пока не уперлась о стену, — Но почему? В чем я виновата? — я готова была в этот момент умереть, исчезнуть, только бы не видеть этих пустых и злых глаз...

— Я... я не могу на тебя смотреть, слышать твой голос, видеть твои озорные глаза... твою удивительно красивую улыбку... — он закрыл глаза, его голос изменился, он наполнился болью... — Я... я смотрю на тебя, а вижу перед собой ее! Это не выносимо... это больно... Кира, ты убиваешь меня... Ты возвращаешь меня в прошлое, от которого я так бегу... Ты возвращаешь, даже сама этого не понимая... того, прежнего Чейса, а я этого не хочу, нет! Я больше не позволю дурацким чувствам, снова разбить мне сер... Неважно, — он опустил голову.