Театр для Волкодлака (СИ) - Фролова Машенька - Страница 19

Светло-серый волк ничем не отличался от тех, кого я уже встречала. Похоже, таких огромных монстров, как я здесь немного, что не могло не радовать. Волк на мгновение замер от удивления, а потом задрал голову и протяжно завыл. Звал, сообщил, что нашел меня! Я рванулась к нему. Между нами было слишком небольшое расстояние, чтобы зверь успел отскочить или увернуться. Я вцепилась ему в хребет, одновременно наваливаясь всем телом. Мы покатились по пыльной земле вместе. Перекатившись через голову вместе с ним зубах, я прочувствовала тот момент, когда позвоночник хищника переломился в двух местах. Резко вскочила на ноги и наконец, сомкнула челюсти. Туша мертвого зверя рухнула мешком, а кусок его хребта я отбросила в сторону.

Слух подсказал. Я едва успела пригнуться. Второй противник планировал прыгнуть сзади, но пролетел прямо над моей головой. Животное приземлилось на четыре лапы, быстро крутанулось и оскалило на меня свои мелкие зубешки. По сравнению с моими клыками его не смотрелись. Я уже хотела кинуться и на этого, но тут рассмотрела не меньше десятка волков. Они подходили медленно, скалясь и облизывая пасти. Они наступали с трех сторон и явно брали меня в кольцо, так же как уже поступали на площади с вампиром. (Воспоминание о воине тут же напомнило), что я не просто так тут гуляю. Нужно увести преследователей. Пара волков протяжно завыли, только теперь они не только просили помощи, а еще и радовались. Я так и не смогла разобрать всего послания, но, похоже, сожрать меня их первоочередная задача.

За первым рядом серых хищников из-за домов показались еще волки. Их было много, слишком много для меня. Да, я сильнее каждого из них в десять раз, но даже я не справлюсь с тридцатью... Они просто задавят количеством на открытом месте. Бой на открытой местности позволителен только между относительно равными противниками, хотя и в этом случае нежелателен. Хитрость - вот, что дарует победу в любом бою. Драться с ними честно - значит проиграть. А проиграть для меня сейчас, значит забрать с собой и Миллису с вампиром. Тогда какой смысл был в том, что мы оставались в этом проклятом месте? У меня не было основания предполагать, что вампир не бросится на девушку, как только они останутся вдвоем, но почему-то мне очень хотелось верить, что если выиграю я сейчас, то и они спасутся.

Как только самый нетерпеливый бросился на меня, я отскочила на пару метров, а потом одним прыжком ушла в темную дыру ближайшего дома. У меня не так много преимуществ, но грех не использовать собственную силу себе на пользу. Звери, не сговариваясь, бросились за мной. Где-то читала, что даже человек в стрессовой ситуации не может отказаться от первобытного инстинкта догнать, если от него начнут убегать, что уж говорить о волках, которые и так считали победу за собой. Кто-то даже победно взвыл.

Приходиться признать, что в темноте я видела прекрасно, а акустика развалин способствовала и без того отменному слуху. Я успела загрызть двоих прежде, чем на меня налетели сразу три волка. Они, похоже, тоже на зрение и слух не жаловались. Один прокусил шкуру. Я даже почувствовала, как его клыки скользнули по моим ребрам. Боль не показалась мне такой уж страшной. Я просто со всей своей силой приложилась этим боком о каменную стену. Второго ухватила за лапу и отшвырнула. Третий не удержался на моей спине от всех этих маневров и рухнул к моим лапам. Ухватила его за пасть и рванула вверх, вырывая челюсть.

Убивать их было легко, несмотря на то, что многим удавалось прокусить шкуру. Не знаю, сколько я боролась, скольких убила. Предсмертный скулеж резал по ушам, лишал слуха на пару секунд, и этого хватало, чтобы ко мне подкрадывались и снова нападали все новые и новые смертники. Упоение боем оказалось приятным, оно походило на танец. Стоило только забыть о том, что я человек, выпустить на волю звериную сущность моего тела, как схватка перестала пугать. Хотя сам бой и не вызывал во мне страха, боялась я только, что не помогу Милиссе. Если вампир и заслуживал смерти, потому что был таким же охотником, как эти волки -он тоже убивал людей, то рыжая маленькая девочка не заслуживала смерти в таком месте и в столь юном возрасте от клыков этих тварей. Да, она была оборотнем, пусть и необычным, но я не видела в этом ничего страшного. Я просто не могла представить, как эта худенькая лиса может нанести кому-то серьезную рану. Она стала для меня сказкой. Так почему бы за это не подраться?

Меня не удивляло то, что я почти не чувствовала боли. Шерсть на моем теле была достаточно жесткая и густая, мышцы тоже внушали уважение, добраться сквозь все это к органам, обеспечить достаточное кровотечение было крайне сложно. И потом, в редкие секунды передышки я чувствовала, как стремительно затягиваются наносимые раны. Не знаю почему, но регенерация у меня явно выше, чем у моих противников. Еще я чувствовала какое-то упоительное наслаждение от этой ночи. Это странное чувство можно было бы сравнить с легким опьянением, только если от алкоголя ты становишься расслаблен и медлителен, то тут был обратный эффект. Мне казалось, что двигаться я стала куда быстрее. Я откуда-то знала и то, что никого нельзя подпускать к лапам. Стоит волкам повалить меня, и бой будет окончен. Где-то на задворках сознания все время стоял образ того, как хищники на Земле валят буйвола или оленя - подбивают ему задние ноги, а потом просто вцепляются в горло и ждут, когда жертва перестанет дергаться. Я не подпускала волков и к собственному брюху, но это уже скорее из-за мышечной памяти тела. Прошлая хозяйка этой шкурки всегда в боях против нескольких противников прикрывала именно брюхо - знала, что любая рана, нанесенная туда - практически стопроцентная смерть.

Меня валили на камни, а я отпихивалась лапами. Мне пытались порвать горло, а я выворачивала шею под немыслимым углом и отшвыривала противника в сторону. Все бы ничего, но достаточно быстро, несмотря на азарт и огонь, несмотря на удовольствие от боя, я начала понимать, что усталость берет свое. Я устаю, а их слишком много, чтобы иметь хоть малейший шанс на успех. Возможно, мне удастся забрать с собой много противников, но они все равно возьмут верх. Через несколько минут боя замкнутое пространство стало играть против меня. Я слишком часто наступала на тела волков, слишком часто стала напарываться на стены и завалы из некогда каменной кладки.

Наконец, в тот момент, когда я вгрызалась в горло очередному неудачнику, на меня налетел особенно крупный волк, он мне запомнился не только из-за того, что был крупнее собратьев, но и из-за почти белой шкуры. Он сначала ударил меня в бок. Удар пришелся на еще свежую рану. Я сразу попыталась зарычать от боли. Горло скрутило. На миг я растерялась. Моим противникам только это и нужно было. На меня в прыжке бросились сразу двое волков, в то время как белый попытался ухватиться за горло. Я успела отвернуть морду и клыки впились мне в левое ухо. Двое других уже во всю вгрызались в бок. Боковым зрением рассмотрела еще трех, которые подбирались сзади с желанием ухватить за лапы и окончательно повалить.

Ну, вот, кажется, и все... Сейчас меня просто разорвут. Разум как-то легко принял эту идею. Немного удивляло то, что я практически не чувствовала боли. Мне почему-то казалось, что боль от зубов должна быть куда сильнее. Еще было обидно, что я так и не встретилась с местной богиней Смерти, хоть Аурэлия мне это обещала - интуиция подсказывала, что эта должна была быть важная встреча. Было грустно, что я не прожила долго в этом мире. И особенно тоскливо становилось при мысли о Милиссе и этом чертовом вампире. Я не знала, не понимала, почему так к ним привязалась. Да и не особо хотела копаться в дебрях собственной души, но мне было их жаль, несмотря на то, что я ничего не знала о них, а они ничего не знали обо мне.

Чьи-то клыки впились в заднюю лапу, и я рухнула. Волки вокруг меня рычали. Я увидела белого волка, который на секунду разжал захват, поняв наконец, что так и не достал до моего горла, а все это время трепал мою шерсть. Я понимала, что сейчас будет, но не смогла отказать себе в маленькой радости. Его окровавленная морда оскалилась, и в тот самый момент, когда он открыл пасть, чтобы снова ухватить меня, я дернула головой. Услышала, как громко клацнули зубы зверя. Развернула свою морду и движением акулы из одного известного фильма, двигая челюстью параллельно земле, ухватила его прямо за череп. Не просто за морду, а именно за голову. И, сомкнув челюсти со всей силы, зашвырнула волка к стене. Как у меня это вышло из лежачего положения - без понятия, но туша уже мертвого животного проломила собой старую глиняную стену.