Дань кровью
(Роман) - Юнак Виктор - Страница 48

— От чьего имени передать этот приказ воеводе? — деланно безразличным голосом, но не без коварного ехидства спросила Йовица.

— От моего, конечно, — грозно прикрикнул Радослав на даму, но тут же вспомнил, чьей дамой она была, и украдкой взглянул на Елену. Та не могла сдержать самодовольной улыбки.

— Передай, что ее величество королева приказала закрыть все ворота, подготовить ратников к защите города и ждать дальнейших приказаний управителя города Радослава.

Елена удовлетворенно прикрыла глаза, а Йовица, довольная тем, что сумела поставить на место самонадеянного Радослава, тут же покинула опочивальню.

Рыцари волной накатились на окованные железом дубовые ворота Костура и остановились. В считанные дни собрав войско, Балша не взял с собой никаких осадных орудий, а никакая человеческая сила (пусть даже эта сила рыцарская) не способна разрушить каменные стены крепости. Войско остановилось, ожидая дальнейших приказаний Балши. Балша же, долго не раздумывая, выехал вперед в сопровождении одного дружинника.

— Эй, вы там! — закричал он во всю мощь своего голоса. — С вами говорит Балша Второй из славного рода Балшичей. Открывайте ворота. Не дурите! Видите, какую силу я привел с собой? Она вмиг разметет весь ваш загон.

— Овцы тоже разметают загон, когда видят перед собой стаю волков, — послышалось со стены, и в ответ раздался оглушительный хохот.

Кровь взыграла у Брюкнера, и его конь, словно почувствовав это, затанцевал на месте.

— Дай-ка, Балша, я им покажу, где тут овцы, а где волки, — крикнул Брюкнер.

— Не горячись, рыцарь. Всему свое время.

Балша взглянул наверх, где на надвратной башне стояло несколько, судя по одеяниям, властелинов.

— Шутки в сторону! — Балше так и не удалось на глаз определить, кто из них главный, и он закричал всем сразу: — Следом за мной идет с большим войском мой брат Джюра, и, если вы не откроете ворота сейчас, потом мы сожжем дотла весь Костур.

Воевода Мирко молча в нерешительности посмотрел на окружавшую его властелу. Но те предусмотрительно опустили глаза. «Где же этот чертов Радослав? — проносилось в голове у воеводы. — Балшичи ведь не любят бросать слов на ветер. Что, как и правда, за Балшей идет Джюрадж?» Но мысли воеводы прервал новый окрик Балши:

— Эй, кто там из вас старший? Немедленно передайте королеве Елене, что я желаю говорить с ней.

«Ну, вот и повод поторопить этого невесть что возомнившего о себе Радослава, да и саму королеву», — обрадовался Мирко.

— И только с ней лично. Слышите? Никаких: от ее лица. Я этого не люблю.

— Слышал? — прикрикнул воевода на стоявшего ближе всех к нему ратника. — Живо за ее величеством и за управителем! Живо!

И едва только ратник повернулся, чтобы бежать, Мирко поторопился успокоить непрошеного грозного гостя:

— За ее величеством уже послано. Тебе, Балша, придется потерпеть самую малость.

Успокоенный Балша слез с коня и снял с головы остроконечный шлем. Бояться ему было нечего: костурцы не посмеют покуситься на его жизнь — за Балшей стоял его брат, а страх перед Балшичами был огромен.

— Всем спешиться! — приказал Балша.

Дружинники Балши быстро и легко спрыгнули с коней и окружили своего господина. Ворча и ругаясь, медленно слезали рыцари со своих коней, также закованных в латы, защищавшие грудь, спину и морду. Брюкнер, кажется, начинал понимать, что Балша собирался взять Костур, не прибегая к применению оружия. Да и то сказать, он ведь повел рыцарей не на открытый бой в чистом поле, а на город, защищенный со всех сторон каменными стенами. А где это видано, чтобы рыцари штурмовали крепость? Рыцарь хорош в поединке с воином, а не со стеной. А раз Балша не собирается применять оружие, раз он хочет вести с осажденными переговоры, значит, если те мирно откроют ворота, войско войдет в город не как завоеватель, не как враг, а как, по меньшей мере, обещавший ничего не трогать и не грабить победитель. Но в таком случае какая же нажива ждет его ребят? Никакая! Если же королева откажется открыть ворота, Балше придется молча убраться, так как штурмовать город ему нечем, а костурцы ни за что не покинут крепость, чтобы схватиться с рыцарями в открытом бою. Для того же, чтобы обложить город, у Балши просто не хватит сил, да и не станут рыцари (рыцари!) заниматься таким неблагодарным делом, как осада.

Потрясенный своим открытием и кипя от гнева, Брюкнер решительно направился к Балше. Солнце нещадно жгло землю и все живое, что на ней находилось. Весь истекая потом, сверкая на солнце медью и позолотой своих доспехов, Брюкнер остановился всего в нескольких шагах от Балши.

— На кой черт ты взял нас в этот поход? — зло гаркнул рыцарь.

Балша, успевший уже устроиться в тени старого разлапистого бука, не столько от неожиданности, сколько от испуга вскочил на ноги. Дружинники тут же ощетинились копьями, окружая и защищая своего господина, однако Брюкнер даже не обратил на них внимания: что могут сделать пятьдесят легковооруженных ратников, пусть и физически могучих, с пятьюстами закованными в броню рыцарями.

— Ты о чем, Брюкнер! — Балша быстро оправился от внезапного испуга и, желая показать, что он нисколько не боится грозного рыцаря, раздвинул ряды своих дружинников-телохранителей и вышел вперед.

— Я о том, что мои ребята привыкли из каждого похода возвращаться с добычей.

— А кто тебе сказал, что на сей раз добычи не будет? — Балша смело взглянул в глаза Брюкнеру, и тот не выдержал, отвел их в сторону.

Такой прямой ответ смутил рыцаря.

— Но ведь боя не будет?

— Так тебя что больше волнует: бой или добыча?

— Добыча! — во весь голос захохотал Брюкнер, дружески хлопнув Балшу со всей силой кулаком по плечу.

Однако Балша, которого природа тоже не обидела силой, устоял на ногах и, также засмеявшись, хлопнул в ответ по плечу Брюкнера.

В этот момент на надвратной башне появилась королева Елена. На солнце сверкали ее украшения и наряд и снизу казалось, что Елена озарена божественным сиянием. Голова ее была украшена высокой золотой короной, облагороженной драгоценными камнями. Из-под короны ниспадала на плечи белая вуаль, украшенная клетчатым орнаментом с точкой посередине. Легкая пелерина, лежавшая на плечах, состояла из шитых золотом лент, густо усыпанных бисером и драгоценными камнями. От шеи через грудь почти до самой земли спускался лорос, также густо усеянный бисером, а по кайме украшенный золотой бахромой. Лорос обвивался вокруг левого бедра, и конец его Елена держала в правой руке. В ушах были большие золотые серьги с четырьмя рубинами и с двадцатью крупными, оправленными золотом зернами бисера. Широкий пурпурный плащ с длинными, ниже колен, рукавами из дорогой материи с необыкновенным орнаментом и красные кожаные сапожки заканчивали туалет королевы. Немного позади с обеих сторон стояла ее свита, вся в красных плащах.

Представившееся глазам грубых ратников редкое зрелище было подобно сошествию Христа на землю. Успевшие уже удобно устроиться на отдых дружинники Балши и рыцари тотчас повскакали на ноги и с открытыми ртами уставились на башню, которую освятила своим выходом сама королева. И Брюкнер заворожено вперился в прекрасное лицо Елены. Даже Балша, насмехавшийся и часто унижавший (в основном, правда, угрозами) короля Марко, не говоря уж о Елене, не смог сдержать в момент появления Елены внутренний трепет.

Елена молча, горделиво ждала первого слова того, кто осмелился требовать ее на переговоры. Она бросала вниз презрительные, но в то же время испуганные видом стольких рыцарей взгляды своих больших черных глаз.

— Откуда у Балши столько рыцарей? — негромко удивленно спросила Елена у Радослава, стоявшего по правую руку королевы.

— Перекупил себе отряд Брюкнера у жупана Николы, — так же тихо ответил Радослав.

— Неужели сама королева Елена облагодетельствовала нас своим появлением? — Балша снова вышел вперед и, присев на одно колено, склонил голову в приветствии.