Парень из преисподней (антология) - Ефремов Иван Антонович - Страница 55

Крышка сундука отскочила. Несколько желтых кружочков со звоном покатилось по полу. Один долетел почти до моих ног.

Я поднял его. Час от часу не легче! Когда-то я увлекался нумизматикой и сейчас не мог ошибиться: это была древняя монета — пиастр.

Что-то щелкнуло у самого уха, и осколки стены впились в мою щеку. Я упал на пол и пополз, стараясь укрыться за выступом отопительной системы. Я никого не видел и не понимал, каким образом кто-то видит меня. И самое главное: кто же это? Сколько их? Чего следует от них ожидать?

Еще немного — и мои нервы не выдержат. Страх и злость прорвут плотину логических рассуждений — и тонкий луч лазера пойдет плясать по коридору, превращая эти стены в крошево, в пыль и пламя.

Время от времени я поглядывал на часы. По моим расчетам товарищи уже должны быть близко. Еще десять — пятнадцать минут — и они будут здесь. Надо продержаться.

Я толкнул первую попавшуюся дверь, вполз в комнату. Затем вскочил на ноги, захлопнул дверь и стал придвигать к ней все, что можно было придвинуть; осциллограф, лабораторный шкаф, холодильник… Осталось закрыть тяжелой пластмассовой шторой окно — и можно чувствовать себя, как в крепости. Но тут в окне показалась перевернутая обезьянья морда. Обезьяна висела вниз головой, ухватившись за какой-то выступ. В руке она держала блестящий предмет, похожий на нож. Забыв о лазере, я рывком отодвинул холодильник, опрокинул шкаф и опрометью выскочил в коридор.

Никого…

Я бежал наугад, не скрываясь, готовый драться насмерть с тем, кто посмеет меня задержать. Сердце прыгало и колотилось о ребра, как монета в пустой шкатулке. Я увидел впереди широкие двери главного входа и устремился к ним. Фотоэлементы сработали, и обе половинки дверей бесшумно скользнули в разные стороны. Я невольно остановился. Передо мной синела, искрилась безмятежная гладь озера, окруженного округлыми холмами. Один холм напоминал шлем с кокардой. Но ведь это точная копия Дивного озера на нашей Черниговщине! Что же это такое? Галлюцинация? Бред? Откуда оно могло взяться на искусственном спутнике?

Где-то далеко послышались шаги. Я оглянулся, и мой взгляд наткнулся на картину, висящую в коридоре. На ней было изображено то же самое озеро. Видимо, картину завез и оставил здесь мой земляк Алик Семин. Еще в школе он отличался рассеянностью и всегда забывал свои вещи в самых немыслимых местах. Картинка — и оригинал? Или повторение оригинала с помощью картинки? Случайность?

Мой взгляд заметался от картинки к озеру, от озера к картинке. Мозг работал лихорадочно, подбирая воспоминания, выискивал их в захламленной кладовой памяти: сообщения инопланетян, отличие их формы мышления от нашей., Рассуждения еще выстраивались в логическую цепь, а интуиция уже сделала свое дело: поймала главное, сравнила с аналогией, подала из кладовой в лобные доли, расчленила и собрала. И я помчался сломя голову назад, к комнате, на которой белела табличка «А. Семин». Если моя догадка верна, то Алик забыл там несколько книг из своей коллекции, причем вполне определенных книг…

Я влетел в комнату, где когда-то жил мой земляк, и увидел на полке книги. Блестели золотом надписи: «Остров сокровищ», «Собака Баскервилей», «Убийство на улице Морг»… Да, именно те, что я предполагал… Алик обладал знаменитой коллекцией детективов. По рассеянности он забывал свои книги в самых разных уголках Солнечной системы. По этим книгам можно было безошибочно отыскать его следы.

А ведь форма мышления гостей была совсем иной, чем наша. И технические возможности иные…

Так вот она — разгадка! Замызганные, затасканные слова «роковая случайность». Мы уже давно научились воспринимать их юмористически. Но вот она свершилась — эта самая роковая случайность — и контакт двух цивилизаций не состоялся. Гости поспешили убраться подальше от нас. Я представил их ужас, их отвращение — и причину всего этого, и мне стало смешно, хоть смешного, в общем-то, было мало. А уж Алику Семину и вовсе будет не до смеха, когда его персональное дело рассмотрит Совет.

Многих он когда-то подводил своей рассеянностью. Однажды он забыл в аэробусе ключ от нашей комнаты, и мы двое суток не могли в нее попасть…

Я услышал осторожные шаги у двери. Осторожные, но не робкие. Это были шаги человека, уверенного в себе и в том, что зверь попал в западню. На миг они замерли у дверей, а затем стали удаляться: с другой стороны послышались шаги нескольких людей.

Двери распахнулись, и вошли мои товарищи с корабля.

Штурман Стронг с явным облегчением воскликнул:

— Он жив и невредим!

Бортинженер поспешил наброситься на меня с вопросами:

— Что здесь происходит? Маскарад? Какие-то…

Он умолк на полуслове. Издали донеслась песня, знакомая из книг многим из нас с детства:

Затем прозвучал властный голос:

— Именем закона вы арестованы!

Выстрелы, шум драки, выкрики, стоны…

И вторично:

— Именем закона!

Шаги в коридоре… Шаги двух человек, приближающихся к двери с двух сторон. И вот затихли у самой двери…

Штурман Стронг направил пистолет на дверь. Я успокоительно положил руку ему на плечо и крикнул:

— Входите, мистер Шерлок Холмс! Входите, мистер Нат Пинкертон! Милости прошу!

Они появились в комнате точно такие, какими мы знали их по книгам и кинофильмам. Один — высокий, могучий, с бульдожьей челюстью, второй — гибкий, с тонкой талией, проницательным взглядом и неизменной трубкой.

— Поразительно! — воскликнул Шерлок Холмс. — Как вы узнали, что это я вышел на ваш след?

— Я вас вычислил. — Смех разбирал меня: это была реакция на пережитый страх.

Штурман Стронг укоризненно посмотрел на меня и покачал головой: дескать, как не стыдно вспоминать такие старые анекдоты. А нетерпеливый Нат Пинкертон, двигая бульдожьей челюстью, вскричал:

— Но кто объяснит, как мы очутились здесь, что это за странный дом и кто вы такие?

— Я объясню.

Спокойный тон моего ответа утихомирил неустрашимого Ната настолько, что он даже поставил на предохранитель свой пистолет.

— Причиной всей этой кутерьмы послужила рассеянность одного человека, и отдаленных последствий ее мы не можем и предугадать…

Я смотрел на Пинкертона, но говорил не для него, а для своих товарищей:

— Вы, Пинкертон, и вы, Холмс, и остальные сыщики, пираты, разбойники пришли из книг, которые забыл мой однокашник Алик Семин. Инопланетяне прибыли сюда, на Арей-3, и пытались по образцам нашей культуры составить представление о нас…

Я взглянул на штурмана Стронга и остался доволен выражением его лица. Как я и предполагал, ему достаточно было лишь намекнуть, чтобы он начал думать в нужном направлении.

— Гости исследовали здание, приборы и машины, — продолжал я. — А затем они нашли книги и решили, что это дневники или бортжурналы, оставленные одной экспедицией для другой. Ведь если бы не рассеянность Семина, то что иное могло остаться на станции в перерыве между пребыванием двух экспедиций? Видимо, у гостей были опасения насчет контактов между цивилизациями, подобные тем, которые высказывали ученые Земли. И они решили побольше узнать о нас, прежде чем вступать в переговоры…

— О метеоритный дождь и временная ловушка! — выкрикнул одно из своих страшнейших проклятий штурман Стронг. — Если судить по их передачам, они имели аппараты для материализации информации!

— Ты уже все понял, — сказал я ему. — Да, они материализовали содержание книг и приняли всех этих пиратов, бандитов и сыщиков за наших современников, а их дела — за наши дела. Они решили, что земляне только то и делают, что разбойничают и убивают или охотятся за бандитами.

— Представляю, с какой скоростью они убрались из Солнечной системы, — проговорил бортинженер.

А я изо всех сил старался не думать о том, во что может обойтись землянам рассеянность Алика Семина…