Реквием (СИ) - Единак Евгений Николаевич - Страница 280

Периодически после каждой простуды одолевали навязчивые сны со слепящими золотыми куполами. А на утро снова видел только половину мира. Через два-три часа после начала половинной слепоты регулярно возобновлялись сильные головные боли.

Проработав год лаборантом, поступил в медицинский институт. В октябре прошли организованную комплексную медицинскую комиссию. Особенно дотошным оказался, небольшого роста, худой, чуть сутулый с гладко зачесанными назад волосами, невропатолог в больших очках. Несмотря на то, что студент не жаловался из-за боязни быть отчисленным по состоянию здоровья, доцент кафедры, как опытный следователь вытянул из него все сведения о былых травмах, простудах, переохлаждениях и симптомах. Вернул на повторный осмотр к окулисту. Окулист занималась им более получаса.

Покинув помещение комиссии, открыл амбулаторную медицинскую карту студента и прочитал:

Диагноз: Шейный ганглионит с редкими вегетативными пароксизмами. Базальный рецидивирующий арахноидит? Преходящая гемианопсия. Нейроциркуляторная дистония по смешанному типу.

Из института не отчислили, но и о поблажках тоже не было речи. Занимался, как все. Сессии сдавал больше на отлично с последующей повышенной стипендией. Впервые имевшие место осенью шестьдесят четвертого болезненные проявления беспокоили все реже и менее интенсивно.

Будучи на третьем курсе, после обеда в столовой мебельной фабрики, спешил на кафедру общей хирургии 4-й гор. больницы. Проходя мимо мастерских троллейбусного парка по Фрунзе, послышалось:

— Женя!

Повернулся вокруг. Никого.

— Показалось…

Сделал шаг, второй…

— Женя! Будь уверенным в себе!…

Вне воли и сознания ответ был незамедлительным:

— И не теряй надежду!

Сильно согнувшись, смотровую яму под троллейбусом покинул и вышел на тротуар… Саша Катенич.

— Привет! — Студент шагнул вперед.

Саша предостерегающе поднял и показал, измазанные маслом, ладони и протянул вперед правое предплечье. Студент пожал предплечье через жесткую спецовку.

— Ты где сейчас?

— Учусь в медицинском.

— Здорово! А я вот тут вкалываю. Механиком-контролером по выпуску троллейбусов из ремонтного депо. Учусь на вечернем отделении индустриального техникума. На старших курсах перед дипломной требуется работа по квалификации. Так, что баранку я забросил.

Обменялись адресами. Саша чиркнул на бумаге два телефона. Один служебный, потом написал и домашний.

— Если что случится, звони, заходи, поможем..

Телефон ни разу не понадобился. Встретился студент с Сашей Катеничем недалеко от его техникума. Между Госпитальной и Берзарина. Саша был в темно-серой пиджачной паре, голубая рубашка, галстук. Рукопожатие было крепким…

— Будь уверенным в себе…

— И не теряй надежду!

Встречался студент с Сашей Катеничем, по тем временам, довольно часто. К концу рабочего дня он спешил в свой техникум, а студент возвращался с занятий или библиотеки. Стала общей привычкой манера здороваться:

— Будь уверенным в себе!…

— И не теряй надежду!

Прохожие и коллеги-студенты удивленно смотрели на них.

Однажды встретились на спуске по Оргеевской.

— Куда направился?

— В столовую. Тут диетическая, напротив мебельной фабрики.

— Знаю. Пошли вместе! Я бегу в техникум, а пообедать не успел.

В прилепленной к диетическому залу закусочной готовили великолепные шашлыки. В шестидесятые студенты могли себе позволить такую роскошь.

— Может по шашлыку?

Саша отрицательно покачал головой. Может быть, энергичнее, чем в таких случаях следует.

— Пошли в общий зал.

Встали к раздаче. Студент заказал паровые котлеты с гарниром и салат.

Саша взял суп грибной и двойной отварной хек. Студент предложил по стакану сухого вина. Саша отказался:

— С удовольствием, Женя, но только в другой раз. У нас сегодня итоговое занятие по планированию промышленного производства. А преподавателем в нашей группе — моя жена.

Следующая встреча с Сашей Катеничем случилась на выходе из «Почтамта».

— Будь уверенным в себе!…

— И не теряй надежду!

Первым делом Саша Катенич с нотками гордости в голосе сообщил, что он уже студент заочного отделения политехнического института, работает в должности инженера-механика.

— Не знаю, потяну ли? За моей спиной только общеобразовательные детдомовские семь классов. — сказал Саша.

— Потянешь! Я не сомневаюсь. Я многому у тебя научился еще тогда, шестьдесят четвертом. Да и девиз у тебя железный. — сказал студент.

— Это уже наш общий с тобой девиз, Женя! Я так здороваюсь только с тобой.

За разговором пересекли улицу. Поравнялись с кафе «Днестр». Кафе славилось среди студентов вкусно приготовленной едой и относительной дешевизной.

— Саша, ты обещал выпить со мной стакан сухого вина. Пять лет, как мы знакомы, а что-то у нас не получается еще с той поездки на ЗИСе.

— Пошли!

Заказывать вызвался Саша. Заказ его запомнился студенту на всю жизнь:

— Две селедки с луком. Два цыпленка табака. Два бокала сухого «Хереса».

После обеда вышли на улицу. Пошли в сквер перед гостиницей «Молдова».

— Просто посидим. — предложил Саша. В глубине сквера одна скамейка оказалась свободной. Сели. От сигареты Саша Катенич отказался.

— Бросил. Уже больше пяти лет. И тебе советую. Гиблое это дело…

Несколько минут сидели молча. Потом Саша вздохнул:

— Даже жена ничего не знает. Боюсь признаться. А тебе почему-то решил рассказать. Ты помнишь ту нашу поездку с приключениями?

— Еще бы!

— На обратном пути чайная в Русянах была еще открыта. Я вернул долг и, неожиданно для себя, попросил кефир. Только кефир. Три бутылки. Так и ехал до Кишинева, периодически опустошая бутылку за бутылкой. Как будто тушил внутри себя какой-то пожар. Пожалуй, так оно и было.

— Мы были вместе с тобой чуть более суток. Но вспоминал я тебя, почему-то, часто. Не потому, что ты, отказавшись уехать в теплом автобусе, остался сторожить машину. Я всегда был уверен, что не в машине с грузом дело. Просто ты такой. Нестандартный. В детдоме тебе было бы очень трудно, я уверен.

— Мне и в классе часто было нелегко, — ответил студент. — Я очень часто оставался один на один с собой, отгородившись от всего мира. Только я это потом, после работы лаборантом в школе и, будучи студентом, осознал.

— Я видел, что в душе ты одинок. Ты не оставил меня тогда одного в поле, чтобы самому не оказаться в одиночестве среди множества пассажиров автобуса. Потом я понял, был уверен, что, уехав в теплом автобусе, ты на каком-то этапе изменил бы решение. Ты вернулся бы ночью обратно на попутках, в темноту и холод, чтобы не предать… себя. Ты не тверд, ты не воин, но ты прочен… Твердые — они часто ломаются или разбиваются от ударов. А ты согнешься, но устоишь. Потом выпрямишься.

Студенту было странно слышать эти слова от случайного знакомого в прошлом, вчерашнего шофера, сегодняшнего инженера-механика, студента заочного отделения политехнического института.

— Сашу бы к нам на семинар по диамату. В философии он не уступил бы и матерому преподавателю. — снова подумал студент.

— Я часто вспоминал о тебе. Хотя никому о той поездке я не говорил. Как рад, что случайно посмотрел на улицу и увидел тебя из темноты смотровой ямы ремонтной мастерской. Дело даже не в том, что ты студент мединститута, скоро станешь доктором, хотя и это совсем немаловажно. Я рад за тебя.

Саша надолго замолчал. Потом повернулся к студенту:

— Я рассказывал тебе о блокадном Ленинграде. Спасла меня соседка- старушка. Тетя Лиза. Помнишь?

Студент кивнул.

— Старушка работала машинисткой на каком-то военном заводе. Продовольственные карточки там были какие-то особые. Соседка ежедневно приносила две пайки черного хлеба. Потом, заправив буржуйку, в небольшой кастрюле готовила мне суп. Всегда с мелкими кусочками мяса. Говорила, что выдают на работе. Сама тетя Лиза ела только хлеб и запивала пустым кипятком. Говорила: