Пикник на Лысой горе - Калинина Дарья Александровна - Страница 62

Как только Инна с Бритым вернулись домой, Инна сразу же помчалась на поиски сестры. Она застала Наташу стоящей возле пустого камина. Сестра сосредоточенно разглядывала чистые бокалы в баре и место, где стояло злосчастное блюдце с солью.

– Ну как успехи? – спросила Инна. – Как дядя Эрнест?

– Он точно работает в разведке, – сказала Наташа. – Только там учат искусству заставлять других людей чувствовать себя полными ничтожествами. И он в этой науке преуспел. На собственной шкуре почувствовала. А у тебя как?

Инна рассказала все, что ей удалось узнать за это утро.

– Я рада за Сильви, – думая о чем-то другом, сказала Наташа.

– А чем ты тут сейчас занималась? – спросила у нее Инна. – Пыталась поставить себя на место убийцы?

– Да, – кивнула Наташа. – Вот я стояла тут и представляла: я убийца. Я стою возле бара и мажу ядом дедушкин стакан. Во-первых, откуда я знаю, что это будет именно тот стакан? Мало ли кто его возьмет...

– Но если это член семьи, то он должен знать о привычке твоего деда пить эту мексиканскую водку, – сказала Инна. – Хотя, конечно, от случайностей никто не застрахован. Мог и кто-то другой решить выпить из рюмки Роланда.

– Вот и я о том же. Значит, убийца должен был смазать ядом стекло буквально за час до того, как дедушка сядет в свое кресло у камина. За час или даже меньше.

– И нам это ничего не дает, – сказала Инна. – В доме была куча народу. И посторонние в том числе. Скажем, доктор Гун к Алексею приходил. Слушай, а что там сказал Эрнест насчет своих конфиденциальных бесед с Роландом?

– Сказал, что у него, то есть у Эрнеста, были проблемы по работе. И что дедушка давал ему советы. Но в чем конкретно выражались эти советы, он не сказал. А что ты начала говорить про доктора Гуна?

– Что?..

– Ну, что он приходил к Алексею. Менял повязку.

– Да, менял повязку и делал вид, что его пациент в крайне тяжелом состоянии, – сказала Инна. – У доктора это отлично получилось. Он прирожденный артист. Слушай, нам с тобой надо навестить старика. Я его встретила в полиции, на нем лица нет. Нехорошо ему одному в пустом доме. Или там еще эта его госпожа Лолла припрется. Так ему от ее болтовни не легче будет. Как бы он чего с собой не сделал. Надо его навестить и приободрить.

Наташе мысль сестры понравилась. Доктор Гун всегда был добр с ней. При простуде не заставлял мазать горло всякой гадостью, а вместо этого давал вкусные леденцы от кашля.

– Нужно ему гостинец взять, – сказала Наташа. – Неудобно с пустыми руками являться. И ему приятно будет. Пойду спрошу у Эмилии чего-нибудь вкусненького. Она не откажет.

Инна тем временем оделась и вышла на улицу. И нос к носу столкнулась с Эрнестом. Теперь, когда Инна знала его тайну, его вялость стала казаться ей вполне заслуженной усталостью. Она во все глаза уставилась на Эрнеста. Тот смутился и попытался обогнуть ее. Это ему не вполне удалось. Инна загораживала собой проход и сторониться не собиралась.

– Гулять идешь? – спросил Эрнест, видя, что беседы не избежать. – Одна? А как же твой муж?

– Муж дома. А мы с Наташей недалеко идем, – сказала Инна. – Навестим доктора Гуна и вернемся. Бедный, узнать, что ты отец уже взрослого сына. И тут же потерять сына навсегда.

Эрнест нахмурился, должно быть, Инна наступила ему на мозоль, но так ничего и не ответил. Из дверей выпорхнула Наташа с пакетом в руках.

– Эмилия как раз напекла своих пирожков! И дала их нам! – закричала Наташа. – От них у кого угодно поднимется настроение.

И сестры убежали, оставив Эрнеста в состоянии странной задумчивости. После того, как они скрылись из виду, он еще долго стоял, глядя им вслед. И оторвался от своего занятия лишь после того, как увидел машину инспектора Пельше.

Подойдя к дому доктора, сестры неожиданно оробели. Кто его знает, а вдруг, он сейчас не расположен принимать гостей.

– Но не идти же назад! – сказала Инна. – В конце концов он нас не съест.

И она нажала на звонок. Дверь долго никто не открывал. Наконец послышались шаги, и на пороге дома появился доктор Гун.

– Ой! – не выдержала Наташа. – Доктор, что с вами?

Доктор сделал им жест следовать за ним. Сестры послушно пошли.

– Бледный какой! – прошептала Инна сестре. – Синий даже.

Доктор провел гостий в гостиную и сел в кресло. Все так же молча. Сестры устроились в креслах.

– Эмилия вот вам передала пакет с пирожками, – робко начала Наташа, кладя пакет на стол. – Чувствуете, как вкусно пахнет. Попробуйте.

– Спасибо, – не двигаясь с места, сказал доктор. – Анне – славная женщина.

– Откуда вы знаете? – удивилась Инна. – Откуда вы знаете, что ее на самом деле зовут Анне? Эмилия вам сама рассказала о том, что она сестра Эрики?

– А мне не нужно было ничего рассказывать. Я же не слепой, – сказал доктор. – Сходство с сестрой у Эмилии было очевидно. Я смотрел на Эмилию и видел Эрику. А о том, что сестру Эрики звали Анне, я помнил еще по прошлой жизни.

И доктор снова задумался. Но на этот раз, слава богу, о чем-то приятном. Потому что лицо у него посветлело, а в уголках губ даже заиграла легкая улыбка. Сестры переглянулись с облегчением.

– Да, – сказал доктор. – Если бы я знал, как жестоко я ошибался на ее счет. Ах, Эрика, какой же я глупец! Мне нет прощения. Я не выполнил последний твой наказ. Не уберег нашего с тобой сына.

– Вы не виноваты, – сказала Инна. – Что вы могли сделать? И потом Эрика сама не хотела, чтобы вы становились для Алексея настоящим отцом. Она же вам при жизни ничего так толком и не рассказала. Вы пребывали в сомнениях насчет своего отцовства. Она явно не хотела, чтобы вы знали правду.

– Я только недавно узнал, почему она этого не хотела, – сказал доктор, и на глазах у него навернулись слезы. – Эти два чудовища запугали ее. Заставили отказаться от своей любви и от свободы. Посадили ее в клетку и заставили плясать под их дудку.

– О ком вы говорите? – удивилась Наташа. – Кто заставил мою бабушку плясать под чужую дудку? Она вовсе не казалась такой несамостоятельной.

– Ее муж и сын, – сказал доктор и добавил более тихо, обращаясь как бы к самому себе. – Теперь это уже не имеет значения. Я уже совершил должное. Пути назад нет. Бумаги подписаны.

– Не нравится мне это, – озабоченно нагнулась к сестре Инна. – Такое вот невнятное бормотание до добра обычно не доводит. Побормочет человек, побормочет, а потом бац – и нет человека! С моста спрыгнет или в висок себе пальнет.

– Тут нет моста, – тоже шепотом ответила Наташа. – И стреляться ему не из чего.

– Это же я так, образно, – сказала Инна.

Неожиданно доктор выпрямился и подошел к сервировочному столику. Там уже стоял кофейник и сиротливая чашка для кофе. Доктор прибавил еще две чашки и начал готовить кофе на маленькой спиртовке. Потом он вернулся обратно и торжественно водрузил перед ними поднос с кофейным сервизом и уже налитыми чашками с ароматным кофе.

– Я пью черный, – сказал он сестрам. – А вы берите сливки. Они свежие.

– Я тоже буду без сливок, – сказала Инна. – Сижу на диете.

Наташа тем временем налила себе в чашку сливок, положила сахару и взяла сразу два пирожка. Инна завистливо посмотрела на тощую сестру и ничего не сказала. Доктор задумчиво помешивал в чашке ложечкой. Вид у него при этом был грустный. Инна подозрительно поглядывала на него, затем перевела взгляд на окно и вскрикнула:

– Ой, кто это там!

Доктор и Наташа устремились к окну.

– Там никого нет, – сказал доктор, когда ему надоело таращиться в окно. – Инна, кого вы видели?

– Вроде бы какой-то человек стоял, – взволнованно объяснила Инна. – Незнакомый. Не знаю, должно быть, померещилось. Совсем нервы сдали. Все мерещится и мерещится.

Все снова сели за столик. Наташа успела слопать еще два пирожка, как вдруг доктор внезапно заговорил.

– Я знаю, что покажусь вам сентиментальным дураком. Но я так устал быть одиноким и сильным. Хотя бы перед концом хочу поделиться своей тайной. Что же привело меня к тому, кем я стал?