Пикник на Лысой горе - Калинина Дарья Александровна - Страница 26

– Это еще что!? – воскликнула женщина.

Наташа испуганно отпрянула и в результате здорово стукнулась головой о каменную кладку.

– Это я, – простонала она, вылезая из камина. – Тетя Ингрида, не бойтесь! Я хотела немного убраться у вас в комнате. Стала подметать, вижу, что и камин весь в золе. Вот и решила его немного почистить тоже. Вы, я вижу, его топили недавно?

– У Алексея Роландовича начался озноб, – сказала Ингрида. – Что это ты делаешь?

А Наташа тем временем принялась деловито сгребать золу из камина на совок. Непонятно, почему, но это действие привело Ингриду в состояние паники. Она взвизгнула и кинулась отнимать у Наташи щетку. Наташа не отдавала. Между теткой и племянницей завязалась борьба. Уверенная, что в ее руках ключ к разгадке смерти дедушки, Наташа сражалась, как лев. Перемазанная золой Ингрида не сдавалась и пыталась вырвать из рук Наташи совок.

При этом она вопила так, что и мертвого бы разбудила. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Алексей проснулся и сел на кровати. С минуту он смотрел, как его жена сражается с Наташей. Потом достал из кармана свисток и резко свистнул.

– Стоп! – крикнул Алексей. – Что тут происходит?

– Я хотела убраться, а она не дает! – наябедничала Наташа.

– Она всю золу по комнате разогнала, сам посмотри! – не осталась в долгу Ингрида. – Если не умеет, то нечего и браться!

– Так помоги ей, – приказал Алексей. – Чем ругаться, покажи девочке, как нужно убираться. Или ты уже сама забыла, как это делается?

Ингрида в ответ фыркнула и демонстративно принялась сгребать золу из камина. Наташа смотрела и в душе ликовала. Драгоценный обуглившийся клочок уже лежал у нее в кармане. Поэтому она спокойно могла наблюдать за тем, как Ингрида старательно чистит камин, чуть ли не между пальцев просеивая серую золу. Наконец с уборкой было покончено, и Наташа получила возможность ретироваться.

Она быстро слетела вниз. И с колотящимся сердцем заперла за собой дверь своей комнаты. Едва отдышавшись, она услышала гонг к ужину. Эмилия оставалась верна традициям. Даже убийство, даже присутствие в доме полиции не могли заставить ее изменить обычаю сервировать стол и собирать всю семью пусть к позднему, но ужину.

Полиция уже покинула дом. Они забрали тело Арвида и уехали. Перед этим инспектор, правда, торопливо опросил всех, не видел ли кто убитого вчера вечером. Но сделал это очень быстро, как бы для проформы. И в сами ответы особо не вслушивался. Наташа успела ополоснуть руки и лицо и поспешила к столу. Обуглившийся кусочек бумаги она положила в спичечный коробок, чтобы не повредить его еще больше.

В столовой еще никого не было, и Наташа отругала себя за спешку. Могла бы спокойно успеть разглядеть свой трофей. Но внезапно ее внимание привлек шум. Это было где-то в отведенной для прислуги части дома. Потихоньку собрались остальные. Инна примчалась одной из последних. В ответ на безмолвный вопрос Наташи она отрицательно покачала головой. Наташа в ответ улыбнулась, пользуясь тем, что тетки Ингриды с мужем еще не было за столом.

После ужина, который был подан на семейном фарфоре, но состоял всего лишь из остатков обеденного супа и сандвичей с ветчиной и копченым угрем, сестры поспешили уединиться в библиотеке.

– Зачем мы тут? – спросила у сестры Инна. – У тебя было такое лицо за ужином, ты что-то нашла?

– Нашла, – кивнула Наташа. – Только не знаю пока что.

И она достала из кармана спичечный коробок.

– Спички! – разочарованно воскликнула Инна. – И это все, что ты нашла?

– Нет, не все, – сказала Наташа, вытаскивая из коробка обрывок бумажного листа. – Смотри, только осторожно.

Сестры направили на клочок настольную лампу.

– Похоже на копию какого-то документа, – сказала Инна. – Вот тут какие-то буквы. Вроде бы: «Выдано 12 отд...» дальше неразборчиво. Бумага хоть и цела, но слов не разобрать.

– Тут у дедушки было оборудовано специальное устройство, с помощью которого он читал свои миниатюры, их у него целое собрание. Это нечто вроде закрепленной в подставке с сильной подсветкой лупы. Может быть, там попробовать?

И сестры подошли к гениальному устройству покойного Роланда Владимировича. В том, что оно гениально, сестры убедились очень быстро. Им удалось разобрать солидную часть обгоревшего документа. И стало совершенно ясно, что перед ними лежит чья-то метрика или свидетельство о рождении. Но, как ни старались сестры, под каким углом ни поворачивали они лупу, сколько ни увеличивали мощность лампы, прочесть имя и фамилии новорожденного им не удалось. Имена его родителей также были безвозвратно утрачены в огне.

– Надо же! – расстроилась Наташа. – Самое важное мы и не узнали. Ну скажи, какая нам польза от того, что ребенок родился в тысяча девятьсот пятьдесят каком-то году.

– По крайней мере мы знаем приблизительный возраст, – сказала Инна. – И знаем, что это была девочка. А так как пепел ты нашла в комнате Ингриды, значит, она и была тем самым ребенком. Сколько лет Ингриде?

– Сейчас, погоди, – принялась вспоминать что-то Наташа. – Дюше уже тридцать исполнилось в этом, верней, в прошлом году. А Ингрида сказала, что родила его, когда ей было всего двадцать. Значит, сама она родилась в пятьдесят втором году.

– И родилась она в Латвии? – спросила Инна.

– Да, еще в городке с таким смешным названием Мадона. Я почему и запомнила, что похоже на Мадонну.

– Городок маленький?

– Крохотный, – подтвердила Наташа.

– Это хорошо. Значит, у нас есть надежда, что копию этой сгоревшей метрики нам удастся получить легко. К тому же если Арвид получал свою копию метрики Ингриды там же, то его быстро вспомнят. Не каждый день в архиве тамошнего загса появляются симпатичные молодые детективы из самой столицы.

– А зачем нам копия свидетельства о рождении Ингриды? – спросила Наташа.

– Пока не знаю, – честно ответила Инна. – Но раз Арвиду она показалась нужной, значит, и нам нужна. Вероятно, дело в ее родителях. Посмотрим.

Внезапно до слуха сестер донесся шум приближающихся шагов. Кто-то направлялся в библиотеку. Инна торопливо погасила лампу, зная, что двери тут сделаны добротно, и в коридоре свет был не виден. А Наташа шмыгнула под огромное кресло, прикрытое большим пледом. Инна заметалась в поисках укрытия. Зачем она прячется, она толком не понимала. Но инстинкт сработал быстрей мысли. Инна спряталась за тяжелую плюшевую портьеру. Сделала она это вовремя, потому что открылась дверь и в библиотеку вошел мужчина.

О том, что это был именно мужчина, Инна могла судить по аромату табака и характерному мужскому покашливанию. Минуту спустя в коридоре зацокали женские туфельки, и по библиотеке разнесся аромат дорогих пряных духов. Инна едва не закашлялась от их запаха.

– Ты уже тут? – раздался женский голос, и затем послышались звуки поцелуев. – Как я соскучилась. Сейчас прижмусь к тебе всем телом и почувствую, что ты все еще мой, и только мой.

– Осторожно, рука, – предупредил девушку мужчина.

– До сих пор болит? – участливо спросила девушка.

Инна удивленно приподняла брови. Оказывается, Алексей вовсю изменяет своей Ингриде. Больная рука ему не помеха. И интересно, с кем он предается разврату? Инне был незнаком голос женщины. Инна подавила в себе желание выглянуть из-за портьеры.

– Детка, – раздался нерешительный голос Алексея, – тебе не кажется, что мы здорово рискуем, находясь здесь вдвоем. Вдруг моя жена или...

– Или мой Дюша? – подхватила девушка. – Не бойся.

Итак, страстная подруга Алексея оказалась не кем иным, как невестой его племянника. Очень интересно. А голос у нее был какой-то другой. И что же нашла девушка в этом пожилом уже мужчине, чего не было в красавце Дюше. Впрочем, Инна догадывалась, что.

– Не бойся! – повторила Сильви. – Дюше сейчас не до нас. Он вовсю мирится с Эдгаром. Теперь, когда ваш дедушка умер, ему нет нужды изображать из себя примерного мальчика и любящего жениха.

– И зная это, ты все равно согласна на брак с Дюшей? – с недоумением спросил у нее Алексей. – Ты хорошо подумала?