Озимый цвет - Елисеева Александра - Страница 46

Но кто же мой враг? Кто так ненавидит меня и Нерстеда? Кому мы помешали и, главное, как он выяснил столь важную деталь моего прошлого?

Голова шла кругом. С одной стороны, о ритуале знали только мы четверо, но с другой — ничто не мешало кому-то проболтаться или выдать себя. Например, Хейн. Когда Тьма пробуждалась в ней, она не просто не отдавала себе отчета в том, что творила, она ничего не помнила. В моменты ее одержимости рядом могли найтись свидетели. Мне хотелось думать, что сестра больше никого не убила. Но правда в том, что как бы мы ни приглядывали за ней, демон все равно хитрее. Лишь бы только руки нашей любимой малышки Хейн не оказались еще больше в крови, чем мне кажется!

Возможно, я зря думаю на семью. Зачем Сиене и Ранну разбалтывать нашу тайну? Но как бы враг ни выяснил про темный эпизод моего прошлого, случайно или нет, он нашел, как схватить меня за горло. Что случится с Хейн, если все вскроется? Что случится с нами?

Пламенный! Я закрыла руками глаза. Меня заставляют выбирать между мужем, хоть и нелюбимым, но ни в чем не повинным человеком, и семьей. Про себя не думала. Собственная жизнь — это самая слабая карта в этой партии.

— Эльмар? Я передумала. Уберите цветы. Лора, можешь идти.

Страж удивленно поднял голову, но подчинился. Я подошла к окну и посмотрела вдаль, сосредоточенно размышляя.

— Миледи, вы уверены? — нерешительно уточнила камеристка.

— Да, иди, — махнула я рукой.

Когда комната опустела и я осталась наедине с собой, то поняла, что начинаю бояться своих мыслей. Пламенный, я не убийца! Когда наставник пытался научить меня ай-ройллю, то бесконечно ругался, теряя терпение: у меня никак не получалось ударить не то что человека, но даже набитую соломой куклу.

Что же делать? Как усидеть на двух табуретах, сохранив Вемуру жизнь и спасши брата и сестру? Нас с Сиеной вряд ли тронут — мы слишком далеко, а вот Ранна и Хейн попросту казнят. Его — за проведение запрещенного ритуала, а ее — за связь с демоном. Я не могу никому проболтаться о том, что случилось, не навредив родным. Пламенный, помоги!..

Ида зашевелилась на углях, отчего пламя в камине стало выше и пуще гореть. Не зная, как поступить, я взяла ее на руки, пытаясь успокоиться. Тщетно. Нервозность не покидала меня. Я пыталась найти выход из этой ситуации, но она казалась патовой.

Мои размышления прервало появление того, кого я меньше всего желала сейчас видеть, — супруга. Вемур появился так внезапно, что я почувствовала себя смущенной и не знала, куда деть руки. Все казалось ненастоящим, гротескным. Вемур выглядел нелепой копией самого себя. Всю свою жизнь я представляла князя как могущественного и уверенного человека — одного из тех, кто скупится на лесть, но зато излучает силу. А получила только жалкого червяка, не знающего, как поступить с женщиной.

— Светлого дня, дорогая. Я зашел узнать, понравился ли вам мой подарок. Оставил его вчера в покоях после того, как вы спешно покинули прием.

«Значит, все-таки Вемур», — с внезапной тоской подумала я, глядя на Иду. Хотя я не имею права разочаровываться. Слишком наивно надеяться на такой щедрый жест со стороны Ристриха. А мужу есть для чего стараться: он решил объявить мне войну и одновременно затащить в постель.

— Подарок совершенно чудесный, спасибо.

Нерстед кинул на меня странный взгляд, дотошно рассматривая лицо. Я не понимала, чего он добивается.

— Не примерите? — спросил он, и я удивленно моргнула. О чем это он?

— Простите?..

— Мне казалось, все женщины спешат нацепить бриллианты, как только их увидят, — улыбнулся он. — Хочу посмотреть, как смотрятся серьги.

В тот же миг мой взор опустился на коробочку, лежащую на столе. Я ощутила себя донельзя глупо. Как я могла не заметить ее?

Получается, саламандру все-таки принес Ино. Это открытие необычайно согрело сердце. Впрочем, такой подарок мог сделать только тот, кто хорошо меня знает, а вот у мужа явно пробел в знаниях. Если бы он хоть немного поинтересовался привычками супруги, то выяснил бы, что я не снимая ношу серьги и кулон, переданные мамой, и ни за что не сменю их на все золото мира.

Я подошла к коробочке и потянула за ленты, развязывая пышный бант. За плечом тут же оказался Вемур.

— Вы даже не открывали! — проницательно заметил он, но я ничего не ответила.

Откинув крышку, я увидела серьги с блестящими камнями. Прозрачные и холодные бриллианты подошли бы Криссе, но не мне. Они диссонировали с моим образом яркой южанки, привыкшей к теплому воздуху и горячей земле, пекущей даже сквозь обувь.

— Простите, князь, но я не могу это принять, — решила я. Пусть новый статус обязывал к переменам, я не могла избавиться от того, что делало меня именно мной, а не кем-то другим. Не хотелось потерять индивидуальность в угоду местным обычаям.

— Вам не нравится? — недоумевал он.

— Серьги чудесные, но, боюсь, не для меня.

Я протянула Вемуру коробочку, и ему ничего не оставалось, как взять ее. Растерянное лицо Нерстеда могло позабавить, если бы не требование его убить.

— Прошу вас, оставьте меня.

Он плотно сжал губы, с пренебрежением оглядев меня напоследок, и удалился. Я выдохнула. После его ухода даже как-то стало легче дышать, будто до этого что-то давило на горло.

Спустя время я решила навестить Ристриха и поблагодарить его за саламандру. Я обнаружила князя в северной части замка, хмуро разглядывающего в окно стражей, тренирующихся во внутреннем дворе. Почувствовав мой взгляд, Ино обернулся.

— Арана?.. Гуляете?

— Да. Пришла сказать вам спасибо за Иду.

— За кого? — удивился он.

— Саламандру.

— Вы назвали ящерицу в честь древней покровительницы виноделия?

— Во-первых, саламандр не относят к рептилиям. Они принадлежат к особому роду магических существ под назва…

— Достаточно, огненная. Тонкости систематики меня мало волнуют.

— А во-вторых, — насупилась я, уже жалея, что раскрыла перед ним душу, — я назвала ее в честь покойной королевы-матери. Хотя любопытно, что вы слышали про богиню. Я думала, такие детали арманьельской культуры мало знакомы жителям царства.

Проигнорировав мое замечание, Ристрих поинтересовался:

— А чем примечательна погибшая императрица?

— Тем, что, если бы не ее происхождение, она бы стала достойной правительницей. Впрочем, тогда власть и так была в ее руках.

— Тоже хотите избавиться от мужа? — хмыкнул Ино. Я поморщилась: умеет же Ристрих испортить момент. Он невыносим! И откуда только эти мысли в его голове? Хотя надо отдать ему должное, князь Запада зрит в корень. Мне захотелось опустить глаза, но я выдержала его взгляд. Не нужно показывать, в каком смятении я нахожусь.

— А разве Ида желала этого? — парировала я. — Меня просто восхищают ее ум и стойкость.

— Неудивительно, — пробормотал он.

Я уже хотела попрощаться, пока он окончательно все не испортил, но появился слуга.

— Срочное письмо для княгини!

Я взяла в руки конверт, определив на ощупь нечто плотное и тяжелое внутри, но не стала вскрывать. Только не при Ристрихе! Чутье подсказывало, что это очередное послание от таинственного шантажиста.

— Арана, а вы всегда так медлите, когда знакомитесь с важными посланиями? — съязвил князь.

Хотелось в ответ огрызнуться, что только в его присутствии, но я промолчала. Ино с интересом смотрел на письмо, прожигая его взглядом.

— Вы совершенно правы. Нужно побыстрее прочитать. Видимо, что-то случилось дома. Позвольте, я пройду в свои покои.

— Можете открыть здесь, чтобы сэкономить время.

— Боюсь, что нежелание натолкнуться на вашу черствость и непонимание дороже нескольких минут задержки.

Ино ничего не оставалось, как уступить мне дорогу.

— Арана! — окликнул он меня и совершенно иным тоном добавил: — Будьте осторожны.

Когда я оставила его позади, то порвала конверт и обнаружила внутри крупный медальон на цепочке. Писем никаких не прилагалось, но внутри него виднелась выгравированная надпись: «В этот раз придется Искре в самом деле яд подсыпать».