Озимый цвет - Елисеева Александра - Страница 33

Я обомлела.

— Вы догадались, — хмуро сказал Ино. — Арана, пожалуйста, не делайте поспешных выводов. Дайте мне все объяснить.

— Мне глубоко безразличны ваши оправдания, — процедила я в ответ Ристриху и повернулась, как я раньше наивно думала, к его камердинеру. — Столько времени вы морочили мне голову! А ведь я верила, что в князе Нерстеде еще есть что-то хорошее. Придумывала причины, зачем ему потребовалось уехать. Но вы… Вы просто растоптали мои чувства! Столько времени прятаться, словно крыса по щелям, в собственном замке — поистине мужской поступок!

— В собственном замке?..

— Не пытайтесь делать вид, что вы всего лишь камердинер. Теперь все встало на свои места. Вы Вемур Нерстед, мой муж. Что же… мне стыдно называться вашей женой.

Семь лет назад…

— Ари, мне страшно! — воскликнула Хейн, когда комната погрузилась во тьму. Зажженной оставалась лишь одна свеча, но ее света было недостаточно, чтобы озарить все вокруг. Напротив, обычные тени в полумраке казались уродливыми, делая привычное место незнакомым и пугающим. Но Ари не боялась. Или же отчаянно храбрилась перед сестрами, боясь, что они передумают.

Между ними лежала потрепанная старая книга, раскрытая на странице с описанием ритуала. Все просто — нарисовать на полу мелом причудливый рисунок, напоминающий ажурную паутину, написать в уголках несколько древних букв и прочесть заклинание.

Напевный текст лился как баллада из уст менестреля.

— Тьма и ночь, горечь и боль, свет уходи прочь, тени к хозяйкам спешите скорей! Пусть сила в крови моей пробудится, мраком буду повелевать. Хозяин тьмы, хозяин ночи, приди из бездны, встречай новую дочь!

Они по очереди укололи палец иглой. Сиена — поморщившись, Ари — стиснув зубы, а Хейн, несмотря на возраст, бесстрастно. Лишь в ее глазах стоял страх перед тьмой.

Как только капли крови упали вниз, снаружи полыхнул гром. Но дождь, столь желанный для полей Арманьелы, так и не пошел. Небеса лишь бессильно сотрясались, не желая орошать землю капельками влаги.

Лунный свет проникал сквозь открытое окно, створки которого яростно забились от налетевшего ветра. Сиена встала с пола, отряхнула юбку от пыли и закрыла дверцу.

— Чувствуете что-нибудь? — тихо спросила Ари.

— Пальцы словно… покалывает, — так же бесшумно ответила Хейн.

— Это просто гроза! — фыркнула Сиена. — А заклинание — баловство!

Дверь заскрипела.

— Слышали? — округлила Хейн глаза.

— Это всего лишь сквозняк, — махнув рукой, сказала Ари. — Может, заклятие сработает не сразу и сила появится потом? Например, завтра?..

— Или через несколько лет, — съязвила Сиена. — Или вообще не появится…

Произнеся это, она загрустила. Даже вздорной Сиене хотелось повелевать искрами. Папа говорил, что это сродни еще одному чувству. Исчезни у него магия, и он ощутит себя таким же беспомощным, как если бы он вдруг ослеп.

Снова раздался скрип. Дверь резко открылась, громко ударившись о стену. В проеме показалось зловещее лицо, освещенное пламенем.

Девочки дружно завизжали.

Факел упал на пол. Вдруг страшная тень заговорила знакомым голосом:

— Смолкните! Я чуть не оглох. Что вы здесь устроили?!

Ранн наклонился, подбирая упавший факел. Сестры выдохнули.

— Ты нас напугал! — возмутилась Ари. — Почему ты так хлопнул дверью?

— Это не я, — сказал брат. — Сквозняк. Такая буря снаружи! А что это за мазня на полу? В художницы подались?

Они переглянулись.

— Нет, — осторожно произнесла Сиена. — Это так просто…

— Просто ничего не бывает, — глубокомысленно изрек Ранн и подхватил книжку, лежащую перед девочками. По мере прочтения его брови поползли вверх. Ари подумала, что если он проболтается родителям, что она стащила книгу из хранилища, то ой как несладко ей придется. — Так-так. Интересно вы время проводите, сестренки. Откуда это у вас?

Сиена и Хейн дружно посмотрели на Арану. Та тяжело вздохнула и призналась:

— Одолжила… в хранилище.

— Одолжила? — хмыкнул Ранн. — Стало быть, ритуал вы уже провели, но не до конца.

— Не до конца?

— Разумеется. Последние слова на древнем наречии, а вы его не знаете.

Ари посмотрела на него с надеждой. Самый старший, он ведал много того, к чему ее допустят не скоро.

— Ранн… — протянула Сиена, думая о том же, что и ее сестра.

— Нет-нет-нет, даже и не просите! Не верю, что этот «ритуал» что-то даст. Если родители узнают, никому из нас не поздоровится.

— Так ты боишься, — протянула Сиена в надежде, что брат попадется на крючок. Взрослый и важный Ранн лишь на словах таким был, а на деле…

— Ничего я не боюсь! — возмутился он.

— Боишься, — подтвердила Ари. — Неужели так может напугать одно маленькое заклинание?

— Одним маленьким заклятием иногда можно город уничтожить. Но вряд ли это такое же. Давайте ваши писульки!

Хейн, изучавшая книгу все это время, подняла голову и спросила:

— А кто это?

Ари сама не знала почему, но у нее по коже пошли мурашки. На гравюре талантливо изобразили сгусток тьмы, и, несмотря на абстрактность изображения, это нечто пугало.

Однако Ранн только привычно отмахнулся от Хейн. Как самую младшую, он никогда не воспринимал ее всерьез. Отвечать на глупые вопросы мелкой всегда может кто-то другой, у брата есть заботы поважнее.

Он открыл разворот с ритуалом и громко, четко выделяя каждое слово, прочитал последнюю строчку. Древнее наречие, на котором разговаривали на материке в те времена, когда еще не было стран и правители выбирались из членов общины, звучало непривычно. Язык походил на новый и все же был другим.

А буря за окном все неистовствовала, и ветки деревьев царапали стекло…

Неожиданно весь свет погас. Потух факел в руках Ранна, погасла свеча. Комната погрузилась во мрак.

Девочки испуганно прижались друг к другу.

— Что это? — прошептала Хейн.

В ответ ей раздался тихий смех.

— Ари? Сиена? — спросила Хейн и совсем неуверенно предположила: — Ранн?

Никто не ответил. Чужой смех звучал так, словно он раздавался прямо в ухо. Ари подскочила от неожиданности.

— Я тот, кого вы звали… Вы обещ-щ-щали мне одну из вас. Но виж-жу, мой выбор расш-ширился…

Они оглянулись, но никого не увидели. Лишь тьма струилась вокруг. Постепенно она сгустилась и приобрела смутные очертания.

— Кто вы? Уходите! — испугалась Сиена. — Мы вас не звали!

— Поздно! — расхохотался невидимый гость. — Кому-то из вас теперь надлежит стать моими глазами и ушами.

ГЛАВА 12

Не стоило надеяться, что прогулка по парку пройдет спокойно. Уже больше недели я старательно избегала своего новоиспеченного мужа. Впрочем, он тоже не сильно жаждал со мной видеться.

Я не могла привести в порядок мысли. В голове царил сумбур, и сомнения с каждым днем все больше одолевали меня, жаля, как рой диких пчел. Когда я вспоминала о князе, все внутри закипало. Горячая обида обвивала шею удавкой и сдавливала ее, не давая дышать.

Каждый раз, когда рядом появлялся Нерстед или его прихвостень Ристрих, я сжимала кулаки так сильно, что на внутренней стороне ладоней оставались красные полумесяцы от вдавленных ногтей. Ино мрачнел при виде моих поджатых губ и ненавидящего взгляда. Он отводил глаза, будто ему было знакомо чувство стыда, но меня все это притворство давно не трогало. А Вемур…

Демонов князь! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Я со всей силы ударила ни в чем не повинный ствол. Удар отозвался болью в кулаке, содранная о кору кожа неприятно саднила, но я не обратила на это внимания и рухнула на землю. По лицу полились горькие слезы. Пламенный, ну почему именно я?

И свела же меня судьба с таким мужем!

Да ладно бы только он. Ристрих тоже знал и молчал. А остальные? Один Пламенный ведает, кого еще посвятили в эту авантюру. Это же надо столько времени укрывать в замке собственного князя так, чтобы никто не догадался! На его лицо, конечно, наложили морок, но все равно…