Первый рейд Гелеарр (СИ) - Саргарус Александр - Страница 189

— А… что тогда?

— Они возвращаются обычными. Как и были. Только уверенными в правоте своего руководства.

— Ну, значит им там мозги полоскают…

— Джес, ты меня вообще за дуру держишь? Я тебе говорю — нет.

— Значит, объясни мне, что ты видишь в этом особенного.

— Понимаешь… они возвращаются искренне верующими. Не принужденные, не подчиненные, не сломленные, не фанатичные… короче, с ними ничего не делают, а только объясняют какую-то истину, в которую верят все, хотят они этого или нет.

— Так нашелся бы тот, кого сильно бы заинтересовало, что это такая за тайна, в которую его до сих пор не посвятили…

— Так находятся, Джес! С особо рьяными, вроде как, встречается сам Пророк.

— И что?

— И ничего. Возвращаются. Только убежденные в том, что на самом деле все всё правильно делают. Говорят, что «тайна — не зря», «некоторым лучше и не знать». Особо рьяных копачей глобальных заговоров бесит то, что всё оказалось не так, как им хотелось, что государство скрывает не свои темные дела, а что-то стоящее, что рано или поздно всё равно все узнают и поймут, что да как. Их это бесит, но они верят и мирятся с таким положением вещей.

— А непосвященные?

— А что непосвященные? Они тоже верят. Потому, что абсолютно все без исключения, кого знакомят с тайной, верят в нее искренне и не притворствуя. А те, что со временем становятся посвященными, лишь подтверждают то, что «тайна — не зря» и так далее по кругу.

— Ты к чему вообще клонишь?

— Представь себе, что ты малышка.

— Очень смешно!

— Ты не знаешь, чему равно два плюс два. Тебе все говорят, что четыре. Твои близкие братья и сестра, родители, знакомые и незнакомые посторонние. И ты видишь, как кто-то, кто на год старше тебя, идет в школу. И он подтверждает, что таки четыре. Но ты не понимаешь, почему именно так, а не иначе. Спустя год идешь в школу и ты. И тебе объясняют, что четыре, а заодно доказывают почему. И ты принимаешь это, потому что иначе и быть не может. И для этого не нужна промывка мозгов, телепатическое вмешательство и еще какие-то кощунственные изнасилования твоего разума. Тут та же ситуация. С той лишь разницей, что тайны взрослые.

— То есть ты хочешь сказать…

— Закрались у меня смутные сомнения, что верхушка Телепатопии… таки что-то знает. И это не помешало бы знать и нам. Хотя бы просто, чтоб ориентироваться в самой ситуации, если вдруг когда с нею придется столкнуться.

— А если все-таки выясниться, что это лишь промывка мозгов?

— В корпорации, полной телепатов, закономерно бывали случаи, когда некоторые особо интересующиеся пытались влезть в голову посвященным и выяснить, что же это за тайна такая. Без обряда посвящения. Потому как считали, что обряд отупляет, превращает в преданного фанатика… короче, трезво рассуждали, по твоей… да и моей логике тоже. Тогда они узнавали, что на тайну накладывают ментальный спецблок. Стали выяснять, как можно «верить в то, чего не помнишь». Выясняли. Блок ставят такого типа, что человек интуитивно понимает, когда, например, какие-то новости извне косвенно касаются этой тайны, но слов объяснить не находят. И время от времени тайна всплывает в виде сна. Дабы, так сказать, напоминать. Ну, я надеюсь, понятно, что в корпорации полной телепатов, таки нашлись умники, которые додумались подсмотреть во сне?

— И что?

— А ничего. Видят, понимают, принимают и сами идут ставить себе блок, дабы другим в открытом доступе мысленно тайну не отдавать. А еще вроде как, чтобы проще жить было. Типа, чтобы не вспоминать об этом каждые три секунды…

— А ты уверена в своих выводах?

— Ага.

— Почему?

— Потому что проверила. Я заслала этого… проболтавшегося… к одному из его подчиненных, который, как я поняла, был посвящен в тайну. Но он не был в курсе некоторых секретов, связанных с той самой злополучной военной базой и с лабораторией на недалекой планете. Они поговорили. В особо ключевые моменты многозначительный взгляд его подчиненного говорил о… сама понимаешь, о чем.

— Да, здорово ты дел наворотила за три дня.

— А-то! Вы же меня по пустякам никогда не вызываете.

— И все-таки, если выясниться, что это лишь промывка мозгов?

— После первого класса продолжается учеба…

— Да я не о том…

— После первого класса продолжается учеба. Со временем ты узнаешь такие новые вещи, что дважды два — тоже четыре, два в квадрате — также четыре. Еще позже тебе, возможно, попытаются объяснить, что на самом деле оно не всегда равно четырем. Но имеет ли это значение против того что ты знаешь? Отнюдь, просто расширяет твои познания.

— Считать сейчас учат до школы. Твой пример неактуален.

— Зато тебе очень понятен. Тебя же учили именно так. Джес, не важно ведь, что, в конце концов, их секрет может оказаться не тем, что они считают. Важно, что они почему-то в него верят без принуждений. И не просто так главного его хранителя называют Пророком. А если не лукавить, ведь и у вас с Алексом есть подобная тайна. И не одна.

— И очень удобно, что ты одна из немногих, кто о них знает, да?

— Это не важно. Важно, что я ведь не могу никак повлиять на суть ваших тайн. Как бы я к ним не относилась. Кстати, чуть не забыла. К вашим-то ребятишкам тут довольно своеобразное отношение.

— Да ладно!

— Не ехидничай. Я серьезно. Просто как видишь… у меня выборка есть, я могу судить.

— И какое же это отношение?

— С какой-то стороны, все прекрасно понимают, что они делают неправильно по отношению к детям. С другой — они все держат кулаки за то, чтобы у них «всё удачно сложилось».

— Что «удачно сложилось»?

— Этого я не знаю, но они почему-то всерьез считают, что после того, как… детки эти… пройдут подготовку и их посвятят в тайну, ваши ребятишки останутся тут сами. И им даже откроют со временем все тайны, связанные с изначальным навязыванием их точки зрения. И они все надеются, что ребятки ваши их простят. И искренне верят в это. Мало того, они оценили наше участие в этой истории, и даже кое-кто высказывал надежды, что когда-то и мы присоединимся к ним. То есть они думают, что правда настолько на их стороне, что даже такие как мы, рано или поздно, преклоним головы перед их стараниями. При том, что практически вообще не понимают, кто мы на самом деле.

— Да ладно?

— Вот такая вот фигня…

— А ничего, что мы, например, никогда не говорили детям, что мы от них что-то скрываем? Мы лишь пытаемся понять, что эти с ними сделали, и помочь им.

— Ой, кто-то мне сегодня нечто подобное уже говорил…

— А ничего, что именно из-за них произошло большое восстание телепатов? А ничего, что в пропаже 3,5 миллиардов женского населения косвенно виноваты тоже они?

— Джес, я что спорю? Я тебе лишь пытаюсь объяснить, что они в ваших студентах видят какую-то непонятную мне надежду. Они лелеют их и благоговеют, но все-таки считают необходимым перевоспитывать. Иными словами — «примите нашу истину и помогите нам». Последнее пока реализуется только в их фантазиях.

— Чем им помочь?

— Не знаю, это как-то связано с их тайной.

— Хорошо. А кто-то из здесь присутствующих посвящен?

— Да. Шейн и этот… проболтавшийся.

— Так давай узнаем…

— Э-э, нет. Джес, ты все-таки меня за дуру держишь. Ты думаешь, я не проверила? Блок на этих знаниях вообще необычный, я таких раньше не видела. Он рассчитан на то, что может произвести кровоизлияние в мозг, если его будут пытаться взломать. Вернее не может, а произведет. То есть, ты пока будешь пытаться его сломать, пациент просто умрет. Ну а с мертвых сильно много проку, если у них мозг начинает разрушаться очень быстро.

— И эти люди считают себя честными?

— И не говори. Однако у меня есть одна интересная идейка. Ноль-ноль-ноль-шесть и ноль-ноль-один-два, достаньте девчонку из шкафа.

Двое ближайших к единственному предмету мебели в комнате, открыли и вытащили оттуда перепуганную девушку. Они вынесли ее вперед, поставили на ноги и остались рядом, держа за руки.