Первый рейд Гелеарр (СИ) - Саргарус Александр - Страница 108

— А если коротко и суть?

— Коротко? Хорошо. Если информация будет приходить в том же порядке, в котором ее создавали и накапливали веками, то наиболее вероятно, что люди повторят свою историю, попутно наступая на одни и те же грабли. Средневековье с инквизицией — не лучшее изобретение нашего вида. И такой пример не один. Целые поколения выстрадали все это "счастье" и оставили потомкам свои труды в области разных наук, в том числе и истории, дабы те учились на чужих ошибках и не повторяли их. Да, справедливо то, что святые писания и различные мифы более стары, чем многое другое. Но мы просто не могли их вернуть обществу первыми. Из-за всего этого работа фонда становится еще более сложной. Плюс масла в огонь подливают те, кто себя сейчас называет "защитниками настоящего искусства" и те, кто хочет вернуть власть церкви или каким-то политическим силам.

— Интересно, а как это получается? Если у всех, по вашим словам были отформатированы…

— Это не совсем так. Не забывай — были зачинщики восстания и те из власть имущих, кому это все было выгодно. Разумеется, они не пострадали. А теперь представь — общество аборигенов с прочищенными начисто головами и люди, с информацией, технологиями и такими науками, как психология, управление массами и прочие кошерные вещи. А ведь так хочется почувствовать себя богом…

— Тогда другой вопрос: почему же у них ничего не вышло?

— А мы для чего существуем? Тот же Алекс все понял и доходчиво многим из нас разъяснил, еще тогда когда мы заканчивали душить восстание.

— А он что у вас вообще единственный мозг во всей братии?

— Я сказала многим. Мне он ничего не объяснял. И что, мать его интересно, даже не поинтересовался, поняла я сама все это или нет! Просто решил за меня. А если тебя интересует, почему пришлось объяснять другим… даже став бессмертным многие так и остаются достаточно надолго уверенными в том, что люди — не такие уж и сволочи, что власть более гуманна, чем мы рассказываем, и не способна ради самосохранения уничтожить максимум населения.

— А она способна?

— Могу привести пример. Виакелы. Им никто не мешал начать переговоры с нами, когда стало понятно, что мы по всем фронтам одерживаем верх. Мы тоже, в общем-то, были согласны, несмотря на то, как они нам насолили и как мы их всех ненавидели. Но! Любые переговоры с нами, ввиду сложившейся ситуации обязательным по отношению к ним выдвигали бы требование любыми путями отучить общество виакелов потреблять исключительно наше мясо в пищу. Что задевало их гордыню и пропагандируемое их правительством отношение к нам. Как бы само собой разумелось, что на время этого самого перевоспитания от нас были бы надзиратели, в том числе и за их представителями власти. Они это прекрасно понимали. Дальше объяснять?

— Нет, я уже понял.

— Могу только добавить, что в своем маниакальном стремлении не потерять власть, они поставили на кон всю свою расу и проиграли. А там… людям, потерявшим много родных таким интересным способом, а также прекрасно понимающим возможную перспективу оказаться в желудках этих тварей для наших же детей, намного проще не дать оружие и не пустить на последний бой. Но если уж он случился, то любая попытка остановить разъяренную толпу, угрожая трибуналом за неподчинение и подобными вещами, чревато тем, что они этой же толпой накинутся на командиров, которые сначала разрешают атаковать, а потом идут на попятную. Короче, мы дали всем людям, которые пришли на тот бой, выпустить пар и отыграться. В конце концов, мы были вправе и блюли интересы человеческой расы и общества. О психологическом ходе, который укрепил уверенность с положительной стороны очень большого количества людей в новой власти — да-да, нашей — я говорить, наверно, не буду… так но что-то мы отклонились от изначальной темы. М-м-м… Итак, фонд существует только за счет продаж выпущенных произведений. Цены на них минимальны, так как основная его цель все-таки просвещение, а не зарабатывание денег. Но, да простят меня святые "защитнички", люди не здорово читают сейчас того же Диккенса, потому что он довольно нудно писал. Его и во времена моей молодости не здорово читали. У нас был компромисс: одно популярное произведение, одно — классическое, одно — популярное, одно — классическое. Некоторое время мы друг друга терпели, но потом им стало невмоготу. Они давай гнуть на соотношение одно популярное — два классических. Мы ни в какую. Пытаемся объяснить, что так фонд может очень быстро обанкротиться, и от этого лучше никому не станет. Они начали настаивать. Мы сделали иначе: выпустили два популярных произведения подряд и одно классическое, но последнее в двух видах — широким тиражом обычный "мягкий" вариант и более низким специальное издание с очень красивым оформлением. Результаты говорили сами за себя. Даже при совсем небольшой наценке от себестоимости более популярным классическое произведение стало именно благодаря специзданию. И разошлось не хуже других. Даже пришлось ограниченный тираж доиздавать. "Защитнички" пока заткнулись. Хотя есть мнение, что они старались не ради той "святой" цели, о которой везде трубят. Их просто наняла одна организация, рассчитывавшая обанкротить фонд, выкупить по дешевке его базу данных, а дальше строить бизнес. Но это, прежде всего, противоречит тому, ради чего мы все затеяли — вернуть в обиход культурное наследие, которое было потеряно и забыто. Ну да ладно, закончили с мировыми проблемами и просвещением молодежи. Ты что, мою дверь взломал?

Умеет она мозги промывать. Я уже и забыл зачем пришел. Но при резкой перемене разговора вспомнил.

— Я? Нет.

— Не ври мне, Билл…

— Да вы же сами ее не закрыли!

— Когда? — лицо Джессики удивленно вытянулось.

— Да буквально только что. Несколько минут назад. У вас, кажется, механизм на дверях плохо работает. Дергает ее резко, клинит…

— Билл, я более 22 часов не была в своей каюте. А дверь, — она подошла и нажала на кнопку. Дверь медленно и без дерганий закрылась, — прекрасно работает. Я когда подошла, то заметила, что на замке висит таймер-блокировщик. Странно, но когда я уходила, такой функции туда даже прошито не было.

Я с подозрением посмотрел на нее. Она что-то не договаривает. Таймер-блокировщик есть у всех. Или она его сама у себя удалила?

— Я собирался прийти к вам с одним разговором, но, подходя, заметил, что вы ушли, и дверь осталась открытой.

— Да, а какого хрена ты тогда вперся в мою каюту, а не догнал меня со своим разговором?

Я промолчал. А что мне надо было ей правду сказать?

— Но, Билл, это точно была не я. Ты меня с кем-то путаешь.

— Я бы вас и в темноте ни с кем не перепутал.

— Это почему?

— Потому что вы — самая красивая женщина на корабле, — сказал я и осекся.

— Что — даже красивее Каролины?

— Даже ее… Но она все равно лучше.

Джессика мягко улыбнулась. Кажется, я начал смущаться. Она действительно была красивее моей Карочки (чертов Нимуш со своим словечком). Ну почему я не могу отвести от нее взгляда? У меня же есть девушка, любимая, которая отвечает мне взаимностью. А мне большего и не надо. И кто такая Джессика для меня? Командир? Женщина, спасающая меня от Телепатопии? Или ведущая свою игру? Да и, по сути, она же с Алексом, зачем ей такой как я? Любовником своим она вряд ли меня видит. Да только я не был уверен, что если она меня позовет, я смогу устоять…

Я не знаю, прочла она мои мысли или нет, но тему решила сменить:

— Так ты зачем пришел? Не ролики же смотреть.

— Где Каролина?

— А откуда я знаю? — кажется, искренне удивилась Джессика. — Ты с ней спишь, а не я.

— Она сегодня ко мне не пришла.

— Так может у нее месячные и ей просто нехорошо?

— Она и на звонки не отвечает.

— Женщины, они такие… никогда не угадаешь, что нам взбредет в голову.

— Вы что-то скрываете от меня?

— Что же именно я от тебя скрываю? Билл, ты чего от меня вообще хочешь?