Терновая ведьма. Изольда - Спащенко Евгения - Страница 90

Едва сдерживая ярость, тьер-на-вьер наконец поднялась с колен и, разгоняя бестолковых утопленниц, сама двинулась за повелителем трясин.

В его комнату она влетела, когда Давен Сверр удобно расположился в любимом кресле.

— Ты пожалеешь!

— Уже жалею, что не прикончил недотеп. Станут теперь мутить воду в моих озерах… — Он утомленно вытянул ноги в тесных сапогах и широко зевнул. — Кстати сказать, ты часто меняешь ухажеров — в первый раз был волк, теперь вот беловолосый ветер. Неужели чары — причина такой популярности? На что же еще они способны?

— Ты и представить не в силах, жалкий сморчок! — Она подступила к болотнику, угрожающе склонив голову. — Целые королевства исчезали, сраженные натиском моего колдовства, сердца воинов каменели, а сами они обращались в прах. Я одной лишь мыслью иссушала моря, создавала непобедимые армии… А с такими, как ты, расправлялась плевком, чтобы не тратить силы!

— Я требую почтения! — выпалил хозяин дома, с опаской глядя на искаженное гримасой девичье лицо.

Казалось, ветки на ее коже шевелились, да и черты потеряли хрупкую четкость. Король поморгал, отгоняя зловещее видение. Деревянный трон он все же отодвинул подальше и попытался взять дело в свои руки.

— Итак, обсудим дальнейшие планы…

— Подумаешь о них на досуге, запертый в своем замке, словно в темнице. — Принцесса сверкнула черными глазами, резко вскидывая руку.

Повинуясь этому жесту, сквозь пол покоев проросли побеги дикой сливы и мгновенно оплели хозяина омута, надежно припечатав его к сиденью.

— Ты поклялась кое-что сделать для меня! — пискнул он, пытаясь сбежать от колючих ветвей.

Но не тут-то было. Терновник держал крепко.

— И выполню обещание! — дрожа от переполнявшей ее силы, подтвердила Изольда.

— Тогда к чему путы? — досадовал Давен Сверр.

— Чтобы ты ненароком не передумал превращаться.

— С какой стати? — Он тщетно пробовал перепилить ветку ногтями.

Опьяненная силой и гневом тьер-на-вьер взъерошила волосы, закружилась по комнате.

— С той, что превращение предстоит далеко не безболезненное. Ветки удержат тебя на месте. Мы же не хотим, чтобы ты сбежал на половине заклинания, обезумев от боли?

— Ты не говорила, что будет больно. — Блестящие глаза болотника расширились. — Я передумал!

Изольда вытянула перед собой руки, сладко потянулась и прохрипела низким чужим голосом.

— А мне плевать!

Она подскочила к королю и вцепилась ему в волосы, запрокидывая голову.

— Стража! — завопил ослепленный рывком Давен Сверр.

— Напрасно, — улыбнулась ведьма. — Никто не услышит тебя. Никто не придет. Сама судьба на моей стороне, ведь однажды произнесенная клятва должна сбыться во что бы то ни стало.

— Нет, нет! — извивался в цепких ветвях болотник. — Я освобождаю тебя от нее! Можешь уходить, только отпусти меня.

Теперь он струсил не на шутку. Но девушка лишь скривилась брезгливо и приложила палец к его губам.

— Молчи, болотный король, не мешай мне творить чары.

— На помощь! — что есть мочи заорал он, но на зов не явился ни один тритон.

Принцесса щелкнула пальцами, и колючая лоза закрыла пленнику рот на манер кляпа.

— Мфх… Вхр! — сыпал ругательствами болотный король.

Безжалостная тьер-на-вьер забавлялась вовсю. Прикрыв страшные глаза, она зашептала:

— Я — владычица Тьер-на-Вьер, проклинаю тебя, Давен Сверр. Отныне ты будешь обречен влачить существование в жалком человеческом теле, не способном уберечь тебя от воды, подводных чудовищ и времени…

Ведьма взмахнула изодранным рукавом, поднимая воющий вихрь. Стены покоев под его бешеным натиском пошли трещинами, шипастые ветви стремительно разрушали потолок, протягивая к земле ростки, наглухо заплетая проем окна.

— Ты будешь стареть, как всякий смертный, и в конце концов умрешь. Хотел стать слабым и беспомощным, болотный король? Ну так будь же! Никогда тебе не сбросить оковы моего колдовства…

Она зашлась диким хохотом, а отсмеявшись, добавила нехотя:

— Разве что объявится сумасшедшая утопленница, обязанная тебе своей преждевременной кончиной, которая по доброй воле согласится стать твоей женой. Найдешь такую, и снова обретешь прежний вид!

Как только прогремели последние слова тернового проклятья, Давен Сверр дернулся от пронзившей тело боли. Казалось, кто-то ударил его по спине, сломал позвоночник и теперь вырывает кости прямо с мясом.

— М-м-м! — только и сумел прокричать несчастный.

Чары терзали его, заставляя суставы выпрямляться, перепонки на руках зарастать, пальцы укорачиваться в размерах. И от этого нутро горело, будто болотный король проглотил сгусток пламени.

Он выл и вертелся, грыз проклятый сливовый стебель, шипел, но выбраться из терновых объятий не мог. Тем временем разводы и синюшные пятна на зеленой коже начали исчезать, сама она посветлела, сделалась более тонкой, незащищенной. Глаза повелителя трясин увеличились, а затем начали стремительно меняться, превращая черные угольки в обыкновенные человеческие зрачки.

Давен Сверр уже не кричал, лишь дергался судорожно, пытаясь удержаться на поверхности сознания.

Взглянув на плоды своей работы мельком, тьер-на-вьер устало попятилась, упала на кровать. На смену мощному выбросу колдовства пришли пустота и бессилие. Отметины на теле успокоились, незаметно превратившись в нарисованные.

И вот уже на подушках, придерживая гудящую голову, лежит Изольда Северин.

Колючие побеги, почти разрушившие комнату, медленно уползли прочь, скрылись в трещинах стен и потолка. Тело болотника, лишенное поддержки, безвольно обмякло. Давен Сверр мешком повалился на пол — жалкий, едва живой.

Принцесса с интересом взглянула на бывшего жениха. Он стал чуть ниже ростом, с волос сошла зелень, уступив место бесцветному мышиному оттенку. Вытянутое лицо почти не изменилось — только зубы обрели другую форму. Ладони у короля по-прежнему были непропорционально широкими, плечи — худыми. И вообще выглядел он на редкость нескладно. От былого величия не осталось следа.

— Ты жив, Давен Сверр? — отдышавшись, позвала Изольда.

Он жалобно застонал.

— Значит, все в порядке… — Девушка молча глядела, как король, шатаясь, поднимается, как кривит тонкие губы от боли и унижения.

— Я уничтожу тебя, — прохрипел бывший повелитель топей, приноравливаясь к новому, более слабому голосу.

— За что? — возмутилась принцесса. — Я всего лишь выполнила обещание.

— …Но сам марать руки не стану… Стража!

Он проковылял к двери, с трудом удерживаясь на ногах, и, распахнув ее, рявкнул в темноту коридора:

— Ко мне, тупицы!

Гулкое эхо отскочило от стен, унеслось в лабиринты болотного дома, возвещая его обитателям о чужаке. Болотный король еще не понял, что именно произошло, но жуткая догадка теплилась на дне его души чадящим огоньком.

Так и не дождавшись прислуги, Давен Сверр бросился в главный холл.

— Эй, черти, тритоны, тащите сюда свои щупальца и хвосты!

Изольда с печальным вздохом двинулась следом. Она-то знала, что властелин омута больше таковым не является. Став человеком, он растерял свою колдовскую силу, как и власть над подводными тварями.

Прихрамывая на левую ногу, король кое-как доковылял до обеденного зала. Один из чертей как раз воровал со стола угощение.

— Ну-ка принеси мне обед! — махнул болотник повелительно.

Чудище зашипело и злобно уставилось на человека, прикидывая, успеет ли броситься на него и утащить в трясину, пока на запах свежатины не явились другие. А в глубине комнаты зашевелились утопленницы, привлеченные дыханием живого мужчины. Давно они не обнимали теплые плечи, не целовали жаркие губы.

— А ну пошли прочь! — шарахаясь от бывших прислужниц, сладострастно тянущих к нему руки, взвизгнул болотник. — Что здесь происходит?

— У тебя нет власти им приказывать, — не щадя его чувств, пояснила принцесса. — Ты больше не болотный король.

— То есть как? — дрогнувшим голосом спросил Давен Сверр.