Терновая ведьма. Изольда - Спащенко Евгения - Страница 45

Но тут перед его мысленным взором возникло пылающее решимостью лицо. Расправленные по-королевски худенькие плечи и сияющие, как камни в недрах Железного дома, глаза.

Хёльм чертыхнулся и зачерпнул ладонью воду. Пальцы тут же свело от холода.

— Ейалэ меня разрази!

С минуту он побродил у берега, а затем уселся на сосновую ветку, опершись спиной о ствол дерева. Нужно было срочно придумать, как быстро и эффективно выудить из глубин нужную Изольде вещицу.

— А что, если просто поднять всю воду из озера в воздух и встряхнуть как следует? Чтобы на дно полетел мусор, скрытый в темных пучинах…

Идея показалась удачной. Ветер оглядел водоем сверху, пытаясь прикинуть, много ли в нем воды. По всему выходило, что достаточно. Хватит ли ему сил поднять озеро в небо?

Хёльмвинд соскочил с ветки и устремился к берегу.

— Начнем! — Ладони его сомкнулись в хлопке, заставляя ледяную корку треснуть.

Уже через секунду она покрылась разломами, раскрошилась под натиском сильных порывов.

Северный ветер сосредоточился. Постепенно вода в озере забурлила, завихрилась. Вот в водовороте кружится вся толща и гигантским пузырем поднимается в небо.

Хёльм хмыкнул победно, продолжив задуманное. Пока все удавалось, но контролировать такую массу чужой стихии верховному ветру было сложно. Очень скоро плечи у него свело, а руки, воздетые вверх, заныли.

— Еще немного, — процедил Хёльмвинд сквозь зубы, поднимая озеро выше и легонько встряхивая.

В пропасть полетели кусочки льда, рыба с выпученными глазами, ракушки, обточенные камушки, которые обычно покоятся на дне. Ключа видно не было.

— Ну же, — едва удерживая толщу, простонал ветер.

Он заглянул вниз, пытаясь различить нужный предмет. Наконец зоркие глаза выхватили из темноты крохотную косточку, наполовину вмерзшую в ледышку.

— Сюда, — поманил ее ветер, и контроль над озером мигом ослаб.

Пока проклятый ключ плыл к нему, повинуясь вихрям, вода водопадом стекала в котлован.

— Быстрее! — приказал Хёльм, опуская поднятые над головой руки.

Ураганом он рванулся за ключом, и тяжелый водный массив обрушился на свое законное место. Под ледяной душ попал и Северный ветер. Правда, окатило его лишь немного.

Ворча и отплевываясь, он выбрался на берег. Драгоценный наряд промок до нитки, по волосам стекали темные капли, но заветный ключ был крепко сжат в пальцах.

— Ведьма — моя должница до конца жизни, — буркнул Хёльмвинд.

Он просушил одежду на ветру и вознамерился лететь, но земля не отпускала. Внезапно оказалось, что Хёльм не способен преодолеть даже десять саженей в высоту. Руки его ослабели, мощь, позволявшая стремглав парить под облаками, словно по капле вытекала из тела.

Верховный ветер растерянно оглядел себя; подобное он испытывал впервые, хотя и слышал о чарах, выкачивающих жизнь.

— Озеро! — Подозрительный взгляд задержался на белой от пены поверхности. Хёльмвинд все понял: вода была заговорена. Человека она наверняка лишила бы жизни; из ветра же вытянула все силы, и так порядком потраченные.

— Говорили мне не связываться со старухой Хаар Силлиэ…

Он надеялся добраться до Ледяной усадьбы менее чем за час и вручить ключ златовласой принцессе. Но теперь не оставалось другого выхода, кроме как топать пешком. Иначе до завтра не успеть.

Разумеется, ветряное волшебство вернется, но когда — неизвестно. Жаль, если после стольких усилий терновую ведьму превратят в ледышку.

Чтобы больше не расходовать драгоценные силы по пустякам, Хёльмвинд опустился на землю. Снег неприятно холодил босые ступни, шагать было в новинку. К тому же ветер устал.

Но он не был обычным ураганом и не привык жаловаться на судьбу. Потому перевязал волосы, чтобы не падали на плечи, подобрал полу влажного плаща и направился в сердце угодий хозяйки метели, спрятав в кармане крошечный костяной ключ.

Последний седьмой день службы подходил к концу, и работа в зале с голубым огнем была почти закончена.

Не жалея рук, Изольда до блеска надраила каменный пол, чтобы белоснежная пряжа не пачкалась, а затем принесла снега из Костяного колодца. Солнце клонилось к закату.

— Ну, будет на сегодня, — любезно пропела Пайян-Жен, завязывая на полотне последние узелки. — Пришла пора идти к хозяйке метели. Ты уже решила, о чем попросишь ее?

— Нет… — задумчиво ответила принцесса. — Но наверняка у госпожи много диковинок, на которые можно жить безбедно до самой старости.

Брошенные случайные слова попали в цель.

«И верно, девчонка зарится на драгоценности старухи», — заключила ткачиха.

А Изольда тем временем пыталась скрыть волнение и радость от скорой встречи с волком. Что, если он больше никогда не вспомнит ее, не захочет покинуть Ледяную усадьбу?

Взглянув на холодный погреб в последний раз, принцесса последовала за паучихой, тревожно прислушиваясь. Казалось, из-за угла на нее вот-вот выпрыгнет чудовище, но ничего подобного не случилось. Вдвоем пряхи выбрались на свет и направились к дому.

— Ты говорила, что внутрь входить нельзя, — заметила девушка подозрительно.

Но Пайян-Жен ехидно прошамкала:

— Сегодня можно, ведь ты пришла за наградой, которую заслужила честным трудом.

Ох и недобро звучали эти слова, но юная работница смолчала. Недоверчиво оглядываясь, она вошла в захваченный мраком дом. Пол покрывал слой не то пыли, не то снега, так что шаги звучали глухо. Внутри царила кромешная темень, на стенах болтались занавески и одеяла, вполне возможно, атласные. Но из-за тяжелого ослепляющего мрака невозможно было разобрать узор. Комнаты, в которые Изольда заглядывала мельком, походили на норы, доверху набитые тряпьем. В занавешенные окна не пробивалось ни лучика.

«Только бы здесь не шатались улеб-хёсты, — взмолилась про себя путница. — А уж остальные беды я как-нибудь переживу».

Ведомая ткачихой, она пересекла несколько коридоров, пробралась через уставленный тюками холл и вошла в тесную спальню. В стены ее было вбито большое бревно.

«Совсем как для птицы в клетке», — решила девушка.

На жердочке сидела белоликая Хаар Силлиэ.

— Входи, — скрипящим голосом произнесла она, не глядя на гостью.

Изольда вежливо поклонилась.

— Я слышала, ты славно потрудилась на меня и мою помощницу. — Слова звенели, как костяные серьги в ее ушах.

— Не мне об этом судить, — скромно потупилась принцесса.

— Она молодец, — залебезила Пайян-Жен. — Не испугалась Вьюжного поля, носила пряжу, следила за огнем.

Похвалы звучали до ужаса тошнотворно. Красавица с птичьими лапами нахмурилась, и паучиха умолкла.

— Одна ли ты выполняла работу?

— Одна, — без запинки подтвердила девушка.

Тогда Метель спросила холодно:

— Что ты хочешь за свои услуги?

По взмаху ее руки восьмиглазая принялась открывать ларцы и сундуки, развязывать мешки, бросая к ногам помощницы рубины и изумруды.

— Вот хрустальные цветы, которые никогда не вянут, и ледяные, как шапка гор, покрывала, — приговаривала она. — Волшебные кувшины, отравляющие любое питье. Сделаешь лишь глоток — упадешь замертво. Удушающие бусы и браслеты… с таким оружием у тебя не останется врагов! А хочешь, бери самоцветные камни и костяные короны, красивее которых не найти.

Глаза Хаар Силлиэ загорались алчным огнем при взгляде на мельчайшую побрякушку. Но принцесса наблюдала отстраненно.

Паучиха швыряла гребешки и серьги, платья, башмачки, ожерелья, даже уздечку из позолоты с сапфирами.

— Понравилась? — приметив интерес девушки, проворно подскочила она. — Этой вещице не будет сносу. Любой зверь под ней станет ласковым и послушным.

— Не знаю, — протянула в притворной задумчивости Изольда. — Сокровища Хаар Силлиэ хороши, но я ищу нечто особенное…

Хозяйка метели грозно сдвинула брови.

— Не гневайся, прекрасная госпожа, — поспешила умилостивить ее принцесса. — Просто у меня и дома-то нет, куда мне столько богатств?