Терновая ведьма. Изольда - Спащенко Евгения - Страница 3

Открыла глаза принцесса уже за полночь — от завывания ветра в голых ветвях. В спальне было холодно, огонь в камине не разжигали со вчерашнего вечера. С тяжелой головой Изольда сползла с кровати и попыталась засветить свечу. Спустя минуту огоньки в канделябрах тускло замерцали.

Чтобы успокоиться, девушка взялась за расческу, поставив один из подсвечников у большого зеркала. Но тут же выронила гребешок — на ее руках чернели длинные полосы.

Подскочив к свету, она еще раз посмотрела на ладони, протерла глаза — жирные темные линии никуда не исчезли. Словно нарисованные чернилами, они покрывали руки Изольды до самых плеч. Она в ужасе принялась тереть их сначала подолом платья, а затем платком, смоченным водой из кувшина. Но ничего не происходило.

Подбежав к зеркалу, принцесса вскрикнула. Полосы были и на ее щеках, со лба плавные линии спускались на шею. Дрожащими руками девушка расстегнула пуговицы, скинула платье…

Больше всего узоры напоминали нарисованные ветви терновника: словно колючий кустарник обвил принцессу с головы до пят. Линии вились по ее плечам, спине, оплетали бедра. Как бы сильно девушка ни терла их тканью или жесткой мочалкой, ничего не происходило. Спустя четверть часа нежная кожа покраснела, а колючки только проступили отчетливее.

В отчаянии Изольда заплакала, она не могла понять, что произошло, но знала: несчастье случилось по ее вине. Музыка в бальном зале гремела все неистовее, заглушая рыдания принцессы.

Скоро наступит утро, и обитатели замка Северин спустятся к завтраку. Что скажет она им, как поглядит в строгие глаза Стефана, когда брат увидит колдовские метки на ее лице?

Втянув в легкие побольше воздуха, чтобы унять дрожь, Изольда встала, оделась, плеснула на лицо ледяной воды. Во всем замке был только один человек, к которому она могла явиться в такой час, не боясь гнева или осуждения. Прикрыв лицо капюшоном плаща, принцесса выскользнула за дверь и побежала по коридору. Она молилась, чтобы Брума оказалась в своей комнате. Но до ее покоев было далеко, и девушке приходилось в страхе преодолевать каждый поворот длинного, как подземелье, коридора. Наконец вдали показалась нужная дверь.

— Бабушка, — жалобно поскреблась в нее принцесса, — ты спишь?

— Хёльди? — послышался сонный охрипший голос. — Входи.

Девушка юркнула в покои, заперев дверь на засов. Стоило ей увидеть доброе лицо Брумы, как слезы снова хлынули из глаз.

— Дитя. — Старушка ошарашенно глядела на внучку.

Наконец она поднялась с постели, запахнув теплый халат, и, шаркая, подошла поближе.

— Что ты наделала?

— Я… только хотела… чтобы этот проклятый принц никогда не приезжал за мной. Позабыл о замке Северин… Оставил меня в покое… Тогда Стефан снова станет добрым, заботливым…

— Ну-ну. — Бабка похлопала ее по плечу, усаживая в кресло. — Успокойся и расскажи, что произошло.

Всхлипывая, Изольда попыталась все объяснить. Рассказ был сбивчивым, но не похоже было, чтобы он удивил Бруму.

— Ясно, — печально вздохнула старушка, присаживаясь поближе к огню.

— Что именно? — Принцесса удивленно протерла глаза.

— О, Хёльди. Я боялась, как бы нечто подобное не случилось снова. Сначала с твоей матерью… Но оказалось, она не наделена силой. А затем с тобой. С самого твоего младенчества я опасалась, что именно ты унаследуешь этот ужасный дар — проклятие нашей семьи. Слишком большую власть имели твои слова, чересчур многое незримое видели эти глаза. Но ты росла таким славным ребенком, и со временем я заставила себя поверить, будто все это выдумки…

— О чем ты говоришь, бабушка? — недоуменно спросила принцесса, опустившись на пол у ног старушки.

— Об ужасном роке, что преследует женщин нашего рода, — о проклятии терновой ведьмы.

Изольда еще раз взглянула на браслеты из дикой сливы на своих руках.

— В своей запальчивости ты разбудила страшную силу, девочка, произнесла слова проклятия, которое пало теперь на плечи ни в чем не повинного человека. И за это будешь наказана.

— Но я не хотела… — снова спрятала лицо в ладони принцесса.

— Знаю, милая. — Брума нежно погладила ее по волосам. — Я была слишком осторожна, чтобы хоть чем-то пробудить злые чары, твоей матери не хватало для этого силы духа. В тебе же с детства так много страсти и безрассудства…

— Что же мне теперь делать? — жалобно пискнула Изольда.

— Твоя прабабка — моя матушка — была терновой ведьмой, — прикрыв глаза, произнесла Брума. — Отец боялся ее. Время от времени в нашем доме случались чудеса: стулья и тарелки поднимались в воздух, в безоблачный день дребезжали оконные стекла. Но когда однажды в грозу стены замка доверху оплел колючий терновник, терпение отца лопнуло. Да и что ему оставалось — крестьяне начали обходить его жилище стороной… «Колдунья», — шептали за трапезами знатные соседи.

Онемев от ужаса, принцесса слушала, предчувствуя страшную развязку.

— Чтобы уберечь королеву от ее собственных чар, он выстроил глухую высокую башню. Мать умоляла его образумиться, обещала держать волшебство в узде, но отец не слушал. Как только строительство было окончено, он запер королеву в круглой комнате с единственным узким окошком и оставил одну.

— Она умерла? — не смея дослушать до конца, выдавила Изольда.

— Нет, — покачала головой ее бабка. — В ту же ночь поднялась страшная буря, половину нашего замка снесло в пропасть. Злополучная башня тоже оказалась разрушена до основания, а моей матери никто не мог найти. Сначала отец думал, будто она погребена под камнями, но завалы разобрали до последнего булыжника — там было пусто. С тех пор никто, включая меня, больше не видел королеву…

— Бабушка…

От робкого возгласа Брума вздрогнула.

— Тебе нужно уходить, дитя! — Она поднялась из кресла, увлекая за собой внучку. — Даже если Стефан будет милостив, его свита назовет тебя колдуньей, и принцу не останется ничего, кроме как бросить чародейку в темницу.

— Нет, он не поступит со мной так. — Изольда замотала головой.

— Подумай о его будущем, — увещевала старушка. — Какая девица захочет стать его женой, объединить свое королевство с землями Северин, если узнает, что сводная сестра принца — терновая ведьма?

«Это правда, — мысленно согласилась в отчаянии девушка. — Ни одна не пойдет за него, и, чтобы спасти королевство, брату придется выслать меня прочь. А даже если и нет, посмею ли я показаться на глаза благородного Стефана? Ведь тому, что его сестра теперь — колдунья, насылающая темные чары, нет объяснения…»

— Нужно спешить, Хёльди! — прервала мысли принцессы Брума.

Она отворила сундуки и принялась торопливая копаться в них, собирая вещи в дорожный узелок.

— Куда же мне идти? — тихо спросила Изольда.

— Искать человека, на которого ты наслала проклятие, — пояснила бабка. — Возможно, еще не все потеряно. В детстве я слышала, что, если расколдовать проклятого, вина за ворожбу пропадет. Быть может, тогда ты сумеешь стать прежней. Только не вздумай разболтать хоть что-то из случившегося с тобой. Сделаешь это — и ничего нельзя будет поправить. Ведь слова, произнесенные однажды, имеют страшную силу, а сказанные второй раз — становятся необратимыми.

— Но Лютинг может быть где угодно. Я понятия не имею, как его найти…

— И не требуется. Великая сила течет в твоих жилах. — Брума крепко сжала ладони внучки. — Теперь ты — терновая ведьма, и значит, природа твоя непременно подскажет, как поступить дальше.

Каждое произнесенное бабушкой слово страхом отдавалось в сердце девушки. Никогда она не бывала дальше окрестных деревень королевства и не представляла, куда теперь направиться, что делать. Но решимость, присущая всем отпрыскам королевского рода Северин, уже крепла в ясном прозрачном взгляде.

— Я могу добраться до ближайшего хутора верхом…

— Нет! — воскликнула Брума. — Держись подальше от людских жилищ! Если крестьяне поймают тебя, то решат, что ты — ведьма.

— Как же мне путешествовать?

— Через лес, — прошептала старушка.