Сквозь время - Виндж Вернор (Вернон) Стефан - Страница 146

Тюнк пожал плечами.

— Больше я ничего не помню. Каким-то образом часть отходов сумела соединиться, и моя лодка попала в пузырь. Взрыв закинул меня прямо на Солнце.

Запузырить на Солнце. Это выражение выстехи употребляли, когда имели в виду верную смерть.

— Как вам удалось спастись?

— Вы про это не читали? — Блюменталь улыбнулся. — Сам я спастись бы не сумел. Остаться в живых, попав на Солнце, можно, только находясь в стасисе. Изначально запузырение планировалось всего на несколько секунд. Когда они истекли, защитный механизм сделал мгновенную оценку ситуации, рассчитал траекторию нашего полета и запузырил нас снова — на шестьдесят четыре тысячи лет. С точки зрения машины, это было «эффективной бесконечностью».

Я думаю, вот что со мной тогда произошло: ударившись о поверхность с большой силой, мой пузырь проник внутрь звезды на тысячи километров. В течение нескольких лет его носили внутренние течения. Плотность там оказалась, вероятно, намного меньше, чем в солнечном ядре. Наконец, пузырь вынесло почти к самой поверхности. А потом он начал постепенно подниматься вверх… В течение тридцати тысяч лет я представлял собой что-то вроде волейбольного мяча, летящего в сторону солнечной короны: я падал сквозь фотосферу, некоторое время болтался там, а потом меня снова подбрасывало вверх.

Именно в тех краях я и провел все Своеобразие и то время, когда спасали путешественников, отправившихся в ближайшее будущее. Там бы я и погиб, если бы не Билл Санчес. — Тюнк помолчал. — Вы не были с ним знакомы. Билл остался в реальном времени и умер двадцать миллионов лет назад. Вот кто помешался на теории,* которую придумал Хуан Шансон! Большая часть доказательств Шансона находится на Земле; Билл Санчес путешествовал по всей Солнечной системе. Ему удалось обнаружить вещи, о которых Шансон даже не догадывался.

Среди прочего Билл постоянно разыскивал пузыри. Он не сомневался, что рано или поздно найдет в них человека или машину, переживших «Уничтожение». Заметив мой пузырь на Солнце, Билл решил, что ему, наконец, улыбнулась удача. Последние записи — от 2201 года — не содержали упоминания о таких запузырениях. Да и место самое подходящее для того, чтобы искать там выживших; даже «уничтожители» человеческой расы вряд ли могли туда дотянуться.

Билл Санчес — его полное имя Вильям В. Санчес — был очень терпелив. Он заметил, что каждые несколько тысяч лет на Солнце возникала действительно большая вспышка, которая немного поднимала мой пузырь. Он и Королевы изменили курс кометы и отвели ее от Меркурия. В следующий раз, когда я поднялся над поверхностью, они были готовы: сбросили комету на орбиту Солнца. Она подцепила меня в тот момент, когда я находился в верхней точке своей траектории. К счастью, снежный ком не рассыпался, и мой пузырь прилип к поверхности кометы; мы облетели Солнце и направились в более прохладные места. Ну а дальше спасательная операция уже почти ничем не отличалась от остальных. Через тридцать тысяч лет я вернулся в реальное время.

— Тюнк, вы ближе всех находились к Своеобразию. Как вы думаете, что явилось его причиной?

Космонавт откинулся на спинку своего стула и скрестил руки на груди.

— Многие уже задавали мне этот вопрос… Если бы я знал, Вил Бриерсон! Я всем говорю одно и то же: не знаю. И они все уходят прочь, увидев в моих словах подтверждение своим собственным теориям. — Казалось, Тюнк неожиданно сообразил, что его ответ не удовлетворит Вила. — Ну хорошо, вот мои теории. Теория номер один: вполне возможно, что человечество было уничтожено. То, что Билл нашел в катакомбах Харона, трудно объяснить иначе. Но все равно мне кажется, что идеи Хуана Шансона ошибочны. У Билла, с моей точки зрения, объяснение было гораздо более правдоподобным; то, что смогло обойти контрольные компьютерные программы, установленные на Земле и Луне, обязательно должно было обладать сверхчеловеческими способностями. Если это существо — или существа — по-прежнему находится где-то неподалеку, никакие разговоры о защите и войне нам не помогут. Именно поэтому Билл и его маленькая колония вышли из соревнования. Бедняга, он боялся, что большая колония неминуемо погибнет в результате каких-нибудь кошмарных катаклизмов.

А вот теория номер два: в нее верит Елена и, возможно, Делла. Впрочем, Делла все еще не привыкла к обществу людей и чувствует себя среди нас не совсем уверенно, так что наверняка не скажу. Человечество и изобретенные им машины стали чем-то иным, лучшим.., и неизвестным. Я могу привести доказательства, указывающие на то, что так оно и есть на самом деле.

Со времен Войны с Миром возникло множество автономных приборов. В течение веков люди говорили, что вот сейчас, совсем скоро, они изобретут машины, которые по интеллекту не будут ничем отличаться от людей. Многие не понимали, что в этом нет никакой необходимости. Требовались машины умнее людей. В мой век мы уже практически этого добились, мы почти решили эту задачу.

Наша компания была совсем небольшой: всего восемь человек. Большие фирмы имели гораздо более мощное оснащение: солидные, сложные компьютеры, ну и вообще самое разнообразное оборудование, о котором мы и мечтать не могли. На них работали тысячи людей. Я дружил кое с кем из корпорации «Харон» и Звездного картеля. Они считали, что находиться в такой изоляции

— чистое безумие. Я понял, что они имели в виду, когда мы посетили их жилища, когда задержка при обмене мнениями во время переговоров составила меньше секунды. В их компаниях были мощь, знание и радость… И они могли планировать далеко вперед. Наше единственное преимущество заключалось в мобильности.

Однако эти корпорации тоже были разбросаны по всему свету — несколько тысяч людей здесь, тысяча там… К началу двадцать третьего столетия на Земле и Луне насчитывалось три миллиарда людей. Три миллиарда людей и соответствующая компьютерная мощь — на расстоянии трех световых секунд друг от друга.

— Я… Разговаривать с ними было так странно. Мы участвовали в Торговой конференции на Луне в 2209 году. Даже с подсоединенными компьютерами мы не понимали, о чем там шла речь. — Тюнк довольно долго молчал. — Таким образом, обе теории вполне подходят.

— Но ваш проект… Речь шла о путешествиях со скоростью, превышающей скорость света. Есть ли какие-нибудь свидетельства, чем это кончилось?

Тюнк кивнул.

— Билл Санчес несколько раз посещал Темный спутник. Там все было точно таким же мертвым, как и раньше. Не осталось никаких следов того, что на спутнике велись какие-то работы. Мне кажется, это напугало его даже больше того, что он обнаружил на Хароне. Меня, во всяком случае, это пугает. Я сильно сомневаюсь, что несчастный случай со мной мог изменить план: наш проект открывал ворота в галактику… Кроме того, это был первый настоящий космический инженерный проект всего человечества. В случае успеха мы собирались сделать то же самое еще с несколькими звездами. В конечном счете мы могли бы построить небольшую перевалочную станцию в нашей части галактики. Билл считал, что мы вели себя словно «нахальные тараканы», — вот истинные хозяева галактики и растоптали нас…

— Но вам пока не следует принимать теорию номер один, — продолжал Тюнк. — Я сказал, что Своеобразие было вещью зеркальной. Теория номер два хорошо это объясняет. В 2207 году наш проект был самым важным в Звездном картеле. Они целиком вложились в создание этих устройств вокруг Солнца. Однако после 2209 года картель сильно охладела к проекту. У меня даже возникло впечатление, что во время Торговой конференции на Луне картель пытался продать наш проект, как некое излишество.

Тюнк улыбнулся и немного помолчал.

— Итак, вы получили мое краткое описание Великих событий. Поработав с базой данных Елены, узнаете об этом куда подробнее. — Он склонил голову набок. — Неужели вы так любите слушать других, Вил Бриерсон, что решили начать свои визиты с меня?

Вил ответно улыбнулся.

— Просто сначала мне хотелось послушать вашу точку зрения. — И я все равно тебя не понимаю. — Я один из самых ранних низтехов, Тюнк. Я никогда не» пользовался непосредственной связью с компьютером, не говоря уже о гибких интеллектуальных связях между людьми, о которых вы говорили. Но я хорошо знаю, как трудно выстехам обходиться без обруча. — Весь дневник Марты полон ощущением этой потери. — Если я правильно понял, ваши потери еще больше. Как вы можете сохранять такое спокойствие?