Погружение в Пламя (СИ) - Крахин Алексей - Страница 77

А может быть это в деревне легко быть сильным и решительным, особенно когда знаешь, что сильней никого и нет, а рядом верные друзья. Тогда да, тогда и король дурень, и гоблины коротышки, и орки валенки, а как носом к носу столкнёшься, то поймёшь, что все дурни, коротышки и валенки вполне реальны и опасны, и без зазрений совести пустят тебе кишки. Тогда и крутость пропадает, станешь тише, спокойней. И с девушками то же самое: с деревенскими дурочками проще некуда, сказал "пойдём" и пойдёт, а когда встретил ту, что умней тебя и в жизни смыслит, то сам как жалкий щенок ждёшь от неё заветного "пойдём". И пойдёшь, если позовёт. Побежишь. Хотя прекрасно знаешь, что не позовёт. Но надеешься.

Эрик восстановил в памяти сегодняшний разговор с Ланией и понял, насколько он мал по сравнению с ней, просто ребёнок. Она говорит о вещах глубоких, а в ответ слышит: "Я весну замечал, только когда кошки прилюбодйствовать начинали…" Тьфу! Дурак! И ведь сразу ничего не понял, искренне отвечал.

Только в таком взбешённом состоянии могла прийти в голову безрассудная мысль. Нужно было выпустить пар, и для этого как раз появился отличный шанс.

Эрик развернулся на пятках и лёгким бегом направился в сторону ордена. Нет, признаваться Лании он так и не решил, но вот за гоблинами проследить и может быть даже обрадовать их неожиданным появлением — вот идея достойная взбешённого безумца. Эрик чувствовал себя именно таким.

В лица прохожих он не вглядывался, чтобы не вызвать лишних подозрений, на бег переходил в безлюдных проулках. Место встречи с гоблинами осталось позади, у патрулирующих улицу хранителей порядка парень спросил о зеленокожей компании и те, недоверчиво косясь, указали путь.

Эрик прекрасно понимал, что совершает великую глупость, что расплатой за неё может быть жизнь, но в то же время отдавал себе отчёт в том, что нападёт, только если для этого будут идеальные условия: глухой проулок и если количество бандитов не возрастёт.

Отступить после принятия такого решения, значит лишить себя сна на ближайшие дни, подвергнуться жесточайшим угрызениям самолюбия, ущемлённой гордости и прочувствовать глубочайшую беспомощность. Пойти на это Эрик боялся ещё больше, чем встречи с врагом лицом к лицу. Единственный способ избавиться от душевных мук — доказать себе, что сила осталась не только в руках, но и в сердце. Пережить очищение получится, только если гоблины побегут от него, и даже наличие среди них орка не смутило желания довести начатое до конца.

Потревожив по пути ещё парочку прохожих одним и тем же вопросом, выяснилось, что гоблины зашли в хульбу (гоблинский кабак) на другом конце улицы. Туда Эрик и направился.

К концу улицы, там, где она заканчивалась ярким тупиком больше напоминавшим площадь в миниатюре, разношёрстых жителей города сменили орки и гоблины, но выглядели они мирно: дети, женщины, старики. Взрослые мужчины встречались редко и поодиночке. В импровизированном тупике раскинулись разноцветные шатры и шатёрчики торговцев, гадалок и ещё неизвестно кого. Дома пестрили развешанными на окнах яркими тряпками, и даже на верёвках, натянутых между самими домами висело цветастое барахло.

Внешним видом район гоблинов и орков пытался показать всю весёлость и жизнерадостность зеленокожих народов, но вот проделки сильных представителей сего рода, создавали по городу совершенно иную репутацию.

Заходить человеку в хульбу, всё равно, что добровольно подставить брюхо под нож. Эрик сел на бревно у высоченного шатра в красно — зелёную полоску, откуда хорошо просматривался в ход в кабак. Сначала надо подумать, как поступить, а уже потом принимать решение. Время не торопило, с Ланией Эрик рассчитывал провести хотя бы пару часов, но теперь вместо компании красивой девушки, придётся караулить зеленокожих уродов.

Проходившие мимо гоблины смотрели на человека с нескрываемым интересом — не каждый день представитель иной расы спокойно сидел на брёвнышке в "зелёном" квартале. Эрик делал вид, что не замечает чужого внимания. В томительном ожидании появилась возможность насладиться весной, и глаз всегда находил, за что зацепиться: то за маленькое деревце, вопреки здравому смыслу, растущее на крыше дома; то за ползущую по делам букашку, греющую по пути пузо об тёплую пыль; а то и просто за тенью: вот сейчас она застыла у одинокого куста, но стоило отвлечься на что‑нибудь, как она уже скрыла под собой, и куст, и кусок стены.

Стайка маленьких гоблинов, гомонящим комком пронеслась в дух шагах. Завидев Эрика, они замерли, разглядывая в упор странного человека, непонятно что забывшего в этом месте.

— Белопопа! — выкрикнул один в сторону Эрика.

И все дружно заржали. Безобидные оскорбления полетели одно за другим. Эрик недовольно смотрел на беснующихся коротышек — не хватало ещё, чтобы его обнаружили из‑за разгулявшихся детей. Маленький камешек угодил юноше в лоб, вызвав новую бурю смеха. Крутившиеся в округе взрослые гоблины начали смотреть в сторону детворы.

Эрик выдвинул подбородок и с суровым видом поднялся. Малышня тут же с визгом испарилась.

Каждый раз, отрываясь от любования окружающим миром, Эрик порывался подняться и уйти. От сидения на жёстком бревне пятая точка онемела, а крутиться у хульбы — лишний раз подвергаться излишней опасности. Но тренировки силы воли не прошли даром, когда солнышко закатилось за крыши, уступая место вечерним сумеркам, из забегаловки вышел тот самый главарь, со своей командой головорезов. Зеленокожая четвёрка двинулась в сторону шатров, как раз туда, где неприметно устроился Эрик. Пришлось срочно менять место слежки — обойдя вокруг шатра, парень оказался за спинами бандитов, подождал, пока они отдалятся, и пошёл следом.

Гоблины изредка перекидывались короткими фразами, основное время, проводя в молчании, один из них слегка покачивался — значит, в хульбу наведывались не только по делам.

Вслед за компанией, Эрик вышел на запруженную людьми улицу Хомогаши. Заполненная по краям торговыми латками восточных купцов, она день и ночь привлекала внимание всего населения Ветреного града. Прохожие старались заблаговременно уступать дорогу неприветливым коротышкам. Шедший позади остальных орк, кивал проходящим мимо представителям родной расы, а солнышко весело поигрывало бликами на его лысой макушке. С особым удовольствием и злорадством Эрик наблюдал момент, когда от одного из лотков отщепились пятеро гномов и оказались на пути гоблинов… И гоблины, подобно ручью обтекающему камень, обошли гномов по краям сузившейся улочки. Проходя мимо гномов, Эрик с нескрываемым уважением разглядывал невысоких бородачей, одним своим видом заставивших гоблинов почувствовать себя не в своей тарелке. Возможно, между двумя расами существуют какие‑то разногласия, а может быть, гномы попались не из робкого десятка, в любом случае вывод один — не так уж гоблины круты, какими пытаются себя показать.

Далее, улица вновь расширялась, плавно перетекая в Рыночную Площадь. Здесь, Эрику бывать не доводилось. Оказавшись в незнакомом месте, он как будто лишился какой‑то внутренней защиты, но в тоже время получил некоторое подобие свободы, обычно появляющееся в местах, где тебя никто не знает, и для других ты словно не существуешь.

Взору открылось пестрящее разношёрстой массой пространство с возвышающимися палатками торговцев. В центре площади над всеми постройками и шатрами возвышался деревянный постамент, с него в праздничные дни вещали местные шишки, на нём же проводили редкие казни. Чуть поодаль, памятник строителям города приютил в тени королевский патруль, озирающий внимательным оком торговые ряды. Люди, изображённые в камне, даже чем‑то напоминали людей под ним: такие же строгие, непоколебимые — прямо опора государства.

Гоблины подошли к одному из лотков, где их встретил гоблин — торговец. Завязался душевный разговор. Орк тем временем внимательно озирал площадь. Чтобы не рисковать, Эрик притулился к ближайшему лотку. Лишь услышав знакомый говор, он обратил внимание на продавца палатки, ставшей его временным прибежищем — золотозубый гоблин активно торговался с карликом. Тихой сапой парень сменил место укрытия.