Красные искры света - Джейн Анна - Страница 91

– К озеру, – отозвалась Джульетта, босиком шагая по земле. Я тоже отчего-то была босиком. – Но к другому берегу. И другим путем. Ничего не бойся, Настасья. Ты – со мной.

– Не буду, – пообещала я.

Белый туман бежал следом за нами, как верный пес. И даже когда мы зачем-то завернули в лес, ступив на тоненькую тропинку, не отстал.

– И зачем нам озеро? – полюбопытствовала я, оглядываясь. В лесу, освещенном лунным светом, было совсем не страшно – я чувствовала себя свободно. И не пугали ни уханье совы, ни корявые ветви, цепляющиеся за ночную рубашку, ни скалящиеся тени.

– Нам нужно попасть внутрь, – таинственным тоном сообщила Джульетта и взяла меня за руку, когда я вдруг споткнулась о непонятно как появившуюся на пути корягу.

– Внутрь озера? – переспросила я.

– Верно.

– И оно пустит нас? – со смехом спросила я. – Озеро тебе подчиняется?

Джульетта весело кивнула головой. Над ней вдруг стрелой пролетела летучая мышь. Мне показалось это забавным.

– Ты что, та самая храбрая девушка из легенды, которая пошла следом за своим возлюбленным, чтобы спасти его от ведьмы? – спросила я.

– Нет, я и есть ведьма, – лучезарно улыбнулась Джульетта. – Вернее, прямой ее потомок.

– Что? – разинула я рот. Джульетта казалась волшебницей, феей, но никак не ведьмой. Я едва не отпустила ее ладонь, но она не позволила мне этого сделать – крепче сжала мои пальцы своими.

– Сказка – ложь, – строго сказала девушка, процитировав начало известных пушкинских строк и перефразировав конец: – В ней – лишь намек. На самом деле, моя пра-пра-пра-пра-прабабушка была так сильна, что другие ведьмы и маги заставили ее жить вдалеке от людей. Отправили в ссылку, навечно привязав к этому месту. Явь в моей прабабке была так мощна, что ей подчинялась природа – несколько стихий, и они боялись, что однажды она захватит власть.

– Какую власть? – не поняла я, продолжая шагать рядом. Ночной лес все еще пытался пугать меня – то и дело вспыхивали в черных кустах алые и желтые огни, похожие на чьи-то глаза, но мне не было страшно.

– В мире магии, – коротко рассмеялась Джульетта. – Магия – как бизнес, Настасья, тут все постоянно делят власть. Борются за выгоду и ресурсы. И так – с древних времен.

– А что случилось дальше? – стало интересно мне. – Почему в легенде говорится, что ведьма – злая? И убивала людей?

– Потому что ее придумывали идиоты, – сердито отвечала Джульетта. – На самом деле все было не так. Моя прабабка влюбилась в юношу из деревни. Он тоже полюбил ее, и они решили жить вместе у озера. Только за ним потащилась какая-то деревенская девка, которая хотела женить паренька на себе. Вот она и насочиняла глупостей, когда вернулась обратно, получив от ворот поворот.

– Забавно, – задумчиво произнесла я, отмахиваясь от очередной назойливой изогнутой ветки, пытавшейся подцепить подол. – И что, получается, ведьма и сын кузнеца жили вместе?

– Вместе, – подтвердила Джульетта. – В любви и в счастье до самой смерти. Перед ней прабабка отдала часть силы земле – и та стала источником. Маги стали приходить сюда, чтобы заряжать свои артефакты. Но часть силы все равно перешла ее дочерям вместе с проклятием, и те тоже вынуждены были жить здесь, как и все ее потомки женского пола.

– Почему так? – изумилась я. Мы вышли из леса к берегу озера – но с другой стороны. Водная гладь блестела под светом луны.

Джульетта пожала хрупкими плечами.

– Мужчинам в нашем роду сила не передается, и они – свободны. Женщины же становятся хранительницами этого места и после наступления двадцати одного года, когда сила расцветает в них, не могут покидать пределов. Становятся частью этого места.

– Как ты? – потрясенно спросила я.

– Как я, – спокойно подтвердила Джульетта. – Зачем я тебе это рассказываю, глупышка? Ты же все равно не поймешь. А поймешь – забудешь.

– Не забуду, – пообещала я.

– Ну-ну.

Джульетта первой ступила в воду босыми ногами, а я зашла в нее следом за ней, почувствовав, как ни странно, не холод, а тепло. И чем глубже мы заходили в озеро, тем теплее мне становилось.

А когда я по грудь стояла в воде, звездное небо вдруг обвалилось. Звезды упали в воду, и я – вместе с ними. Безмолвно, беззвучно и отчего-то – бесстрашно.

Вспышка тьмы перед глазами – и я пришла в себя, лежа на теплых камнях в подземной пещере с высоким сводчатым потолком, освещенной горящим посредине костром, языки пламени которого то и дело взметались ввысь и рассыпались алыми искрами. Мне хотелось к костру – согреться, высушить мокрые волосы и ночную рубашку, однако стоило мне с трудом подняться на ноги, как я увидела Джульетту, стоящую рядом. Она протягивала мне что-то.

«Возьми», – раздалось у меня в голове, и я послушно протянула руку. Миг – и у меня на безымянном пальце правой руки оказалось кольцо – серебряное, простое, без изысков. Оно было ровно в пору – ни маленькое, ни большое – и казалось красивым.

Джульетта улыбнулась.

– Вот и все, – сказала она, замерцала, как звезда, и исчезла, растаяв в воздухе.

Голова закружилась. Ноги подкосились. Воздуха стало не хватать. Сердце объяла странная болезненная радость, как после бесконечно долго расставания. Но она была недолгой – словно горячая обжигающая вспышка.

Не понимая, что происходит, я пошла вперед к огромному костру, желая протянуть к нему ладони и согреть их. И за огнем, на другой половине подземной пещеры увидела его – Ярослава. Он стоял, растерянный, не понимающий, что происходит, с широко распахнутыми глазами и влажными волосами, облепившими лицо, и смотрел сквозь пламя на меня.

Мы глядели друг на друга молча и вдруг улыбнулись – с неожиданной теплотой и непонятной нежностью.

Пламя взметнулось, затрещало, заискрилось золотом… А потом вместо Ярослава по ту сторону огня я увидела себя. Как в зеркале.

Новая вспышка темноты, окаймленная узором искр, вновь поглотила нас обоих.

И последнее, что я видела – свое удивленное лицо, пропадающее во тьме.

Настя ушла, гордо расправив спину, и нужно было бежать за ней, схватить за руку, развернуть к себе и показать, кто из них владеет ситуацией, или хотя бы осуждающе смотреть ей вслед. Но вместо этого Ярослав смотрел в черную озерную воду, сжав кулаки и крепко стиснув зубы.

Его переполняли совершенно противоположные чувства: звездная смесь нежности, желания и совершенно чего-то непонятного, глубокого и искреннего, и холодная, леденящая ладони ярость.

Настя была хороша – она буквально заставила Яра потерять голову, забыть обо всем и наслаждаться только ею одной, ее губами, телом, духами с ароматом свежести и пломбира. И она же заставила ненавидеть ее – с той же силой, неистовой и заставляющей до боли сжимать кулаки.

Дыхание Яра все еще было тяжелым – то ли от жарких поцелуев, то ли от гнева.

– Ты пожалеешь, – тихо проговорил парень, стараясь дышать ровно. И он верил своим словам. Она ответит за все унижения, за каждый свой шаг по его растоптанной гордости. За все свои слова и взгляды. За самонадеянность.

Немного успокоившись, Ярослав, чувствуя себя деревянным, направился к коттеджу, который снимал вместе с друзьями. Лучше бы он уединился с той очаровательной брюнеткой в коротком голубом платье и был бы сейчас не один, а в ее не менее очаровательной компании. И без обломов.

Вот только вызвала бы она в нем столько чувств и эмоций?

Нет.

Так выводить из себя Ярослава получалось только у одного человека – Анастасии Мельниковой. За что она обязательно в скором времени поплатится – Ярослав был в этом уверен. Пусть не сейчас, позднее, но ведь не зря говорят, что месть – холодное блюдо. Что там для девиц возраста Днища самое главное? Любовь? Свадьба? А если он соблазнит Мельникову, влюбит в себя и бросит перед самым бракосочетанием? А лучше – в день свадьбы. Вот умора будет! Ха!

Разозленный Яр почти как наяву видел рыдающую Настю, облаченную в пышное белоснежное платье а-ля пирожное. «Не бросай меня! – говорила она, трагически протягивая к нему руки. – Я не могу без тебя жить!» Тогда ему останется лишь напомнить, какой она была высокомерной, и гордо уйти, бросив ее утопать в слезах и сморкаться в километровую вуаль.