Красные искры света - Джейн Анна - Страница 78

За столом было весело, но Ярослав почти не принимал участия в разговорах – внимательно изучал телефон Насти, ожидая, когда наконец она соизволит вспомнить, что забыла его.

Первым делом он залез в фотографии и едва не подавился вишневым компотом, который собственноручно делала мама. В галерее изображений было интересное селфи – Насти явно снимала сама себя и, кажется, в ванной комнате, потому как плечи ее были обнажены, а сама она обернулась хлопковым белоснежным полотенцем. Девушка была без косметики, с забранными в узел волосами и капельками воды на лице, шее и плечах – видимо, только вышла из душа. От нее веяло свежестью и естественностью. И Яр почти почувствовал аромат лаймового геля для душа.

Яр почти воочию увидел, как полотенце падает с Насти вниз, обнажая светлую, почти не тронутую загаром чистую, еще чуть влажную кожу.

И сглотнул. Эта мысль-фантазия заставляла его сердце биться сильнее.

– Чего в телефон уставился? – не вовремя спросил сидящий рядом Влас и глянул в экран. Увидев, что младший брат залипает на какую-то девицу, лишь пожал плечами, но лезть перестал.

Яр залпом осушил стакан. Он, как вживую, почувствовал ее губы на своих.

На этом фото Настя была такой милой, с долей беззащитности и светящейся изнутри хрупкости, что он даже перебросил его себе. Зачем – и сам не понял.

Однако ничего больше интересного в телефоне девушки не было – ни компрометирующих фото, ни сообщений. И ни в какую социальную сеть, кроме Инстаграма, Яр не смог войти – они требовали пароль. В Инстаграме тоже не было ничего необычного – стандартные еда, отдых, природа и много фото с друзьями. И, как потом понял Ярослав, ни одного снимка с родственниками.

А вечером, когда настало время десерта – его приготовила Лена, телефон Мельниковой все же ожил.

«Вика», – высветилось на экране.

– Да, – взял Ярослав трубку, выйдя из-за стола. Он старался, чтобы его голос звучал как можно более небрежно, хотя в душе его жило предвкушение.

– Привет, – услышал он усталый, почти безразличный голос Насти. – Телефон у тебя, – она не спрашивала, а констатировала. И парень услышал в ее голосе облегчение – видимо, Днище боялась, что совсем потеряла его.

– У меня, – сварливо откликнулся Яр. – Ты его забыла. – И, не сдержавшись, добавил: – Дура.

Настя ничего не сказала в ответ. Она молчала, но в ее молчании было что-то опасное, угрожающее

– Как дура, – опасливо поправился парень. – Забирать будешь?

– Буду. Когда и где?

– Где тебе удобно?

– Мне без разницы, – голосом робота сказала Настя.

– Набережная, – с ходу ответил парень. – Та, которая неподалеку от моего дома. Буду гулять там с собакой.

И он объяснил Насте, куда подъехать. После переоделся в синий спортивный костюм и взял с собой Сэта – его нужно было выгулять, к тому же это была отличная отмазка для того, чтобы покинуть семейный обед, переросший в ужин.

Зарецкий вдруг подумал, что они могут повторить то, что делали вчера. Если атмосфера будет та же – вечер, река, осенняя прохлада и мягко ложащаяся на землю темнота, может быть, тогда все повторится?

«А Полина?» – робко спросил внутренний голос.

Ярослав попытался его заглушить, и у него почти получилось сделать это. Полина вдруг перестала его интересовать – как отрезало.

На набережной, которая находилась в пяти минутах от дома Ярослава, они с Настей встретились спустя час. Однако, к досаде Зарецкого, девушка приехала не одна, а со своей молчаливой подругой, на которую запал Шейк.

Настя забрала телефон, сухо сказала: «Спасибо», – и уехала на машине подружки, а Ярослав попал под ливень и промок до нитки.

Единственным, кто остался доволен, был Сэт.

Он с громким радостным лаем носился по набережной и ловил дождь.

Неделя началась с тоскливых дождей, которые, почти не переставая, шли с субботы. Небо хмурилось серыми облаками-клочьями, спрятав солнце, а в желтеющих листьях путался ветер. На улице стояла странная, болезненная погода: погода-меланхолия, погода-безнадежность, погода-предвестник серости и тревожности. Погода, когда впору было кутаться в любимый плед и согревать руки о чашку с горячим чаем.

Суббота и воскресенье совершенно не задались. И после разговора с Ириной я почти целый день приходила в себя. Сначала я очень злилась – так, что готова была крушить все подряд, в том числе Зарецкого, виноватого в том, что я забыла у него телефон, и саму Ирину – не столько за ее бред относительно прочих родственников, сколько за то, что она встречалась с Карлом, которого я постепенно стала считать своим. И даже на своего идеального немца злилась – почему он, черт его подери, ушел, оставив меня в компании с Зарецким, которого мне приспичило целовать?! Ведь целовать в тот вечер я должна была не его, совсем не его, а Карла!

Ярослав тоже не остался без своей порции ненависти – этот маленький упырь решил, что будет очень весело, если он исковеркает имена людей в адресной книге. Я шипела сквозь губы ругательства, исправляя Оленя на Алену, Кала на Карла, Раджу на Ранджи и тому подобное. Юмор у Ярослава оказался таким же непроходимо тупым, как он сам.

Кроме того, в списке появился некто Его Высочество. И как я потом уже поняла, так Зарецкий записал самого себя. Зло ухмыляясь, я переименовала его в Тупого Енота, хотя сомневалась, что когда-либо буду звонить этому мальчишке с комплексом Принца. И зачем только я его целовала?!

А потом вместо злости пришла усталость – навалилась на руки и ноги тяжелыми невидимыми мешками и повалила в кровать. Все воскресенье я, слушая стук дождя, сидела в постели с ноутбуком и горячим чаем и смотрела сериалы, которые с трудом отвлекали меня от мыслей о своих родственниках и Инессе Дейберт. Единственное, что меня немного отвлекло – звонок Темных Сил, который сначала долго и нудно допытывался, кто у меня появился, а потом предложил интересную идею – взять моего, как он выразился, «крутого немца» и не только показать ему местную природу, а отвезти с ночевкой на лесное озеро, на берегу которого находилась турбаза, где можно было снять домик. Предложение показалось заманчивым, но я не была уверена, что Карл согласится на такой достаточно экстремальный, как мне казалось, с точки зрения европейца, отдых. Хоть Ирина и объяснила причину встречи с Карлом, мне отчего-то казалось, что она встретилась с ним назло мне. Однако это предположение было опровергнуто с помощью простейшей логики – я заметила их двоих совершенно случайно, возвращаясь из магазина. Вряд ли это было подстроено.

Возможно, я бессознательно ждала, что Карл позвонит мне, но он так и не сделал этого. Да и не обязан был. По сути, мы с ним друг другу – никто.

В понедельник мое плохое настроение несколько выровнялось в результате настойчивого аутотренинга. К тому же мне нужно было вести лекцию, и я не хотела выглядеть перед студентами вареной и уставшей. А вот после лекции, от которой я, честно говоря, даже немного охрипла, ко мне вдруг подошел Карл.

– Анастасия, – раздался за спиной его спокойный глубокий голос. – Здравствуй.

От неожиданности я вздрогнула и резко повернулась к немцу. Он, облаченный в темные джинсы и светло-голубую рубашку с закатанными рукавами, держал учебные пособия и кожаный портфель и выглядел очень просто и демократично – как типичный преподаватель из европейского вуза. Только сегодня я слышала на кафедре, когда раздевалась, как тепло о нем отзывалось наше начальство – мол, общается со студентами, как на равных, но при этом умело держит свой авторитет. Девчонки-студентки были от него без ума.

– Привет, – улыбнулась ему я и тотчас, как назло, вспомнила про Ирину.

– Как твои дела? – спросил он меня, глядя прямо в глаза. Его взгляд – прямой, серьезный, без тени надменности и недовольства, нравился мне. С Карлом я чувствовала себя на равных.

– Замечательно, – ответила я. – А твои?

– Неплохо. Я ждал, когда ты позвонишь, но ты так и не сделала этого, – с некоторой укоризной сказал Карл.