Звоночек 4 (СИ) - Маришин Михаил Егорович - Страница 71

— ОГОНЬ!!! — что есть мочи скомандовал я, махнув вперед зажатым в правой руке японским подарком, один перекрывая своим голосом разнесшийся в тот же миг над полем боевой клич конников. И тут же спохватился. Что ж это я? Стою как дурак на бровке полуголый! Миг сомнения и порыв скрыться подавлен, меня видят бойцы! Никакой осторожности, робости, трусости!! Бежать нельзя!!! Да и поздно. Считанные секунды и сплошной рев сотен пулеметов, среди которых сразу заболевшие уши с трудом могли выделить очереди крупняков зенитной роты, хлопки брошенных под копыта ручных гранат. С такой дистанции не мажут! Польские эскадроны буквально наткнулись на стену из летящих навстречу пуль и над ними взлетели обрывки тел, заклубился кровавый туман. Казавшийся еще более жутким в свете восходящего солнца. Чтобы пробиться через такую лавину огня, надо родиться не в рубашке, а сразу в бронежилете. Тем не менее, единицы счастливчиков все еще скакали вперед и один из них — прямо на меня! Я с ним стою вровень, вижу полные ярости бледно-голубые глаза, падающую на подставленную плашмя спату польскую саблю и свой тати, полосующий поперек живота поляка пониже ребер. Все, бой кончен.

— Прекратить огонь! — отдаю приказ тем, кто не наигрался и продолжает постреливать, выискивая и добивая раненых, и тут же прыгаю вниз, под защиту вала, от засвистевших вокруг пуль. С высоты 167 по нам, точнее, по мне, начали бить из пулеметов.

— Вешкин! — увидев невдалеке командира рембата АТРБ, срываю на нем пережитый за мгновение до того страх. — Что медлишь?! Вышли взвод БРЭМ, пусть раздавят гадов!!

Спустя полчаса я принимал доклады. Атака отбита. Это хорошо. И голод нам в ближайшее время не грозит, разве что — диета из конины. Терпимо. Пулеметчики, бросив оружие, сбежали верхом в лес. Плохо. Подбит на опушке из противотанкового ружья БРЭМ. Еще хуже. Но ружье, как ни удивительно, первое в этом походе, захвачено и три десятка патронов к нему у убитого стрелка, а БРЭМ, которому прилетело в верхний двигатель, легко отремонтировать. Собственно, он и сейчас на ходу. Уже лучше. Трофеи собраны. Одних карабинов более полутора тысяч плюс еще два десятка станковых и полсотни ручных браунингов. Раненые подобраны и показали, что взять нас хотела Поморская кавбригада с прибившимися к ней конными пограничными дивизионами. Она накануне пыталась силой пробиться через порядки 14-й дивизии и, не преуспев, бросила тяжелое вооружение, обозы и просочилась ночью через лесной массив на стыке позиций мотострелков. Ближе к рассвету поляки захватили подростка, который и сказал им, что здесь стоит русская тыловая часть. Думали разжиться фуражом, продовольствием, повозками и кухнями. В то, что кто-то из местных нас «сдал» я не очень поверил и направил в лес на разведку взвод украинцев, которые действительно того подростка нашли. В таком виде, что родная мать из недалеких Новоселок, которую нашли, послав гонцов по весям на предмет пропажи людей, опознала лишь по приметной родинке. Парень в лесу как раз занимался выслеживанием шатающихся поляков и, на свою беду, нашел их. После этого я с чистой совестью отдал приказ из состава Поморской кавбригады и пограничных частей никого в плен не брать и отправил бойцов трех пулеметных рот, и без моих ЦУ не собиравшихся миндальничать, в лес на прочесывание. К сожалению, оно ничего не принесло, кроме трофеев, брошенных без боеприпасов 81-мм минометов. Остат ки польской конницы ушли. Не беда, рано или поздно попадутся. Особый отдел АТРБ снял показания и теперь им прямая дорога в трибунал за зверства по отношению к собственному гражданскому населению.

Эпизод 15

— Пижоны! — спустя два дня, одиннадцатого, цедил сквозь зубы, идя вдоль строя моих, без всяких скидок, бойцов, комкор-5 Потапов. — Пистоли, сабли, даже шпоры понацепили!

— Что с бою взято — свято. К тому же, форму одежды не нарушают, потому, как до сих пор в польской, — вступился я за украинцев. Правда, и среди красных инженеров-командиров увлечение холодным оружием и трофейными ВИСами вместо наганов было повальным. Более того, саблю и пистолет у меня имел каждый уважающий себя отделенный командир, а рядовые променяли мосинки на ручники Браунинга.

— Ладно, деваться некуда, уговорил, — не стал развивать тему Потапов. — Отправишь как маршевые пополнения по две роты в каждую нашу дивизию. А ты, — повернул он лицо к идущему с другой стороны Кирпоносу, — оформишь все, как надо. Сколько у нас еще таких пленных в тылах?

— Не считая поляков, тысячи четыре наберется.

— Отлично! Их, как этих любимовцев, тоже в строй! На восполнение потерь! Переодеть, перевооружить! А кто откажется — с поляками в тыл!

— Есть! — заметно, судя по кислой физиономии, не одобряя действия комкора, отозвался НШ.

— Большие потери? — встрял я, воспользовавшись секундной паузой.

— По корпусу — пять тысяч двести сорок девять выбывших из строя за три дня! В сто раз больше, чем за все время до этого с начала операции!

— Я вот о чем подумал, товарищ комкор, — завел я разговор об идее, которую уже давно вынашивал. — Может и не надо всех переодевать? Небольшие отряды на польских машинах и в польской форме сразу никто обстреливать и мосты перед ними рвать, как перед нашими БА и БТР, не будет…

— Это против правил войны! Бойцы РККА должны сражаться в своей форме! — возразил Кирпонос.

— Разведка? — не обратил внимания на замечание Потапов. — Разведка, разведка… Черт! Забыл совсем! Тут тебя один человек хотел видеть! Со мной в штаб корпуса поедешь, нечего тебе здесь от меня скрываться!

Спустя полчаса мой черный лимузин шел в колоне за «Туром»-тонна с четвертью внезапно сорвавшегося с места комкора. Сопровождали нас БА-11 и полубронированная полуторка с бойцами в кузове. Штаб корпуса стоял в Немеже и мы спешили туда со всей возможной скоростью. По прибытии на место меня сразу же, без объяснений, направили в дом, который занимал разведотдел и там попросили подождать, проводив в сад. Прогуливаясь под ухоженными яблонями я поглядывал на здоровенного лохматого пса, сидевшего как изваяние в дальнем углу у своей будки и только неотрывно следившего за каждым моим шагом глазами. Умная собачка, знает, что цепь коротка, а брехать — себе дороже.

— Здравия желаю, товарищ бригадный инженер! — увлеченный гляделками с барбосом, я обернулся на знакомый голос и нетипичное для РККА полное обращение по званию.

— Михаиру?!

— Капитан пограничных войск Михаил Исибасов, — поправил меня, хитро прищурив и без того узкий правый глаз, японец. — Узнал, что вы рядом и не мог не воспользоваться случаем засвидетельствовать свое почтение человеку, спасшему мне жизнь и оказавшему неоценимые услуги империи.

— Ну, здравствуй, японский шпион. Мне сразу тебя в особый отдел сдать или расскажешь, какого ляда ты здесь делаешь, кроме того, что хочешь меня под монастырь подвести байками о неоценимых услугах империи?

— Сделаю скидку вашей славянской непосредственности, товарищ бригадный инженер, хоть я и обязан ей тем, что прибыл сюда по тайному соглашению между нашими правительствами. Надеюсь, вы понимаете, что я сейчас нарушаю тайну исключительно, чтоб повидаться с вами? Что касается ваших заслуг, то не стоит их отрицать. Время показало, насколько мудрым было решение императора заключить прочный мир с СССР, благодаря которому наша армия смогла высвободить силы и одержать важные победы в Китае. Роль ваша, в этом процессе нам известна. Да и меч Мурамаса, которым вы владеете, говорит о многом.

— Извините, товарищ капитан погранвойск Михаил Исибасов, вовсе не хотел вам тыкать, но уж слишком неожиданна для меня наша встреча. Все понимаю, поэтому, что вы здесь делаете и где прячется японский батальон, спрашивать не буду. А что касается заслуг перед Империей Восходящего Солнца, то они взаимовыгодны. Как там у вас поживает адмирал Ямамото?

Самурай, как ни старался сохранять внешнее хладнокровие, чуть поморщился и сказал:

— Доказать измену не смогли, но мы пристально наблюдаем за ним и его окружением.