Черчилль. Биография. Оратор. Историк. Публицист. Амбициозное начало 1874–1929 - Медведев Дмитрий Александрович - Страница 27

Окончательный выбор был сделан в середине 1889 года. В один из дней лорд Рандольф зашел в детскую, где Уинстон с младшим братом разыгрывали военную баталию. Численность оловянной армии достигала полутора тысяч единиц. Игрушечные британские солдаты, собранные в пехотную и кавалерийскую бригады под командованием юного Уинстона, вели ожесточенные бои с вражеской армией под командованием Джека. Лорд Рандольф, наблюдавший некоторое время за сражением, неожиданно спросил старшего сына:

– Уинстон, а ты не хотел бы стать военным?

Едва подумав о том, как было бы замечательно командовать армией, тот без промедления ответил:

– Да!

В течение многих лет Черчилль полагал, что отец натолкнул его на мысль стать военным на основе интуиции и жизненного опыта, но, как ему рассказали впоследствии, лорд Рандольф просто пришел к выводу, что его сын не способен стать юристом529.

В то время Уинстон и правда был не против карьеры военного. Он всегда питал слабость к военному делу, которое полностью соответствовало его ментальности борца, а также личности, «неспособной сохранять нейтралитет в любом спорном вопросе»530. В этом плане очень точную характеристику Черчиллю дал талантливый журналист Альфред Джордж Гардинер (1865–1946): «В течение всей своей жизни Уинстон постоянно играет роль – героическую роль, даже не отдавая себе в этом отчета. При этом он одновременно и актер, и зритель, изумленный своим собственным исполнением. Он видит себя мчащимся вперед сквозь дым сражения, торжествующим победу грозным воителем, взоры его легионеров устремлены на него и полны веры в победу. Его герои – Наполеон, Мальборо, Агамемнон. Он любит авантюру и сражение больше жизни, даже больше той идеи, ради которой сражается»531.

В детские годы Черчилль с превеликим удовольствием заставлял своего брата и кузенов маршировать на плацу, проводя с ними «строевые занятия». Поля его писем испещрены зарисовками различных орудий и солдат. В четырнадцатилетнем возрасте он попробовал стрелять из популярной в то время винтовки Мартини-Генри и получил от этого «огромное удовольствие»532. Когда в 1890 году родители снимут загородный дом Банстед около Ньюмаркета, Уинстон все свободное время потратит на постройку «Берлоги» – небольшой двухэтажной крепости с тростниковой крышей, соломенным полом, неглубоким рвом и откидным мостом для попадания внутрь. Для защиты крепости главнокомандующий «Берлоги» обзаведется «тяжелой артиллерией» – огромной деревянной катапультой, стрелявшей яблоками. Трудно сказать, насколько эффективно было это орудие в защите от непрошеных гостей, но однажды Уинстон умудрился поразить из него ни в чем не повинную корову. В обустройстве цитадели участвовали младший брат Уинстона, а также несколько кузенов, гостивших неподалеку. Один из них, Шейн Лесли, вспоминал, что уже в те годы в Черчилле проявились черты командира533. В его армии существовало только два правила. Первое – Уинстон бессменный генерал, и второе – ни о каких продвижениях по службе его подчиненных не может быть и речи534.

После определения с карьерой в сентябре 1889 года Черчилля перевели в специальный армейский класс. Оставалось только решить, куда поступать дальше – в Королевскую военную академию Вулвич, где готовили артиллеристов и военных инженеров, или в Королевский военный колледж Сандхёрст[27], специализирующийся на подготовке пехотинцев и кавалеристов. Принимая во внимание скромные успехи Уинстона в алгебре и геометрии, предпочтение было отдано Сандхёрсту535.

Черчилль был доволен выбором. Осенью 1893 года он посетил академию в Вулвиче, и она произвела на него гнетущее впечатление. «Ужасное место», – признается он отцу536. Но и в Сандхёрст нужно было еще поступить. Летом 1890 года, к глубокому разочарованию родителей, Уинстона не допустили до сдачи предварительных экзаменов537. Проба сил была отложена до осени. «Я только и думаю, что о предварительных экзаменах, – успокаивал Черчилль свою мать в ноябре 1890 года. – Даю слово, что выкладываюсь по полной программе»538.

Действительно ли он сполна отдавался подготовке к экзаменам, сказать сложно. По крайне мере, в ответственный момент ему помогли не столько знания, сколько везение. Один из вопросов состоял в изображении по памяти границ выбранного государства. На экзамене рассматривались двадцать пять стран. Накануне вечером Черчилль сложил в шляпу двадцать пять бумажек с названиями государств, перемешал их и вытащил одну из них. На бумажке было написано – Новая Зеландия. Не утруждая себя погружением в географические особенности других стран, Уинстон полностью сосредоточился на выбранном объекте. Каково же было его удивление, когда, вытянув билет, он увидел знакомые два слова – Новая Зеландия. Ответ был безупречен. В зрелые годы Уинстон будет увлекаться азартными играми, но так, как ему повезло на предварительных экзаменах, больше не повезет никогда.

Фортуна благоволила ему и со вторым предметом. Причем благоволила дважды. Во-первых, он смог выбирать между английским и латинским. Это был последний год, когда латинский сдавался по выбору; начиная со следующего года он становился обязательным предметом. Разумеется, Уинстон выбрал английский. Во-вторых, экзамен по английскому предполагал раскрытие одной из трех тем: «Гребля против скачек», «Объявление: назначение и неправильное употребление», «Гражданская война в США». Не трудно догадаться, что предпочтение было отдано последней теме539. Давно, если не впервые, Черчилль не проходил с таким невероятным успехом экзаменационные рубежи. Впереди его ждали поздравления от преподобного Уэллдона540 и, конечно, от друзей541.

Ждали его и новые испытания. Вступительные экзамены в Сандхёрст пройдут осенью 1892 года, и Черчилль вновь будет убеждать своих родителей, что прилежно занимается, по десять часов в сутки542. Однако на сей раз удача оставит нашего героя, уступив место провалу. Проходной балл для поступающих в кавалерию составил 6457, а для пехоты – 6654, Черчилль набрал всего 5100 баллов, заняв 390-е место среди 693 кандидатов. Хуже всего он продемонстрировал математические способности, получив 568 баллов из 2000 возможных543. За математику Уинстону теперь предстояло взяться всерьез, в чем ему активно помог учитель Чарльз Гарри Пауэлл Мейо (1859–1929). «Он убедил меня в том, что математика – отнюдь не непролазная, бессмысленная трясина и что комические иероглифы полны значения и ритма, проблески которых я вполне могу уловить», – воздал должное своему наставнику Черчилль544.

Нерадивый ученик был обязан Мейо за то, что все-таки освоил непростой предмет, но и англичане должны быть благодарны этому человеку за те усилия, которые он приложил, чтобы Черчилль в итоге сдал вступительный экзамен. В противном случае наш герой вряд ли бы стал политиком и возглавил правительство в мае 1940 года. «Если Уинстон провалит и следующие экзамены, мне ничего не останется, как отдать его в бизнес к Ротшильду или Касселю», – сгоряча скажет лорд Рандольф своей матери545.

Вновь попробовать свои силы Уинстон сможет через несколько месяцев, в ноябре 1892 года. Он значительно подтянется по математике и улучшит результат почти вдвое, набрав 1063 балла546. Он будет считать «своим моральным и умственным триумфом», что одолел эту дисциплину за столь короткий срок547. Впоследствии, став политиком, побывав на многих ответственных постах, включая пост министра финансов, Черчилль следующим образом выразит свое отношение к этой области человеческого знания: «Однажды я прочувствовал математику, словно обозрел ее всю; все ее глубины раскрылись передо мной, вся ее бездонность. Подобно тому, как многие наблюдают за прохождением Венеры или шествием лорд-мэра, я наблюдал за полетом величины через бесконечность и сменой ее знака с плюса на минус. Я понял, почему это происходит и как один шаг влечет за собой все остальные. Похоже на политику. Но озарение пришло после плотного ужина – и мне было не до него!»548 А если серьезно, то политик признавал: во многих сферах деятельности без математических знаний не обойтись. «Надеюсь, математики хорошо обеспечены, – скажет он. – Обещаю никогда не покушаться на их профессию и не отнимать у них кусок хлеба»549.