Звёздная дорога - Гамильтон Питер Ф. - Страница 210

Сид опять окинул панели взглядом, начиная тревожиться из-за того, насколько напряженной оказалась эта операция.

– Ладно, советом я могу помочь. Но почему вы все это делаете? Что изменилось?

Ральф повернулся к экрану, на котором мелькали лица. Тот застыл, демонстрируя человека, показавшегося Сиду знакомым: под сорок, с длинным лицом, залысинами и в старомодных очках. Как же его зовут?..

– Минувшей ночью мы выпустили насекомых с дистанционным управлением, – сказал Ральф. – Они пробрались через леса и установили несколько тралов, потом разместили в кронах деревьев парочку объективов дальнего действия. Отовсюду к нам ведёт оптоволокно, так что никаких разоблачающих сигнатур нет.

– Насекомые? Серьезно?

– Продвинутые версии тех, которых я одолжил вам. Да. У нас хорошее покрытие фермы и окружающих построек. И вот два часа назад мы увидели этого человека. Он появился из фермерского дома и направился в самый большой амбар. Обратно пока что не вышел.

Сид уставился на лицо на экране.

– Кто он? Кажется, я его знаю.

– Знаете, – ровным голосом сказал Ральф. – Профессор Себастиан Умбрейт – его сейчас по всей планете ищут.

– Да вы меня дурите!.. – ахнул Сид. – Это разработчик D-бомбы, который пропал.

– Был похищен вместе с семьей. Да. И тот, кто привез его сюда, теперь предоставил ему оборонную микрофактурную установку, способную производить материю в активном состоянии. Вот что они взяли в «Тригвале» прошлой ночью – и это главный компонент D-бомб.

– Охренеть! Зачем им D-бомба?

Ральф скорбно покачал головой.

– Понятия не имею. Но нам срочно нужно это выяснить.

Вторник, 30 апреля 2143 года

Облака редели все утро и совсем покинули небо с наступлением дня. В первый раз за несколько недель Анджела увидела изогнувшиеся над южным горизонтом кольца во всем великолепии, хотя красный Сириус и переливчатое северное сияние придавали им болезненный розовато-лиловый оттенок. Впереди, на расстоянии трех километров, у подножия пологого склона показался приток Лан. Анджела все время на него поглядывала, в основном для того, чтобы удостовериться: в этом полном бедствий путешествии наконец-то что-то пошло как надо. Как и предсказывал Лейф, ледяная корка на реке была плоской и крепкой, а сама река – относительно прямой, словно магистраль, ведущая через суровый ландшафт с его джунглями и долинами. Три километра. Уже так близко.

Анджела тащилась вдоль застрявшей колонны, и ледяной воздух был достаточно чистым, чтобы разглядеть гребни авроральных вымпелов десятью километрами дальше. Поверх них она время от времени замечала проблески дымчатой розовато-лиловой фосфоресценции, венчавшей атмосферу. Ионосфера под натиском частиц с красного Сириуса светилась, точно бледный неоновый знак, излучая поразивший планету недуг обратно в космос. Тонкие молнии вспыхивали в верхних слоях атмосферы, когда те пытались выровнять свои уровни энергии.

Невзирая на странную красоту, вид был удручающий. В краткосрочной перспективе изменения климата ждать не стоило, а люди теперь действовали именно исходя из краткосрочной перспективы. И даже на это, похоже, у них не хватало сил. Анджела прошла мимо маленького надувного гаража, где содержался ДПП-1; гараж выглядел обмякшим, поскольку техническая команда готовилась его снова открыть и вывести машину наружу.

Два осевых мотора ДПП-1 сломались за три часа утром в понедельник. Все начали бормотать про саботаж. За исключением Лейфа и Дарвина, которые в какой-то степени этого ждали. Как они сказали Эльстону, машину, которая свалилась в ущелье, нельзя считать надежной в путешествии длиной две тысячи километров. Диагностическая проверка показала, что поможет лишь полная замена. И пришлось устанавливать тканевый гараж, чтобы команда ремонтников смогла работать. Одиннадцать часов напролет они снимали старые подшипники и устанавливали вместо них запасные.

Анджела добралась до биолаборатории-2, и её элка велела раздвижной двери открыться. Она подождала, пока в маленьком входном отсеке сменится воздух, потом сняла балаклаву и перчатки. Как всегда, свет и тепло показались ей необычными. Воздух почему-то вызывал тошноту; впрочем, в биолаборатории жили девять человек, и в сочетании с сильным запахом антисептика это создавало слишком сильную нагрузку на кондиционер.

Увидев, что Пареш в сознании и полулежит на подушках, она забыла про тошноту. Его щеки были слегка румяными, как у разыгравшегося школьника. Она решила, что это хорошо.

– Привет, – сказала она, пробравшись между его каталкой и той, на которой лежал Лютер.

Лютер по-прежнему выглядел плохо, кожа у него была серая, а под простыней виднелись подсоединенные трубки. Анджеле не понравился вид мешочков с жидкостью на другом конце трубок, цвета были совсем неправильные.

– И тебе привет, – ответил Пареш.

Анджела быстро его поцеловала, помня о том, сколько народу набилось в отсек и в кабину водителя.

– Как ты себя чувствуешь?

– Неплохо. Док даёт мне хорошие лекарства.

– Повезло тебе. Мы перешли на композиционный гель.

– Ага, знаю. – Он взмахом руки указал на кухоньку, где на полке стояла пищемашина, привязанная к поверхности из нержавеющей стати толстой разметочной лентой.

Анджела сморщила нос. Эти машины выглядели бюджетной версией кофеварок из сетевых кафе, только без пара и свиста. Пользоваться ими было довольно просто: вставляешь пакет с гелем в верхнюю часть и выбираешь блюдо, которое появится в маленьком серебристом контейнере с цветной биркой согласно типу еды: бифштекс, яблочный пирог с крошкой, картофельное пюре, суп, карри из курицы – в целом более двадцати разновидностей. Машина добавляла в гель ароматизатор вместе с похожей на желатин пудрой, чтобы изменить текстуру и сделать его в разумной степени похожим на соответствующее блюдо, как весело сообщалось в файле-инструкции от производителя. Как Анджела и все остальные успели убедиться, когда пришло время обеда, на самом деле носик машины извергал черничный крем с неравномерно распределенными зёрнышками пищевой краски и горькой вкусовой добавкой.

– Не могу поверить, что внесла эту дрянь в список припасов, – сказала она Парешу. – Если я хотела уменьшить вес, надо было просто не брать с собой Каризму.

Одна мысль о еде вызвала дрожь. Анджеле было до странности холодно, несмотря на отопление в отсеке биолаборатории.

Пареш ухмыльнулся.

– Ничего не знаю, док кормит меня настоящей едой.

– Вот проклятье, жаль, что я не ранена.

– Не надо тебе такого – от куриного бульона меня уже воротит.

Анджела повернулась к доктору Конифф, которая сидела рядом с каталкой Лютера.

– Скоро он поправится?

– Подождите ещё несколько дней, – сказала доктор. – Эта остановка, наверное, лучшее из всего, что могло произойти. Так у нюплоти появляется возможность стабилизировать его сломанные ребра; она их аккуратно сращивает.

Анджела сжала его руку.

– Видишь, с тобой все в порядке.

– Ага. И когда мы снова сможем отправиться в путь?

– Дарвин вывел ДПП-один на тестовую поездку. Они сдували гараж, когда я шла сюда. Если подшипники работают нормально, мы двинемся к притоку рано утром.

– Я слышал, полковник уже там побывал.

– Конечно. ДПП-два и «Тропик-один» съездили туда этим утром. Вода замёрзла накрепко, и сверху всего лишь около метра снега. Мы сможем наверстать упущенное время, и машины не будут изнашиваться так сильно, как в джунглях.

– Наконец-то хорошие новости.

Она подняла сумку, которую принесла с собой.

– Новый свитер для тебя, когда встанешь; я немного спешила – и ряды вышли неровные.

По телу опять пробежала невольная дрожь, от которой затряслась рука, когда Анджела протянула Парешу толстый красно-синий свитер.

– Спасибо.

Доктор бросила на нее многозначительный взгляд.

– Мне надо идти, – сказала Анджела. – Мне ещё нужно связать целую кучу балаклав. Кажется, я наконец-то нашла свое истинное призвание.