Звёздная дорога - Гамильтон Питер Ф. - Страница 177

Через два часа после выезда из офиса он достиг сектора 12-GH-B2, который включал двенадцать водорослевых полей, чья продукция была генетически приспособлена для производства биодизеля. Гвен Бессет, менеджер района, ждала Адриана в конце дороги, сидя в джипе с включённым обогревателем. Она была беременна и куталась в плотное пончо.

– Спасибо, что приехали, – сказала она. – Региональный менеджер твердил, что все заняты.

– Все в порядке. Думаю, кто-то из управляющих моего уровня должен собственными глазами убедиться, каковы последствия.

Адриан работал с Гвен вот уже больше семи лет и доверял её суждениям. Если она говорила, что есть проблема, то, скорее всего, та была серьезной.

Они прошли по насыпи у первого водорослевого поля и остановились на самом краю. Адриан окинул взглядом круг воды, покрытой жижей, диаметром километр. Даже в тусклом красном свете он видел, что поле сделалось крапчатым. Темные пятна появлялись на неровной поверхности как будто бы случайным образом. Они варьировали от двух метров до пятидесяти. Большинство располагалось в непосредственной близости от громадной вышки, стрела которой продолжала двигаться, как будто её и следовало винить в их распространении.

– Мёртвые зоны появились этим утром, – сказала Гвен. – Едва ли стоит удивляться. Водоросли не создавались для таких температурных условий. Их рост замедлялся всю неделю. Добыча сильно просела.

– Да, – согласился Адриан. – На двадцать процентов, как мы узнали вчерашней ночью. Сам Августин заметил эту цифру. Но это… нехорошо.

Они прошли вдоль края до вышки, и снег клубился вокруг них. Впервые сладковатый сернистый запах водорослей почти не чувствовался, разбавленный холодным воздухом. Адриан проследил, как снежные хлопья падают на поверхность поля и медленно растворяются.

– Вы же нас вытащите? – спросила Гвен. – Если дела пойдут совсем плохо? Я хочу сказать, фермы уже потеряли весь урожай. Они говорят, что цитрусовые рощи не продержатся в таких погодных условиях больше двух недель. Все придется сажать заново, когда солнечные пятна закончатся. Но в логистической цепи не заложен такой большой резерв.

Адриан остановился возле громоздкого механизма, который полз вдоль бетонной ограды, и толстые вальцы едва вращались. Моторы внутри корпуса издавали громкий скрежет, какого он раньше не слышал, – как будто в осевых подшипниках полным-полно песка. Он посмотрел на Гвен, которая сложила руки на большом животе.

– Если дойдёт до такого, мы позаботимся о том, чтобы вывезти отсюда всех работников.

– Спасибо, Адриан, рада это слышать.

Он указал на корпус двигателя.

– Так что тут происходит?

– Сопротивление, – просто ответила Гвен. – Водоросли замерзают. Это мешает впускным устройствам втягивать, и они начинают работать как бульдозерные щиты. Система не может справиться с инерцией такого рода; нагрузка, которой она подвергается на наших глазах, с лихвой превосходит заданный допуск.

– Охренеть! – пробормотал Адриан.

Они поднялись по короткой металлической лестнице на мостки, которые простирались на все пятьсот метров вдоль верхней части механизма. Глядя на водоросли сверху вниз, он увидел, что цветущий слой, обычно похожий на кашу, замерзает, становится жёстким и малоподвижным, с трудом проходит сквозь насадки впускного устройства. Вдоль впускных сетей начали собираться длинные складчатые холмы. Вот что мешало стреле работать.

– Везде так? – спросил он.

– На каждом поле в этом секторе, я осмотрела их все. Это означает, что на остальных водорослевых полях по всей равнине Джарроу происходит то же самое. Водоросли умирают, а механизмы ломаются. Адриан, надо что-то делать. Мы можем заново засеять водоросли, когда солнечные пятна прекратятся. Но заменить все вышки, какие принадлежат «НИ»? Это будет стоит дороже, чем моя элка может посчитать. Компания хоть застрахована на случай такой катастрофы?

Адриан с мрачным лицом уставился на умирающее водорослевое поле. Какие бы варианты он ни перебирал в уме, отрицать правоту Гвен было невозможно. Он велел элке позвонить Августину, используя самое надежное шифрование из доступных. Он даже не предполагал, что когда-нибудь будет звонить по такому поводу, и понадобилась вся сила духа, чтобы не передумать и пройти через все фильтры безопасности. Даже Норту-2 не полагался мгновенный прямой доступ к Августину. Но в конце концов его элка приняла звонок.

– Адриан, – признал его Августин. – Вижу, ты в полях. Что я могу для тебя сделать?

– Прости, отец, но нам надо остановить производство биойля. Полностью.

Без семи минут шесть следящая программа, получавшая трансляцию с тралов вдоль Беншем-роуд, предупредила Йена, что Таллула Пакер вышла из своего офиса. Тем вечером шел дождь, так что она открыла зонтик, сказала коллегам «до свидания» и поспешила на станцию метро «Гейтсхед».

Он знал, что она направляется прямо домой, в единоград Сент-Джеймс; запущенные в транснет программы-перехватчики дали ему полный доступ ко всем звонкам, которые она сделала в тот день. Большинство были связаны с работой и оказались лихорадочными, что неудивительно для дня, когда «НИ» и прочие члены Большой Восьмёрки производителей биойля с Сент-Либры объявили о закрытии своих водорослевых полей. Однако несколько звонков были от подружек, которые уговаривали её развлечься с ними вечером. Она вежливо отказала всем, заявив, что ещё не готова к такой восстановительной программе. Слишком мало времени прошло после того, что сделал он. Даже её мать звонила, неуклюже выразив свою озабоченность тем, что с помолвкой покончено.

Следящие программы Йена не выпускали из вида и Бориса Аттенсона. Этим утром он вышел из полиции, заплатив залог, и экспрессом вернулся в Ньюкасл. Звонки, которые перехватил Йен, выявили, насколько недовольны его начальники из банка, но, учитывая неразбериху, весь день творившуюся на финансовых рынках, о его неблагоразумной выходке в правлении должны были быстро забыть. Борис даже поработал несколько часов в офисе после обеда.

Теперь следящие программы показывали, как Борис входит в единоград Сент-Джеймс со стороны Баррак-роуд и, отыскав столик в баре «Траворл», заказывает кофе. Траловый сенсор в баре был хороший, Йен смог увеличить изображение и разглядеть тонкую пленку пота на лбу Бориса. Нервный, отчаявшийся человек собирал всю смелость. Вскоре, выпив кофе лишь до половины, Борис подозвал официантку и заказал скотч.

Йену только это и требовалось. Лучше не могло получиться, даже если бы он сказал Борису: «Пожалуйста, иди и выставь себя полной задницей, ведь так ты сможешь окончательно испортить отношения».

Йен открыл верхний ящик стола и вытащил коробку с уликами, которую утром забрал из хранилища Маркет-стрит. Покинув участок, он направился на станцию «Монумент» и по первой линии добрался до станции «Сент-Джеймс».

В жилых зонах единограда Сент-Джеймс было мало внутренних тралов, но из-за убийства в квартире 576-Б Сид приказал нанести смартпыль в коридоре снаружи и напрямую подключить её к полицейской сети. Шанс, что убийца вернётся на место преступления, почти нулевой, но в расследовании, привлекшем так много властных структур и ресурсов, лишний терминал был сущим пустяком.

Йен прибыл в Сент-Джеймс через семь минут после того, как Таллула вернулась домой. Он покрутился в главном вестибюле, наблюдая за Борисом через сетку. Наконец банкир встал и прошел через коммерческий пассаж единограда к ряду лифтов с ограниченным доступом. Он сохранил свой код – двери открылись перед ним. Йен направился к лифтам в вестибюле, где воспользовался своим полицейским кодом.

Трал в коридоре показал, как Борис медлит возле квартиры 576-Б. Он больше не мог звонить Таллуле напрямую; после восьми мучительных звонков этим утром она наконец-то велела элке запретить ему доступ к своему адресному коду. Поэтому Борису пришлось смиренно нажать кнопку звонка, а потом, не дождавшись ответа, постучаться в дверь, хоть это и пережиток девятнадцатого века. Но сработало; дверь открылась, и показалась усталая Таллула, чье выражение лица менялось от гнева до смятения. Борис немедленно начал умолять и почти насильно прорвался внутрь. Таллула захлопнула дверь.