Жил-был мент. Записки сыскаря - Раковский Игорь - Страница 24

А её настоящая любовь училась на одном курсе. Занималась плаваньем. Была личностью целеустремлённой, и пророчили эту личность в сборную СССР. В один совсем непрекрасный день Машино обожание, которому она жарила картошку с салом — это углеводы и белок и это необходимо!

И Он сказал, слегка потупив глаза:

— Мы должны расстаться. Тренер так сказал.

Вопрос «почему» Маша не задала. Тренер — это Царь и Бог.

— На меня глаз положила массажистка сборной

Союза.

Маша поняла и не поняла. Молча кивнула, и, расплескав кефир и опрокинув соседний столик, вышла из буфета.

Вечером она решила лишиться девственности. Назло тренеру, неудавшейся любви и всем остальным, что придумали этот дурацкий мир.

И пошла на танцы.

Машу никто не приглашал. 46 размер обуви, 178 см роста, отсутствие косметики и короткая стрижка не давали шансов быть приглашённой на танец. Но один решился. Что с него взять, будущий артист цирка. Акробат. Из тех, которые стоят наверху. Его бросают. Ему аплодируют! Тех, кто стоит в партере, не запоминают. ОН

и только Он.

Заморыш на диете.

Маша ему была благодарна. Она отдавалась танцу. Партнер был ловок и вел её. Жизнь обрела краски.

На скамейке в тёмном углу парка акробат обнимал Машу и шептал, слегка брызгаясь слюной, Такие слова! Поцелуи были жаркими, пальцы артиста — холодными. Когда эти пальцы акробатически проникли под Машины трусы, то ей стало щекотно и неловко.

— Отстань.

Но будущий артист впал в раж и не понял.

Маша его стукнула. Артист хрюкнул, булькнул и, выплюнув зуб, затих.

***

Телефонограмма из 52 больницы пришла рано утром в отделение милиции, в ней сухо сообщалось, что в приём­ный покой был доставлен гр. К, с переломом, ну и далее по тексту.

Маша, вспомнив фильм «Брильнтова рука», тихо утирая слезу, причитала:

— Не виноватая я, он первый начал!

Стул под ней скрипел и грозил рухнуть.

«Господи, за этот стул меня старшина загрызет», — с тоской думал злой и невыспавшийся опер.

Пингвин потерялся

Если кто думает, что сыщик начинает рабочий день с чистки пистолета или разгадывания заморочек в стиле гражданина Ш. Холмса, он ошибается.

Утро начинается в канцелярии, там бедолага получает заявления граждан. И ломать голову, какой мудак эту лажу зарегистрировал и что с этим делать, чтобы не испортить Госпожу Статистику.

И вот я получил заявление гр. О.О.О., адресованное в ЦК КПСС. Из ЦК письмо ползло ниже и ниже, цвета чернил менялись, а угрозы становились страшнее и страшнее. Прокуратуре РСФСР — разобраться и доложить! — зам зама секретаря ЦК КПСС Пупкин! МВД — разобраться и доложить! УУР МВД ССР — в кратчайшие сроки! ГУВД Мосгорисполкома — взять на контроль! Прокурору Москвы — разобраться и доложить! Нач. МУР ГУВД Мосгорисполкома в кратчайшие сроки — разобраться и доложить!

В самом низу, скромно написано — ст. инспектору МУРа Барбосычу срочно провести разыскные мероприятия и доложить. Дело на контроле!!!

Что было написано в заявлении, понятно было с трудом. Весь лист был перечёркнут надписями начальников. Чувствуя себя сыном всех капитанов Грантов, с трудом разобрал «У меня пропал пингвин» и адрес — Дом Полярника. Начальник отдела грозно сказал: «Одна нога здесь, другая там. И возьми Гену, прогуляешь бедолагу». Гена был курсантом Высшей школы милиции и другом внука Будённого. С последним они пили беспробудно, допившись до того, что стали проверять билеты в вагоне Московского метрополитена. При задержании внук обещал порубить всех в капусту, а Гена ржал, изображая коня будёновской породы. Чем закончилось? Инспекция по личному составу велела объявить выговор милиционерам за несанкционированное задержание…

И мы с Геной пошли по бульварам. Дом Полярника был жёлтым вычурным зданием. Встретила нас серьёзная бабушка, провела в квартиру, где на стенах висели фотографии укутанных в меха полярников, а в углу прихожей стоял полутораметровый якорь.

Старушка переписала наши фамилии, обозвала приятными молодыми людьми и поведала, что Пиня, подарок мужа, жил вон там, жест в сторону холодильника, что Пиня был её лучшим другом и вот несчастье — пропал!

Гена пожевав губами, тихо спросил: «Извините, гражданочка, а гадил он где? На кухне?»

Бабуля отшатнулась: «Пиня! Гадил!? Да я тебя!»

— Бабуля! Да мы тя, с Будённым…

Пиня, весь в пыли, нашелся за холодильником. Упал, бедолага.

На прощанье он кивнул нам пластиковым туловищем. А Гена подытожил: «Хоть и муж у неё знаменитый полярник, но бабка — типичная контра!»

Пм или семейное

счастье

Володя К. был сыскарем от Б-га. Работа для него была всем. А семейная жизнь не ладилась. Не помогали даже визиты замполита. Да и какой жене понравится жить с мужиком, который может пропасть на пару-тройку дней, прийти в гусарском стаканчике и, не моргнув глазом, сказать: «В засаде я был, милая. В засаде!» Или припрётся в порванном пиджаке, а пятна на рубашке будут непонятного цвета. Попытка обнять и прижать решительно пресекалась. Ибо пахло после работы от К. — ну просто воняло («внутренние органы», сами понимаете). А один раз — О УЖАС! — пахло духами.

В тот день Володя дежурил по конторе. Дежурство было тихое. Так, бытовуха: утром жмурик, чуть позже парашютист. Рутина с писаниной.

Его жена позвонила в середине дня. Настроена она была романтично, предложила посидеть, поболтать за кружкой пивка в парке Кой-Кого, и после этого будет им мир и согласие.

«Барбосыч! Выручай! Подежурь!» Отказаться было невозможно…

Два часа пролетели незаметно. Вова со своей женой чинно-благородно вышагивал к выходу из парка. За кружкой пива был заключен мир на все времена.

И вдруг с боковой аллеи вывалился милый такой мужичонка. Увидев Вову, крутнулся и побежал. А что ещё делать человеку, находящемуся во Всесоюзном розыске, при виде крёстного? А что делать бедолаге оперу — бежать после пива тяжело, стрелять — нельзя (не в Америках!).

Вова поступил просто, достал Макарыча и, выщелкнув магазин (это он так в рапорте написал), бросил тушку пистолета в стаера. Макарыч, вырвавшись из рук опера, с радостным чмоком влетел в основание черепа бывшему разыскиваемому, а ныне задерживаемому. С криком «Попался, гнида!» Вовка упал на мужика, одной рукой подгребая к себе пистолет, а другой держа за шиворот. Подбежавшая жена К., заверещала: «Володя, он живой?!» — «Молчи дура! Я на покойников не сигаю!»

Короче, приехала патрульная машина, следователь, начальство и понеслось…

Домой Володя попал под утро. В состоянии среднего алкогольного опьянения.

Его никто не встречал.

Стажёр

Утро началось тем, что мне дали стажера. Он был худощав, спортивен и очкаст. Учился в Высшей школе милиции, что на ул. Волгина. И мечтал работать в МУРе.

А на Москву опустился Великий Мор.

Для начала мы поехали к магазину. На тротуаре около дверей магазина лежал старик. Из авоськи торчало горлышко разбитой бутылки. И белела лужица разлитого кефира. Протокол осмотра трупа я написал легко и быстро. Пара доброхотов дала показания, что старик упал и не шевелился больше. Отзвонился в контору, что бытовое.

Через 10 минут рация квакнула, что на Лихоборских буграх, возможно, труп в квартире. Дверь слесарь ЖЭКа открыл, и мы вошли в квартиру. Бабулька сидела на алтаре гигиены. Мёртвая. И давно. Запах был соответствующий. У стажёра в глазах стояли слезы, а пальцы зажимали нос. Нос синел. Приехала скорая, моя любимая 14 подстанция. Щедро налили специального средства от запаха. Рекомендую. Называется Спирт Неразбавленный. Написал Протокол, получил справку от скорой, что труп бабушки — действительно труп.

Через некоторое время рация ожила и сказала:

— Чёрт знает, что творится! Висельник в доме, напротив платформы «Моссельмаш».