Сборник Попаданец (СИ) - Мельник Сергей Витальевич - Страница 299

Какова позиция? Вот вам и грань человечности, паскудство бытия и личной мотивированности идущих мимо. У меня есть цель, у меня дела, мне нужно идти вперед и я не могу… простите… не могу остановиться, чтобы дать вам шанс на жизнь! Мне нужно идти! Мне нужно…

Мерзко, ох мерзко было на душе, и далеко не мне одному. Даже вампиры в своей теперь животной агрессии и жажде крови не могли отринуть былую суть человеческой природы, в себе оставаясь безучастными до конца.

Среди всего этого хладнокровным спокойствием, просто феноменальной выдержкой и способностью абстрагироваться от окружающей действительности, мог только Аль похвастаться, который, надо отдать ему должное, работал не меньше нашего, принося пользы на порядок больше всех нас, вместе взятых. Алхимик, ребята, это мощно. Наши запасы лекарственных препаратов подошли к концу буквально за считаные дни, не хватило и на неделю. И вот тут-то нам на помощь пришел недюжинный интеллект и профессионализм этого паренька, который на походном костре из придорожных растений извлекал такие ингредиенты, что даже я пожимал плечами, признавая его превосходство над мои правоведеньям и основами знаний упорядоченной химии своего мира.

К середине третьей недели пути апатия и безразличие настигли и меня. Стало просто все равно, стало пусто в сердце, а в душе наступил покой. Я не могу большего сверх того, что необходимо, не будь здесь и сейчас меня, моей малой толики помощи, даваемой страждущим, на тот свет отправилось бы в разы больше людей, так что винить себя в чужой войне я более не был в силах.

Хотя винить меня и без меня было кому. Это было внезапно пугающе и отрезвляюще страшно. Пошатываясь от усталости, я тащил после практически бессонной ночи целый ворох окровавленных тряпок, распущенных на полоски бинтов, чтобы простирнуть все это в ближайшей речушке. Прачек у нас не было, полное самообслуживание, а после простирывания все это кровавое месиво предстояло еще и выварить, дабы хоть как-то убить инфекционную заразу из загноившихся ран.

Воздух был приятно прохладен, ночью прошелестел по еще плотной, но местами уже желтеющей листве легкий дождик, дышалось сладко и хорошо, так что я довольно быстро добежал до мягкого ската ровной песчаной отмели, где пришлось снимать сапоги и закатывать штанины, чтобы войти в воду. У берега было слишком мелко, и я рисковал измазать бинты придонным илом, а вот зайдя чуть глубже, в довольно уже прохладную воду, тряпки удавалось выстирывать куда как эффективней. Правда, легкое течение размотало окровавленные лоскуты на длинные белесые полосы, которые приходилось придавливать ногой, чтобы их не унесло, но это трепетание ткани на течении сказывалось на качестве моего труда.

Внезапность случившегося, а также моя рассеянность и полное невнимание к предупреждению Мака, имело ошеломляющий эффект. Резкий мощный всплеск холодной воды, этакий бурун водоворота вывернулся мощью волн, заставив меня пошатнуться, а в этот момент тонкие белесые руки из-под воды каменной хваткой вцепились в щиколотки, окончательно сбивая с ног.

Вода захлестнула меня холодной темнотой с головой, я потерял опору, уходя под воду и в панике пытаясь вырваться на поверхность, но ворох бинтов, а также сильные руки упорно тянули меня куда-то прочь в темноту пугающей глубины. Жуткая паника накатила безумством истерики, последний вдох перед погружением был ничтожно мал. Живительного воздуха было катастрофически мало, я как умалишенный пытался отмахиваться руками и ногами, в какой-то момент сквозь мутную толщу воды встретившись взглядом с мелово-белым лицом женщины, бесстрастно смотрящей на мои мучения и своими руками тянущей меня к смерти.

Наступила та секунда, когда разум отказал полностью, судороги и боль сковали меня, когда испуганное тело все же вдохнуло холод воды в легкие, втягивая ее болью и мукой. Даже не возьмусь предполагать, сколько же на самом деле длилась эта агония, однако в какой-то момент я осознал, что руки, до этого безжалостно давящие меня ко дну, больно ударяют меня по спине, заставляя выйти воду из нутра грудной клетки с жутким спазмом. Я кашлял и трясся, как осенний лист на ветру, голова гудела, и перед глазами плыли круги, грозя сознанию выходом в забытье. Стоя на карачках у кромки берега, я выплевывал из себя с хрипом воду, пытаясь хоть немного отдышаться.

— Дыши, — мягко, полушепотом мне на ушко шептала женщина, все так же бесстрашно глядя на мои мучения. — Дыши, Ульрих Рингмар, ты будешь жить, тебе еще рано умирать.

Руки обессиленно подогнулись, и я распластался на влажном мокром песке, вперемешку с илом ощущая холод воды, плещущейся о мои ноги. С трудом удалось перевернуться на спину, делая полноценные, но еще болезненные вдохи живительного кислорода, чтобы посмотреть на своего мучителя и спасителя в одном лице.

Утонченная грация сильного обнаженного белого тела, четкая геометрия острых скул и влажная шапка огненно-рыжих волос с дополнением из больших и глубоких колодцев кристально-ледяных голубых глаз.

— Гарпида… — с трудом вытолкнул я из себя единственное слово, не в силах пошевелиться.

— Королева, — с какой-то нежностью и одновременно злостью прошептали ее губы мне в лицо, когда она низко склонилась надо мной, придавив большой и тяжелой обнаженной грудью к земле. — Домой собрался, мальчик?

Тонкие сильные пальцы медленно блуждали по моему лицу, словно изучая его. Она навалилась сверху на меня, тяжко придавив к земле и не давая пошевелиться.

— Не все будут рады твоему возвращению, барон. — Первый намек на легкую улыбку коснулся ее губ. — Ты даже не представляешь насколько.

— Что тебе нужно? — Я активировал защиту Мака от возможных высоких голосовых модуляций данной особы. — Мести?

— Нет. — Она поднялась с меня, вставая на изломленный, красивый разлапистый маховым плавником хвост, где каждая чешуйка выглядела словно отполированная золотая монетка. — Но за тобой должок, помни об этом.

Помни об этом. Да уж тут забудешь! Красивое, дышащее мощью тело филигранно ушло в муть воды, оставляя меня в одиночестве лежать на берегу, перевитого с ног до головы, словно мумия, измазанными кровью тряпками.

Вот так, по собственной неосмотрительности и из-за расхлябанных чувств окружающей меня смерти я сам чуть не стал бездыханным трупом, о чем мне недвусмысленно намекнула гарпида своим внезапным и совершенно неожиданным визитом.

Расслабляться нельзя. Хватит уже жевать сопли и ковыряться в себе, жалея окружающий и бездушный человеческий мир нелепых и бездумных страстей. Есть цель, поставлены задачи и существует жесткая необходимость выполнения возложенных обязательств.

Я абстрагировался от окружающей действительности, дав четкую команду своим спутникам выполнять лишь малую функцию своей легенды, и то лишь в случаях, когда этого избежать было уже нельзя, в связи с возможным крахом легенды. Так было нужно и так стало, особенно с учетом того, что дальнейшие дни нашего пути уже все больше и больше стали перемежаться остановками не для раненых регулярных войск короны, а для небольших группировок мятежного союза знати и бестиаров. Именно в эти дни я невольно осознал всю масштабность разыгравшейся картины, а именно то, что корона здесь и сейчас была в меньшинстве. Корона явно уступала армии мятежников, и чем дальше на север, тем более пугающей становилась людская масса, последовавшая призыву к свержению короля.

Естественно, нас останавливали, естественно, нас допрашивали, но легенда работала, и работала хорошо, ибо стоны раненых не нуждаются в переводе и мотивации либо же в политических и нравственных идеях. Они понятны без слов, а малейшее избавление и минимальная порция надежды для умирающего товарища дорогого стоят, посему наш обоз пусть и медленно, но верно шел к передовой, разменивая недели и километры пути, отмечая их свежими могилами и новыми порциями окровавленных бинтов.

Я немного поплыл во времени, потеряв счет неделям, лишь машинально отмечая усиливающиеся по ночам холода и то, что местность вокруг становилась менее обжитой и не так резала глаза сожженными деревнями с обезображенными вздувшимися трупами местных жителей на дорогах.