Ледовые пираты - Гузманн Дирк - Страница 58

— Лев, — определила Кахина. — Как тот, которого мы видели раньше. А вон там еще один.

И правда, у входа по обе стороны были установлены две статуи, несмотря на свою седую древность, все еще отливающие прежней красотой. Гораздо более бедной по сравнению с ними оказалась дверь, которую они охраняли: грубые, на скорую руку сколоченные доски. С первого взгляда было понятно, что до этого они служили какой-то другой цели. Создавалось впечатление, что дверь делалась в спешке.

Между досками зияли широкие щели. Альрик попытался заглянуть в них, но две тьмы, с той и этой сторон, были как сестры-близнецы — различия никакого.

— Что бы нас там ни ждало, мы должны сейчас же повернуться к этой двери спиной, — серьезно сказала Кахина. — Эти львы поставлены здесь не просто так, они — предупреждение. Давай вернемся назад, Альрик, мы и без того уже в достаточно тяжелом положении.

Ответом ей был треск сырого дерева. Альрик держал в руке кусок того полена, что стало им факелом. Он потряс другой частью, и из нее посыпалась деревянная труха.

— Это долго гореть не будет, — пояснил он. — Древоточцы. Нам придется заглянуть внутрь — не найдем ли мы там чего-то лучшего? Эти львы нам не повредят.

Он уверенно погладил одного из хищных животных по голове и сразу же ударил ногой по ветхой двери так, что дерево затрещало и обвалилось.

Факел Альрика с трудом освещал эту каморку. Открывшееся пространство было таким узким, что меньше уже невозможно. Казалось, его поспешно выдолбили в камне. Здесь тоже рядами выстроились фигуры львов, и каждый шестой из них показывал свои зубы. Между рядами в середине помещения виднелось возвышение высотой до бедра человека, а на нем — Альрик поднес факел поближе — да! — стоял саркофаг. Но сделан он был не из дерева и не из камня, и на нем отсутствовала крышка. Весь этот куб, казалось, состоял из одного сплошного блока. Что же это был за материал?

Руки Кахины уперлись в грудь Альрика.

— Зуль Карнайн! — с дрожью в голосе прошептала она.

Снова прозвучало это имя! Альрик начинал думать, что его знал каждый египтянин.

— Да кто такой этот ваш Зуль Карнайн, клянусь нитью Скульды!

Альрик был на грани потери терпения. Ему так хотелось снова услышать шум моря! А приходилось тратить время, шагая по этой затхлой гробнице и прислушиваясь к молчанию мертвых да еще к колдовским словам королевы пустыни.

Кахина, казалось, не услышала его вопроса. Она взяла у него из руки горящее дерево, подошла вплотную к таинственному кубу и бережно провела пальцами по поверхности, которая оказалась гладкой, как лед, и слегка поблескивала. Судя по слою пыли на поверхности, куб стоял здесь, внизу, уже многие столетия.

— Давай-ка оставим это в покое, — предложил суровый норманн. — Кто знает, что за несчастья спрятаны там внутри. Лучше посмотри, нет ли тут дерева. Надеюсь, мы найдем что-нибудь, что сможет заменить нам настоящий факел.

Но Кахина не реагировала на его слова. Как завороженная, она смотрела на этот странный объект. Там, где она стерла пыль, куб, казалось, засветился молочно-белым светом.

Встав рядом с ней, Альрик проследил за ее взглядом.

И действительно, скорее всего это был какой-то камень. Казавшийся, однако, неестественно прозрачным.

— Камень, через который можно видеть? — вырвалось у Альрика, и он нагнулся над его поверхностью, чтобы заглянуть в саркофаг.

Внутри обрисовалось чье-то лицо. Альрик даже отпрянул, приняв его за собственное отражение. Поняв, что это лицо мертвеца, он успокоился.

— Мы нашли его! — Кахина изо всех сил старалась подавить волнение в своем голосе.

— Если ты мне немедленно не скажешь, что все это значит, я тут же, на этом месте потушу огонь, — потребовал Альрик. Хотя он тоже не мог оторвать взгляда от лица, которое словно плавало внутри почти прозрачного камня.

— Ты видишь эти латы из спрессованного золота? — спросила Кахина. — Македонскую звезду со столькими особенными лучами, как лезвия?[27] Знаменитый шлем? Тут возлежит Зуль Карнайн — «Двурогий»! Он вернулся!

Она потерла себе щеки и выдохнула:

— Начинается новая эпоха.

Альрик наморщил лоб: откуда ему было знать, что это значило?

— Рогатый господин… — стал он подыскивать слова. — Но разве не так вы называете врага своего бога?

— Да нет же! — Кахина покачала головой. — Зуль Карнайн — это имя из такой древности, когда еще и христианства не было. Его называли так просто потому, что он носил военный шлем с бараньими рогами.

Перед внутренним взором Альрика возник барельеф из церкви Святого Марка. У изображенного там человека на голове тоже были бараньи рога.

— Когда человек, лежащий в этом гробу, был жив, — добавила королева амазигов, — он был известен под своим настоящим именем. Его звали Александром. Это — Александр Македонский.

Часть III. Голова дракона

Март 828 г. от Р. Х.

Глава 25

Пустыня перед Александрией

— Я, трибун Риво Альто, требую верховое животное, отвечающее моему статусу! — неистовствовал Бонус.

Он ехал верхом на осле между двумя воинами наместника. Животное страдало одышкой, хромало, а из его ушей сочилась жидкость нездорового вида. Но слова Бонуса терялись между песчаными дюнами. Его сопровождающие ехали на гордых верблюдах, на уздечках животных высоким серебристым звоном позвякивали колокольчики, этот звук перемежался с бряцанием копий и сабель, висевших на верблюжьих боках. У одного из воинов был длинный лук, а в колчане столько стрел, что козья кожа натянулась, грозя разорваться. «Берберы, — подумал Бонус, — вряд ли смогут оказать сопротивление таким воинам».

Он еще раз обратился к великану, который высоко и прямо сидел, как на троне, на спине верблюда, покачиваясь в такт шагам животного, словно мачта корабля на волнах. Его звали Якуб, и это было все, что Бонус знал о нем. Время от времени Якуб указывал на какое-то примечательное место на территории, на необычную конфигурацию скал, особенно высокую песчаную дюну или скелет верблюда и спрашивал, помнит ли их Бонус. Греческий язык Якуба был грубым, как дубовая кора, Бонус в конце концов отказался от своих попыток первым начать разговор с ним. Он предпочел лишь молча кивать — этого было достаточно, чтобы и дальше продвигаться вглубь пустыни.

Больше всего наместнику Абдулле хотелось сразу же отправиться туда со всем своим войском, чтобы захватить берберов в их убежище. Но именно Якуб призвал его к разуму. Для начала достаточно было небольшого авангарда. Что если чужестранец на самом деле служил берберам и заманивал их в западню? Не только наместник Абдулла, но и сам Бонус отнесся с пониманием к такому возражению. С него было достаточно чувствовать себя частью разведывательной группы, ни в коем случае трибун не хотел быть втянутым в бои между сарацинами и берберами. Когда обе стороны скрестят клинки, Бонус наверняка уже будет управлять «Висундуром», щелкая плетью над головами Ингвара, Магнуса, Джамиля, Яа и всех остальных. А его сарацинская стража будет ему в этом помогать.

Оставалось лишь разыскать лагерь берберов. Однако пустыня оказалась полной тайн в не меньшей степени, чем море. Бонус несколько раз ошибался, и группе приходилось возвращаться на прежнее место. Хотя Якуб вел себя тихо, искры в его глазах придавали Бонусу стимул сосредоточиться на редких и скупых ориентирах, чтобы самому не оказаться скелетом, торчащим из песка, как дорожный указатель, если уже вскорости берберы не будут найдены.

Вечером разведывательная группа добралась до гребня еще одной дюны — и цель оказалась уже у них под ногами. Бонус моментально узнал очертания скал, светло-красным цветом выделявшихся на фоне серого вечернего песка. Их острые пики и гребни напоминали ему грубо вытесанную из камня фигуру сидящего льва.

— Вон там, — указал Бонус, обращаясь к Якубу, ощущая облегчение оттого, что чувство ориентации его не подвело.