Ледовые пираты - Гузманн Дирк - Страница 36

— Выпейте свою каффу, — сказал Джамиль, пытаясь отвлечь его от хозяйки. — Горячая она вкуснее всего.

Хозяйка кивнула и ушла. Бонус был уверен, что заполучит ее, если сунет ей два динара, а может, и одного будет достаточно. Он посмотрел ей вслед и подергал себя за бороду.

— Вот! — Джамиль подсунул ему кружку под самый нос. — Это пробудит твои жизненные силы.

— А что это такое? — Бонус покачал напиток в кружке и наморщил нос.

— Каффа, — сказал Джамиль и шумно отпил из своей кружки. — Напиток с юга. На вкус немного горьковатый, но он такой… как это называется, Магнус?

Однако карлик тоже с отвращением смотрел в кружку.

— А что, вина они здесь не наливают? — обреченно поинтересовался он и осторожно отставил свою каффу на коврик. Он смотрел на это пойло так, словно оттуда в любой момент может что-нибудь выползти.

Терпение Бонуса лопнуло.

— Да как вам вообще удалось так долго продержаться, плавая по морю? Вы позволяете себя обманывать всяким мошенникам и платите деньги за какую-то навозную жижу.

Бонус еще раз принюхался к жидкости и бросил кружку в стену. Глиняная емкость разбилась, коричневый напиток растекся по изображению легко одетой танцовщицы, нарисованной неумелой рукой на досках стены.

— Вот! — Джамиль вскочил на ноги и хлопнул рукой по мокрой картине. — Это — кедр. Он повернулся к хозяйке и крикнул ей несколько арабских слов. Однако темноволосая женщина лишь покачала головой и вернулась с тряпкой, чтобы протереть запачканную стену.

— Она говорит, что не знает, откуда сюда попало это дерево, а рисунок здесь был всегда, — перевел Джамиль. Он внимательно посмотрел на дерево. Затем осмотрел все помещение, поднял взгляд к потолку и прошелся вперед-назад. Наконец остановился перед Бонусом и Магнусом.

— Если они все здесь делают из кедрового дерева, мы можем найти свою мачту в одном из таких заведений, — проговорил араб.

— Кедровое дерево, хм, — пробормотал Магнус и скрестил руки на груди.

Джамиль все еще рассматривал потолок, хранивший секреты своей конструкции под светло-желтым слоем глины.

— Кедровое дерево, — произнес худой араб, обращаясь, как казалось, к потолку, — в воде становится тверже и держится дольше. Это именно то, что нам нужно. Кедр в воде…

— Дурачье! — выругался Бонус. — Вы хотите снести дома, чтобы добраться до трухлявых балок?

— Для того чтобы отремонтировать «Висундур», я снес бы целую гору, — сказал Магнус. — По крайней мере, пока ты будешь платить за это.

Бонус не собирался позволять какому-то карлику издеваться над собой. Он встал и пошел к выходу из таверны. Перед дверью он отвел рукой в сторону занавес, и яркий свет проник в полутьму помещения.

— Скорее мы оставим мощи святого Марка в этом аду, — сказал он, оглянувшись, — чем я заплачу хоть одну монету за ваши сумасшедшие идеи. А за эту мочу ослицы, — он кивнул в направлении стенки, с которой до сих пор стекал напиток, — вы заплатите сами.

Когда Бонус вышел на улицу, ему показалось, что хозяйка бросила на него заинтересованный взгляд. «Может, этой ночью заглянуть сюда еще раз?» — мелькнуло в голове у трибуна, и он ускоренной походкой направился в порт.

Рассказчик историй возносил руки вверх и вращал глазами. Это был седой старик, но его жесты напоминали движения танцора. Палка, на которую он опирался при ходьбе, становилась ему то мечом, чтобы фехтовать против воображаемых врагов, то телом возлюбленной. Затем он укладывал свой посох на землю и балансировал на нем, дабы убедительнее изобразить мост над пропастью. И все это время голос египтянина менялся в настолько широком диапазоне, каким только мог обладать человек.

Альрик не понимал ни слова, он вообще хотел пройти мимо, это малышка Вали потащила его на представление. Девочка была одной из тех, кто заполонил «Висундур». Она сама вызвалась проводить их к церкви Святого Марка. Однако по пути маленькая провожатая, голова которой едва доставала Альрику до локтя, словно окаменев, остановилась перед человеком, который рассказывал эти истории. Поскольку ни Альрик, ни Ингвар не знали, куда идти, им не оставалось ничего иного, кроме как пялиться на циркача, надеясь на то, что Вали вскоре устанет от этого представления.

— Давай возьмем малышку на руки и понесем ее дальше, — предложил Ингвар.

— Думаешь, каким-то чужакам позволят тащить по улицам кричащую египетскую девочку? — усмехнулся Альрик. — Я бы сначала хорошо подумал.

Ингвар фыркнул, но ничего другого предложить не смог. Как и дюжина других детей, Вали стояла, словно зачарованная, перед сценой рассказчика, слушая его истории с блестящими глазами.

— О чем, как ты думаешь, он рассказывает? — указал Альрик на сцену.

Ингвар переступил с ноги на ногу.

— Откуда мне знать? — огрызнулся он. — Я не говорю на языке Джамиля. И, судя по тому, как это воспринимается на слух, у меня вряд ли когда-нибудь пробудится такое желание.

Стараясь не тратить время без пользы, Альрик рассматривал конструкцию строения. Рассказчик выбрал себе место на краю дороги в окружении целой колоннады — рядов гранитных колонн неизвестной древности. Похожие колонны Альрик видел в Константинополе, но там они были, что ни говори, изящнее, и находились только внутри дворцов и базилик. Здесь же они стояли под открытым небом, подпирая лишь воздух и облака.

— Похоже, на этом месте когда-то стоял огромный дом, — сказал Альрик, обращая внимание Ингвара на колоннаду. Он громко посчитал колонны и добавил: — Очень большой.

Перед сценой послышались шаги. Рассказчик историй схватил свою палку, зажал ее под мышкой и закачался, очевидно, изображая раненного в бою человека.

«По тому, как этот человек размахивает руками, — отметил Альрик, — видно, что он ни дня не был в настоящем бою». Перед лицом театральной смерти, которую изображал египтянин, воспоминания о тех днях заставили встать дыбом седые волосы на руках Альрика. Он крепко сжал губы, его клятва оставалась прежней: он никогда больше не будет служить мечу. Этот зарок распространялся на его сыновей, его товарищей, на всю команду.

Когда Вали вернулась к ним, она вытирала тыльной частью руки слезы, выступившие на глазах. Альрик указал пальцем на рассказчика, которому некоторые зрители бросали монеты, другие рылись в карманах своих кафтанов и клали на импровизированную трибуну финики и орехи. В ответ на вопрошающий взгляд Альрика девочка произнесла что-то, что на слух воспринималось как «зулькарнайн». Она четыре раза повторила это, сопровождая слова широкими жестами.

К своему сожалению, ни Альрик, ни Ингвар так и не поняли, о чем шла речь в этой истории.

Оказалось, что церковь Святого Марка находилась всего лишь в нескольких шагах отсюда. Вали указала на здание с куполом, которое тянулось к небу чуть в стороне от главной дороги. В него забегали люди и выскакивали обратно, держа в руках деревянные кресты христиан. Дюжины четок свисали с их рук, в которых они несли какие-то одеяния и маленькие сундучки. Несколько зевак собралось на краю дороги, большинство же проходило мимо, не обращая внимания на происходящее.

— Что случилось? — спросил Альрик девочку. — Там, впереди.

Но Вали уже убежала. Когда он обернулся, то лишь проводил взглядом ее грязные ноги, исчезающие за углом дома.

— Тьфу! Удрала, как трусливая крыса, — выругался Ингвар.

— Как бы там ни было, она сдержала свое слово и привела нас сюда, — сказал Альрик. — Это мы себя должны спросить, почему она убежала.

Движение у входа в церковь не замедлялось. Люди спешили в храм с пустыми руками, а возвращались нагруженные церковным добром.

Альрик потянул Ингвара в тень под аркой.

— Похоже на то, как будто церковь грабят, — прошептал он сыну.

— Мы уже насмотрелись достаточно грабежей, — покачал головой Ингвар. — Разве они похожи на поджигателей и воров?

Сын кендтманна был прав. Из церкви поспешно выходили простые александрийцы. У них не было оружия, они не тащили с собой упирающихся священнослужителей, не ругались и не орали, а лишь, сжав губы, выбегали оттуда и уходили прочь. От их кафтанов исходил запах пота и страха.