Знак свыше - Колтер Кара - Страница 1

Кара КОЛТЕР

ЗНАК СВЫШЕ

Анонс

Совершал ли читатель в своей жизни безрассудные поступки? А вот Лэки Маккейд прямо накануне свадьбы садится в самолет и летят в неизвестность...

Глава 1

Итан Блэк смотрел в окно. Закат окрашивал дальние холмы в ярко-розовые и оранжевые тона. Последние его отблески таяли на вечернем небе, деревья на темном фоне казались безмолвными, застывшими силуэтами. В хлеву протяжно и мягко промычала корова.

Итан уже не в силах был смотреть на одинокую полосу дороги, извивающейся вдоль гор. Он давно уже проглядел все глаза, ожидая подкрепления, но дорога была пуста.

Итан нахмурился. Его помощник Гампи, мужчина в летах, уже должен давно вернуться и привезти с собой помощницу - какую-то миссис Бетти Бишоп. Итан оторвал от дороги ждущий взгляд, в котором еще не угасла надежда, и с отвращением посмотрел на раковину, доверху заполненную грязной посудой. Сейчас он только и делает, что моет посуду кучу посуды каждый раз. Раньше мытье посуды ограничивалось полосканием под струей горячей воды одной-единственной тарелки, ну двух, если Гампи обедал с ним. И это было не так уж давно - всего две недели назад. Но как могут две недели тянуться так долго?!

Звонкий смех нарушил тишину дома. Итан выглянул в коридор, вытирая пот со лба. В конце коридора, в его комнате, горел свет. Дверь была открыта, и он видел, как дети прыгали на его кровати, визжа от радости. Это были его племянники. Не двойняшки, когда детей нельзя отличить друг от друга, а близнецы: у обоих темные волосы, но чуть посветлее, чем у самого Итана, высокие скулы, доставшиеся от бабушки - матери Итана, коренной жительницы Америки. И только глаза у них были разные. В глубине души Итан радовался тому, что дети не похожи на него и что их не станут дразнить полукровками. Им, как когда-то ему, не придется доказывать каждый раз себе и другим, что ты такой же, как все остальные. И даже лучше: сильнее, тверже, бесстрашнее.

Итан смотрел на детей, боясь, что кто-нибудь из них все-таки свалится на пол. Надо утихомирить их, но, с другой стороны, пусть играют, они очень дружны.

Итан снова вернулся к работе. Посуды накопилось столько, что он сомневался, осталась ли в доме хоть одна чистая тарелка. Вымыв посуду после завтрака и обеда, Итан пошел убирать со стола тарелки, оставшиеся после ужина. Так и есть! Тарелки детей полны, они почти ничего, кроме зеленого салата, не съели, разве чуть поковыряли картошку, которая, если честно признать, была плохо прожарена. Но по тому, какую энергию близнецы сейчас проявляли, прыгая по кровати, салата оказалось вполне достаточно для их насыщения.

Итан наклонился над раковиной. Поза ужасно неудобная, у него уже начинало ломить поясницу и ноги словно онемели. Конечно, это давали о себе знать старые раны и шрамы, полученные на родео за все эти годы. А ран у Итана не сосчитать, хотя ему всего тридцать.

Да что там раны! Самым большим потрясением для него был момент, когда в аэропорту он увидел близнецов, с большими испуганными глазами, держащихся за руки. У него так задрожали колени, как, пожалуй, ни в одной из его схваток с быками.

Итан наконец услышал глухой звук подспудно ожидаемого падения и замер, приготовившись к плачу, но его не последовало. Снова послышался веселый хохот и визг. Дети уже привыкли к нему и новому месту и ничего не боялись. Скорее всего, им и тогда не было страшно, видимо, боялся он, Итан, а дети лишь почувствовали его страх.

А чего еще можно было ожидать от мужчины, который большую часть своей взрослой жизни провел в битвах с разъяренными быками? Встреча с двумя крошечными живыми существами оказалась для него таким испытанием, которого он даже не предполагал.

Его сестра Нэнси и ее муж Эндрю были врачами и уже давно уехали миссионерами в Африку, в маленькую страну Ротанбонга. Итан так ни разу и не смог произнести это слово правильно. Близнецы родились там, и Итан с удовольствием читал письма, в которых описывались их жизнь, привычки, характер, вкусы. Ему доставляло радость посылать подарки на дни рождения и Рождество - куклы для Дорин и машинки для Дэнни. К счастью для Итана, существовали красочные каталоги, по которым можно было все это заказать. Представить себе, как бы он стал покупать такие вещи сам, он при всей его фантазии не мог.

Но несколько недель назад позвонила сестра и взволнованно, что было весьма странно для нее, сообщила ему очень неприятные вещи: оказалось, что в их городе свирепствует какая-то эпидемия. Итан из-за плохой связи не расслышал название болезни, от которой вымирали целые деревни. Нэнси и Эндрю очень беспокоились за детей, но сами уехать не могли: как врачи, они обязаны были остаться. Разумеется, любящий дядя согласился встретить детей и держать их у себя столько, сколько понадобится, хотя, честно говоря, у него было дел по горло - он владел целым ранчо.

Но сказать "да" - это одно, и совсем другое - жить с двумя пятилетними варварами, то есть кормить их, развлекать, заботиться, чтобы с ними ничего не случилось, причем ежедневно! Он даже не подозревал, что это такое. Иногда у Итана оставались силы только на то, чтобы вечером доползти до кровати и рухнуть на нее без признаков жизни. Он чувствовал себя настолько измотанным, как будто целый день один объезжал быков и делал прививки целому стаду.

- Ну где же ты, Гампи? - взывал он в темноту ночной дороги.

Только бы старый грузовик не сломался где-нибудь по дороге! От этой мысли Итан похолодел. Нет, это ерунда, Гампи справится с любой поломкой, он всегда умел творить чудеса с этой развалиной! Но как посмотрит миссис Бишоп на то, что ей придется простоять на ноябрьском холоде пару часов? Этот вопрос очень тревожил Итана, ведь он желал миссис Бишоп только хорошего. Она была кузиной его соседа, и друзья посоветовали Итану обратиться за помощью именно к ней.

Миссис Бишоп было пятьдесят четыре года, она воспитала четырех своих детей, и, хотя жила за тысячу километров, в другом штате, они с Итаном обо всем договорились.

Близнецы приехали несколько дней назад, но куча грязного белья росла на глазах, на ранчо пора было делать анализы животным, а с Дорин и Дэнни постоянно возникала масса проблем, которые усугублялись тем, что ребята не понимали или делали вид, что не понимают, родного языка.