Операция «Странник». Тетралогия (СИ) - Цуркан Валерий - Страница 107

– Все, кто оставался на этой базе – погибли, – заявила Дана.

– Мы спасены, что ли? – спросил сержант.

Механос моргнула огоньками.

– Не совсем. На орбите висит несколько кораблей, сейчас здесь станет жарко.

Энхаты не заставили себя ждать. Послышался гулкий удар, стены дрогнули, с потолка что-то посыпалось. Конструкция выдержала. За первой серией залпов последовала вторая, затем третья. С каждым разом стены трясло всё сильнее. Что-то дымило. За белым туманом скрывались очертания экранов.

– Я связалась с кораблём, – сообщила Дана. – Он вылетит, когда атака прекратится. Если на плато останется хоть клочок ровной площадки, то он заберёт вас.

– А ты сможешь сбить корабли на орбите? – Слойн указал пальцам небо.

– Увы, нет, – призналась механос. – Я израсходовала весь запас ракет.

Казалось, атака прекратилась, но спустя несколько минут повторилась серия более мощных ударов. Стены просто ходуном ходили, скрипели и стонали, и едва ли не выгибались дугой. Пол мелко дрожал, вибрация передавалась через ноги, и зубы Слойна выстукивали барабанную дробь. Будто великан долбит кулаками по горе, и похоже, скалы скоро пойдут трещинами и развалятся на части. Но несмотря на то, что корабли с орбиты били не переставая самыми мощными зарядами, защита пока держалась. Где-то внизу, в глубине скальной породы, рождался низкий гул, словно резонировал огромный колокол. Он проникал под черепную коробку и уже почти превратил мозги в вязкую кашу.

– Долго мы так продержимся? – выдавил из себя Грив.

Огоньки, замигавшие на пульте, едва светили сквозь туман.

– С такой интенсивностью обстрела моя защита будет пробита через тридцать минут. Но надеюсь, что у энхатов скоро закончится энергия, и тогда у вас будет время, чтобы убраться отсюда.

– А что будет с тобой? – участливо спросил Викент.

– Вероятнее всего, от меня не оставят камня на камне.

– Жаль.

– Я не живая. Я всего лишь искусственный интеллект. Меня можно отключить, перезагрузить или скопировать. Ваша жизнь важнее. Хотя не скрою, мне тоже не хочется погибать.

Вскоре наступило затишье. Дана сообщила, что сейчас должен прилететь звездолёт, и нужно успеть выбраться на поверхность, пока враг не возобновил обстрел.

– На перезарядку у них уйдёт минут десять, вы должны успеть.

Внешние датчики и камеры разбиты, мониторы больше ничего не показывали, экраны превратились просто в бесполезные чёрные квадраты. Дана включила систему вентиляции и выдула из помещения дым.

Замерцали огоньки на пульте.

– Идите. Следуйте указателям и быстро выберетесь наружу. Дальше от меня ничего не зависит.

Грив повёл товарищей к выходу. На стене коридора появились светящиеся стрелочки, указывающие короткий путь. Люки один за одним открывались, люди поднимались всё выше и выше. Голос Даны преследовал их, звучал в каждом громкоговорителе:

– Торопитесь, звездолёт приближается. Он не сможет долго оставаться на поверхности. Если корабли на орбите перезарядятся раньше, чем вы улетите, то вам конец.

Шаги гулко отдавали в ушах, Слойн бежал вслед за Гривом, а за спиной тяжело дышал Викент.

Открылся выходной люк. Последние напутствия Даны потонули в рёве двигателей. Что она сказала, Слойн не разобрал. Звездолёт, о котором говорила механос, заходил на посадку. Опускался быстро, торопился, чтобы успеть забрать людей до начала атаки. Посадка получилась жёсткая – корабль с грохотом и скрежетом ударился о каменистое плато, взметнув пламенный вихрь. Не успели погаснуть огни посадочных двигателей, корабль откинул трап и распахнул входной люк.

Едва выбрались на поверхность, энхаты успели перезарядиться, и ожила орбитальная артиллерия. Загрохотало так, что Слойн совсем оглох. Грив понёсся к звездолёту, как спринтер, увлекая за собой товарищей. Камни под ногами, раскалились докрасна. Ноги жгло, подошвы дымили и плавились. В голове звенело, словно это не голова, а пустое ведро, по которому колотили дубиной.

И вдруг Слойн увидел, как где-то вдалеке в небо устремился частокол инверсионных следов. И понял, что это активировалась вторая огнеточка. Значит, где-то там еще оставались люди. И они, рискуя своей жизнью, помогают им.

Где-то высоко, выше неба, что-то ослепительно лопнуло – это ракета подбила корабль энхатов. Его огненные обломки разлетелись в разные стороны и стали падать, догорая в атмосфере и оставляя за собой длинные дымные шлейфы. За ним взорвался второй корабль.

Взбежали по трапу, оказавшись в просторном ангаре. Люк с шипением закрылся. Пол под ногами дрогнул, и звездолёт взлетел. Никаких положенных противоперегрузочных кресел, всех троих примяло к рифлёному металлическому полу.

Слойн, ударившись головой о какую-то железяку, потерял сознание и провалился в мутное пространство нежизни и несмерти, где находились не Викент и Грив, а Эмма и Дайн. Опять сидели за столиком в кафе и пили напитки. А из колонок лилась та самая песня, которую он когда-то не любил, а после стал боготворить:

У нас всё будет хорошо,

Всегда всё будет хорошо,

Просто замечательно

Вся жизнь пройдёт у нас.

И только Слойн решил дотронуться до нежной руки подруги и пригласить потанцевать, как его вышвырнуло из сна и пронзило острой болью, как длинным штырём – от макушки до копчика.

Слойн лежал на металлическом полу, распластавшись в неудобной позе. Рядом – Грив и Викент. Пол трясся так, будто летели не на звездолёте, а ехали на вездеходе по бездорожью. Каждый позвонок при этом отзывался болью.

Он подтянул ноги и сел, прислонившись спиной к переборке. Из ушей и носа текла кровь, и он был весь измазан красным, будто только вернулся с праздника весны, где все участники обливали друг друга красками.

– Да лучше б я помер! – прохрипел очнувшийся Грив.

Он подполз к Слойну и сел рядом. Лицо тоже залито кровью, из обеих ноздрей текли два ручья.

– Жив? – сержант размазал кровь по подбородку.

– Не знаю, – честно признался Слойн.

– Угу, и я тоже. Где-то между жизнью и смертью. Но башка трещит… Значит, жив.

– Это точно! У мёртвых ничего не болит! – подал голос Викент. – Ах ты чёрт, нога!

Трясти перестало. Это могло означать, что корабль уже находится на орбите. Или что он подбит и в свободном падении несётся к поверхности. Это могло значить всё, что угодно.

– Добро пожаловать на борт! – послышался откуда-то сверху мелодичный женский голос.

– Не сказал бы, что очень уж добро, – проворчал сержант, – но и на том спасибо. Где мы?

– В открытом космосе. Мне удалось сбросить с хвоста преследователей.

– И то хлеб! – воскликнул Слойн. – А здесь есть врач?

– Нет, на борту нет ни одного человека, кроме вас.

– А вы тогда то? – удивлённо спросил сержант.

– Меня зовут Мира. Я не человек.

– А, вы тоже механос!

Голос Миры, которую они приняли за члена экипажа, окрасился обидой:

– Не называйте меня так! – взвизгнула она. – Я терпеть не могу ксенофобии. Я тоже разумна! И умею чувствовать!

– Этого ещё не хватало! – ошарашено произнёс Грив. – Обидчивый робот!

– Я не робот! – отрезала Мира и замолчала.

Молчание затянулось.

– Ну хоть медикаменты нам предоставят? – робко поинтересовался Слойн.

– Предоставят! – грубовато ответила механос.

Стена зажужжала, и в метре от Слойна образовался проём. Заглянув туда, он увидел длинный коридор, тянущийся вдоль внешнего борта.

– Следуйте за указателями, они приведут вас в медтерминал.

Лейтенант не мог передвигаться самостоятельно, Слойн и Грив несли его на себе, хотя и сами едва волочили ноги. Пока добрались до заветной двери, вымотались до предела.

В медтерминале Мира предложила каждому пройти в отдельные кабины для осмотра. Товарищи аккуратно уложили Викента на стол, с тихим гудением сервомоторов втянувшийся в бокс, напичканный медицинской электроникой.

Потом они лежали каждый в своём боксе и переговаривались. Медроботы смыли с них кровь, и сложная техника, попискивая, проводила полное обследование да впрыскивала лекарства.