Буг в огне
(Сборник) - Крупенников А. А. "Составитель" - Страница 58

Раздался ружейно-пулеметный треск, засвистели пули. Враг ринулся в атаку. Неся на плечах надувные резиновые лодки, под прикрытием артогня фашисты подошли к самому берегу. Некоторые уже садились в лодки. И тут справа от нас, где обороной руководил командир отряда Казаков, заработали пулеметы и автоматы. Это послужило сигналом. Ложусь на бруствер и кричу:

— Огонь!

Даю очередь из автомата по мечущимся на узком месте гребли гитлеровцам. Нас поддерживают другие. Видно, как редеют вражеские цепи, число убитых растет. Вот уже цепи дрогнули, а потом с позором бросились бежать.

Снова заработала артиллерия, и снова атака, но уже не такая многочисленная и напористая. Чувствуется, что враг сам уже не верит в успех наступления. Мы ведем огонь короткими пулеметными и автоматными очередями. И все-таки патроны кончаются. Посылаем связного в штаб бригады: «Что делать? Нет боеприпасов!» Получаем огорчительный ответ: «Боеприпасов прислать не можем. Приказываю отходить. Комбриг Бобков».

Решено оставить взвод под командованием Письменного, а отряду отступить на вторую линию обороны.

Самолеты-разведчики видели, что партизаны отходят, и, предвкушая легкую победу, противник вновь ринулся на насыпь. Но не тут-то было! Взвод Письменного встретил его прицельным огнем. Только на 8-й день, когда с переправы отошли все наши, неприятель занял деревню Здитово. Дальше гитлеровцы не посмели идти. Заминировав деревню, отступили.

Победа осталась за нами!

…Все ближе фронт. Мы уже дважды посылали своих партизан за линию фронта, в район города Коростеня, они приносили взрывчатку и боеприпасы.

Перед наступлением Красной Армии получили радиограмму из Центрального штаба партизанского движения: нанести массированный удар по железным дорогам.

Для выполнения задания по плану «рельсовая война» сформировали ударную группу под командованием комиссара бригады Петра Ивановича Массалова.

Лесной массив у Споровского и Черного озер был блокирован противником.

Ночью, прорвав вражескую блокаду, начинаем двигаться к железной дороге. Все три отряда идут самостоятельно, разными путями, чтобы сбить с толку противника. В районе наших действий курсирует конная разведка, и мы знаем окружающую обстановку. Через пять дней прибыли на дорогу Брест — Пинск между Кобринюм и Городцом.

Ночью 20 июля развернутым фронтом выходим на железнодорожное полотно. Закладываем толовые шашки. Вот уже последовала команда:

— Зажигай!

Темноту озарили вспышки, послышался треск взрывов. Это был настоящий фейерверк.

Когда мы возвращались, наткнулись на одну из засад противника у деревни Заклетенье Дрогичинского района. Гитлеровцы перекрыли единственную дорогу, через которую можно было провести обоз с продовольствием. (В партизанской зоне находилось несколько тысяч местных жителей, в том числе дети.)

Во что бы то ни стало нужно было выбить фашистов из деревни. Бойцы хорошо понимали это и по сигналу стремительно бросились в атаку. Несмотря на губительный огонь из станковых пулеметов, минометов и автоматов, партизаны ворвались в деревню и выбили оттуда противника. Нашему отряду была поставлена задача — отрезать путь его отступления.

Группой в 25 человек мы продвинулись к деревне и встали на пути отступавшего врага. Одновременно две ударные группы преследовали его. В животном страхе фашисты лезли напролом, вели сильный огонь по нашему малочисленному заслону.

Мы били короткими очередями по высовывающимся из ржи головам. Около 40 трупов вражеских солдат и офицеров осталось на месте боя. Партизаны захватили 3 станковых пулемета, миномет, повозку с боеприпасами.

В этом бою отбили нашего разведчика Николая Цыганкова. Накануне Цыганков и Гущеня, не зная о том, что в деревне противник, смело подъехали к ней. Их подпустили близко и тяжелораненых захватили в плен. Ночью жестоко пытали, кололи раны шомполами, но ничего от них не добились. От пыток Адам Гущеня скончался. Связанного Цыганкова фашисты пытались увезти с собой на повозке. Тут мы и спасли его.

Победа досталась нам дорогой ценой. Погибли командир отделения Александр Павлюков, пулеметчик Леонид Майоров и другие товарищи.

Вечером в деревне Кокорица мы похоронили погибших. Переправив через реку Ясельду раненых и продовольствие, прибыли в лагерь. Тут царило необычное оживление — получена почта с Большой земли.

Среди долгожданных и дорогих сердцу писем было и письмо Леониду Майорову. Взял я толстый пакет в руки, и сердце сжалось. Как ждал Леонид весточки от жены! И вот пришла…

— Друзья, мы только что похоронили отважного пулеметчика, а ему пришло письмо. Давайте прочитаем вместе.

— Читайте, товарищ командир, читайте, нас не осудят за это!

«Я пишу тебе снова… 26.V.44 г., г. Данилов.

Здравствуй, горячо любимый друг Леня!

Вчера для меня был самый счастливый день — я узнала, что ты жив и находишься в партизанском отряде. Какое счастье! Я снова имею возможность писать тебе. Не знаю, дойдет ли до тебя эта весточка? Буду надеяться, что получишь.

Милый Леня, как мне приятно писать тебе — любимому другу жизни, зная, что только ты сможешь по-настоящему понять меня.

Несмотря на то, что за время войны я не получила от тебя ни одного письма, все время думала только о тебе и верила, что ты жив. Жду, жду терпеливо! А ждать в течение нескольких лет — не так-то легко. Ждать — прежде всего неизменно любить, хранить гордое, красивое чувство для самой счастливой минуты, не расплескать, не раздать его по мелочам, по капле, идя рядом со всеми трудностями одиночества. Ждать— значит страстно и непоколебимо верить в победу нашего дела, значит упорно работать, приближая день нашей встречи.

Леня, вот уже четвертый год, как не видела тебя, а ты мне дороже, чем прежде. Милый мой, я горжусь, что ты славный партизан. Родной мой партизан, сколько трудностей пришлось пережить тебе! Но верь, я всегда рядом с тобой и во всем помогаю тебе. Хочу, чтобы скорее ты получил мое письмо. Оно согреет тебя своей искренней теплотой, окрылит на борьбу с врагом.

Ленечка, если б ты видел нашего сына. Какой он хороший малыш. Ждет не дождется тебя — своего папы. В марте этого года ему исполнилось четыре годика. Тебе трудно представить, какой он стал сейчас. Спрашиваю его:

— Чей ты сын?

Отвечает:

— Твой.

— А в кого ты хороший, сынок?

— В папу.

И действительно, смотрю на его голубые глазенки — и сразу же вспоминаю твой ласковый, нежный взгляд. Его светло-русая головка, его ямки на щечках, розовых, как яблочки, все напоминает о тебе, о милом, дорогом и любимом. Сын — наша гордость. О нас не беспокойся. Мы живем хорошо. Все трудности, связанные с войной, я переживаю стойко. Все свои силы, знания и умение отдаю для быстрейшего разгрома врага.

Будь уверен в своей жене, она тоже крепко стоит за нашу любимую Родину! Привет тебе большой, большой от папы, мамы и всех родных и знакомых. Будь здоров, стоек и непобедим. Жду тебя. Крепко, крепко тебя целуем с сыночком.

Твоя Таня».

Затаив дыхание, при свете костра люди слушали волнующие строки письма. Они звучали как призыв.

Шел теплый летний дождь. Крупные капли падали на догоравшие угли. Царило глубокое молчание. Каждый был занят своими воспоминаниями. Отодвинулась куда-то вдаль война, и хотелось думать о мирной жизни, о близких людях, о мирном труде. Как хорошо будет жить после войны!

К мерному шуму дождя неожиданно примешались нежные звуки музыки. Это отрядный радист Александр Огнев настроил радиоприемник, и мы впервые услыхали песню, рожденную войной, о чистой любви, растоптанной фашистским сапогом. Пел Леонид Утесов: «О чем ты тоскуешь, товарищ моряк, твой взор неподвижен и мрачен…»

А назавтра партизаны с новой силой громили врага.

За время боевых действий отряд пустил под откос 71 эшелон, уничтожил 81 автомашину, подорвал 4 танка противника, взорвал 12 шоссейных и железнодорожных мостов. Были уничтожены сотни вражеских солдат и офицеров.