Я подарю тебе крылья (СИ) - Морозова Мария - Страница 20

– Нет, Элира, – негромко ответил он, – Всевидящее зеркало никогда не лжет.

Вряд ли я надеялась услышать другой ответ. Но его слова стали последней каплей, переполнившей чашу моего самообладания. Не в силах сдержать слез, беззвучно всхлипнула. Захотелось просто найти какой-нибудь тихий темный угол, свернуться там клубочком и долго плакать, упиваясь своей болью. Но кто же мне позволит.

Внезапно я ощутила, как лица коснулись теплые пальцы. Проклятый бережно стер мокрые дорожки со щек, убрал прядь волос с виска. И это простая нежность вдруг показалась мне ценнее всех громких слов. Да, знаю, нелепо искать утешения у того, кто одним движение пальцев может оборвать твою жизнь, но сейчас просто шагнула вперед, прижалась к груди Проклятого и тихо разрыдалась.

Мужчина словно окаменел, когда я уткнулась лицом в жесткую ткань его камзола. И уже решила, что сейчас он оттолкнет, но вдруг почувствовала легкое прикосновение к своим волосам. Проклятый погладил меня по голове, а потом осторожно обнял за плечи, прижимая к себе.

– Все будет хорошо, девочка, – еле слышно сказал он, – все будет хорошо.

Я долго рыдала, цепляясь за единственную опору, которой сейчас являлся для меня хозяин замка. Пусть жесткий, непреклонный, холодный, но в этот момент он казался самым близким и понимающим. И я позволила себе быть слабой и несчастной рядом с ним. И пусть потом об этом пожалею, но по-другому просто не могла.

Эта истерика вытянула все силы. Когда рыдания, наконец, перешли в редкие всхлипы, навалилась такая усталость, словно я полкоролевства пешком прошла. Если бы маг меня не держал, давно сползла бы на пол.

Так и не сказав больше ни слова, мужчина легко подхватил меня на руки. Сквозь слезы я равнодушно смотрела, как он шагнул в темную воронку портала и вышел в моей маленькой спальне. Проклятый бережно уложил меня на кровать, а я сбросила туфли, свернулась в клубочек прямо на одеяле и бессильно закрыла глаза. Не хотелось говорить, чувствовать, думать. И мое желание исполнилось. На лоб легла горячая ладонь, и я провалилась в глубокий сон без сновидений.

Вот только это совсем не помогло избавиться от плохого настроения утром. Под тяжелыми веками словно был насыпан песок. В голове медленно ворочались мрачные мысли. И даже погода на улице полностью соответствовала моему состоянию, такая же угрюмая и безрадостная. Выл ветер, небо закрывали низкие свинцовые тучи, а тяжелые капли дождя отчаянно стучались в окно.

Я отрешенно отметила, что холодно мне не было. Сверху меня укрывало теплое покрывало, подбитое мягким белым мехом неведомого зверя, а к животу прижимался большой горячий клубок. Я запустила пальцы в густую шерсть. Надо же, не ожидала от Проклятого такого участия. Вдруг комок под покрывалом зашевелился, и из-под него показалась круглая кошачья голова.

– Элира, как ты? – обеспокоенно спросил Филь.

Я только пожала плечами и медленно выбралась из-под одеяла. Обсуждать произошедшее вчера совсем не хотелось. Хранитель быстро это понял и с разговорами о личном больше не приставал. Предательство Рика ударило по мне очень сильно. И ладно, если бы он просто бросил меня, я бы даже поняла и простила. Но то, как он собирался поступить, вообще не поддавалось никакому осмыслению. Все прежде выставляемые напоказ чувства оказались фальшивкой, а жестокость, алчность и бесчестность – вот что было его гнилой сутью.

Весь день я слонялась по замку унылым привидением. Равнодушно ела, разбирала продукты к ужину, складывала книги в библиотеке. На все попытки Филя втянуть меня в ничего не значащую болтовню отвечала односложными фразами. И постоянно ковырялась внутри себя, пытаясь понять, как могла так ошибиться, как могла позволить себя так гнусно обмануть. Мое настроение не укрылось даже от лорда.

Вечером после ужина я шла в спальню и была так погружена в свои невеселые мысли, что, когда передо мной открылся портал, даже не успела среагировать на это. И следующий шаг сделала уже в библиотеке. Создатель портала был там же. Он мягко, но непреклонно усадил меня в кресло и вложил в ладонь бокал с вином. Филь тут же запрыгнул ко мне и взгромоздился на коленях. Вернее попытался. Упитанный кот был слишком большим для моих скромных габаритов и помещался там с трудом. Он вертелся и топтался, стараясь устроиться с комфортом, но то лапы свисали, то голову было некуда положить. И это выглядело до того забавно, что я почувствовала, как мои губы непроизвольно растягиваются в усмешке.

– Вот так, девочка, улыбайся, – раздался сбоку бархатистый баритон, – улыбка идет тебе гораздо больше, чем слезы.

Я подняла голову и посмотрела на сидящего напротив мужчину. В его взгляде не было ни злости, ни иронии. Откуда-то пришла непонятная уверенность, что, если захочу сейчас выговориться, он не станет смеяться, а просто выслушает и успокоит.

Да, пора прекращать хандрить. Пусть меня жестоко обвели вокруг пальца и предали, но жизнь продолжается, и нужно всего поскорее выбросить это из головы. Вот вернусь домой, дам отставку жениху, буду заниматься любимым делом, – и все наладиться. А если и дальше заниматься самокопанием, ничего хорошего точно не выйдет.

Я вздохнула и решительно поднесла бокал к губам. Вино оказалось очень легким и вкусным, с едва уловимыми нотками лесных ягод. Оно теплой волной растеклось внутри, разгоняя горький комок в груди, и меня охватила приятная расслабленность. Филь, наконец, свернулся в тяжелый клубок у меня на коленях и прикрыл глаза. Я протянула руку и почесала его между ушами. Кот странно вздрогнул и даже недоуменно глянул на меня, словно не понимал, что я делаю, но потом разомлел под пальцами, и библиотеку заполнило громкое басовитое мурлыкание.

– Спасибо, – тихо сказала я, – и простите.

– За что? – вопросительно изогнул бровь мужчина.

– За то, что влезла в ваш кабинет, – я смущенно опустила голову. – Вы очень злитесь?

– Это был очень глупый и опрометчивый поступок, – ответил маг после недолгого молчания. – Я надеюсь, что такого больше не повториться.

– Не повториться, – кивнула я, а потом взглянула на него и твердо сказала: – Но знаете, я не жалею, что сделала это.

– Знание правды, пусть даже самой страшной и горькой, лучше, чем вера в ложные иллюзии?

– Да. Даже страшно представить, что было бы, не узнай я всего этого. Меня ждала бы очень незавидная судьба. Как он мог так великолепно притворяться? – мой голос предательски дрогнул, и я сделала еще один глоток вина.

– Жажда наживы – это отличный стимул для актерского таланта.

– Я помню, вы говорили, что люди корыстны, – губы искривились в грустной усмешке. – Но кто же знал, что я являюсь обладательницей того, что может быть оценено гораздо выше человеческой жизни.

– Один единственный мерзавец, попавшийся на жизненном пути, не должен убивать в тебе веру в хорошее.

– Знаю. Но я, как оказалась, не могу отличить настоящие чувства от фальшивых.

– Просто слушай свое сердце, девочка, – мудро заметил маг, – искренность проявляется не в громких словах и признаниях, а в поступках. Она живет в душе.

– Надеюсь, что мне повезет это испытать, – пробормотала я.

– Забудь об этом подлеце. Ведь он не стоит ни одной твоей слезинки. Ты молода, талантлива и красива. Впереди вся жизнь. Обязательно встретишь того, кто подарит тебе свое сердце и сделает счастливой, – мне показалось, что в словах мужчины мелькнула едва заметная горечь. Но его лицо осталось бесстрастным и спокойным.

Я улыбнулась, чувствуя, как на душе становится легче. И тут вспомнила о том, что вообще являлось причиной моего поступка.

– Милорд, – нерешительно начала я. – Я хочу рассказать вам кое-что. Мне кажется это очень важным.

Он спокойно кивнул, поощряя мою откровенность.

– Помните, вы говорили о ритуале подчинения? Я долго думала над этим и недавно сообразила, что у Рика… у графа Рикхарда де Анта была прядь моих волос. В медальоне, который когда-то ему подарила. Может быть это просто совпадение, а может быть и нет. Кто знает, что он мог с ней сделать. Я теперь уже вообще ни в ком и ни в чем не уверена.