В глубь веков
(Таинственные приключения европейцев сто тысяч лет тому назад. В дали времен. Том - Джунковский П. - Страница 9

Конечно, все бросились на его зов, несмотря на утомление и жару, уже дававшую себя чувствовать. Скоро они догнали ученого, который стоял на берегу какой-то реки и растерянно глядел на свою карту.

— Ну, что там случилось? — спросил Ганс, первым подбегая к нему.

— Как что случилось, да разве ты не видишь, — река!

— Река… да что же тут необыкновенного?

— А то, что на карте в этом месте показана только долина, а не река.

— Подожди-ка, дядя; ведь мы находимся в горных местах, — может быть, это просто временный поток, появившийся вследствие дождей, — заметил Бруно.

— Очень может быть, но во всяком случае, этот поток мешает нам идти дальше, — воскликнул Курц.

— Чему, правду сказать, я очень рад, — заметил подошедший в это время Иоганн. — По крайней мере, мы хотя полчаса отдохнем от нашей удалой скачки… Вы, господин профессор, забываете, что на каждый ваш шаг моих приходится около двух с половиной.

— А ведь это, пожалуй, верно, — смеясь, заметил Бруно.

— Иоганн, конечно, прав, да и нам не мешает отдохнуть и даже выкупаться для восстановления сил; кстати, можно будет поискать брода, чтобы перебраться на тот берег.

— Ну что ж, — со вздохом сожаления согласился Курц, — если все хотят отдыхать, так уж делать нечего, — отдохнем с полчаса, но не больше…

Он отошел в сторону, улегся на мягкий папоротник и снова углубился в изучение своей карты.

Между тем остальные, отдохнув немного, решили воспользоваться идеей Бруно и освежиться купанием, и скоро до слуха ученого долетали уже веселые шутки и плеск воды. Но вот возня и крики на реке значительно усилились, а затем послышался голос Бруно.

— Дядя, а дядя! — кричал он, — иди-ка, погляди на находку Иоганна.

— А что же там такое? — рассеянно спросил тот.

— Черепаха, громадная черепаха.

— Громадная? — переспросил дядя Карл и, не дожидаясь ответа, кинулся к реке. — А каких она размеров?

— Да просто невероятная, — фута четыре или пять в поперечнике. Да иди же поскорее, иначе она уйдет от нас на средину реки.

Но дядя Карл не нуждался в понукании. Добежав до берега, он поспешно разделся и кинулся в воду.

Почти уже на середине реки, которая оказалась очень неглубокой, он присоединился к своим спутникам, старавшимся помешать черепахе уйти в глубину. Когда голова этой амфибии на минуту показалась над поверхностью воды, Курц всплеснул руками, воскликнув в порыве необыкновенного умиления:

— Господа, да ведь это «колоссохилес», — гигантская черепаха, водившаяся в Индии в доисторические времена! Держите, держите ее, не бойтесь — она безопасна, может быть, нам удастся вытащить ее на тот берег.

Действительно, до противоположного берега оставалось не более десяти-пятнадцати шагов. Все четверо, дружно подхватив на руки черепаху, побрели к нему, как вдруг их пленник с необыкновенной быстротой рванулся вперед, сбив с ног всех своих преследователей, которые от неожиданного толчка дружно исчезли под водой. Однако почти в тот же миг все четверо выскочили на поверхность, но увы, в каком виде, в каком состоянии! Воздух огласился их жалобными воплями. Все тело несчастных оказалось буквально усеянным небольшими черными пиявками, которые, очевидно, причиняли им нестерпимую боль. Барахтаясь в воде и вопя не своим голосом, они бросились к песчаному берегу и, выбравшись из воды, с остервенением принялись обрывать на себе присосавшихся пиявок.

Долго еще вопли и крики их оглашали окрестность, но, наконец, мало-помалу им удалось освободиться от своих маленьких мучителей и, усевшись в тени, отдохнуть и перевести дух.

— О, Боже мой, Боже мой, — бормотал Иоганн, почесывая свое покрасневшее тело, — господин профессор, скажите мне на милость, как называются по-латыни эти маленькие допотопные дьяволы! Поверите ли, ведь я едва- едва не был заживо съеден этими доисторическими кровопийцами. О! что может быть мучительнее этого!

— Почему же вы думаете, что эти проклятые мягкотелые должны также относиться к предыдущим геологическим периодам? — спросил профессор, потирая свои худые и длинные ноги. — А впрочем, — продолжал он, — пожалуй, вы и правы, так как в наше время я не припомню ни одного моллюска, который был бы способен пожирать не только тело, но и кости человека.

— Во всяком случае, — заметил Бруно, — я принужден отказаться от своей догадки; это, конечно, река, а не временный поток, как думал я раньше.

— Конечно, это река, — согласился Ганс, который после столь неудачной переправы сделался вдруг, вопреки своему веселому нраву, чрезвычайно мрачным и задумчивым. — Я только от души могу пожелать, для нашей общей пользы, — продолжал он, — чтобы население этой реки не везде было бы одинаково густо, иначе наше обратное путешествие представляется мне в виде очень жалкой картины.

Услышав эти, по-видимому, простые слова, остальные путешественники молча переглянулись между собой; только теперь в сердцах их шевельнулось чувство смутной тревоги.

— Что за вздор? — воскликнул Бруно, видимо, желавший подбодрить и себя и других. — Конечно, мы отыщем место, совершенно свободное от этих тварей, но если бы даже это и не удалось, то, в конце концов, ведь не Бог весть какая беда еще раз испытать неприятность такой переправы.

— Ну нет-с, Бруно, уж это как вам угодно, а я больше не полезу на закуску к этим обжорам. Уж если они не побрезговали обгладывать кости вашего дядюшки, не в обиду будь ему сказано, то вам нетрудно, конечно, вообразить, с каким бешеным аппетитом накинулись они на меня… нет, нет, если только вы хотите, чтобы я вошел еще раз в эту реку, то советую вам тянуть меня в воду канатами.

— Да, но ведь должны же мы как-нибудь перебраться на ту сторону; не сидеть же нам тут голышами целую вечность.

Это соображение, видимо, смутило Иоганна: он в недоумении оглянулся вокруг себя и вдруг взор его случайно упал на гигантскую черепаху, которая, выбравшись на берег, спряталась в свой панцирь и теперь покойно лежала на песке. Глаза Иоганна вспыхнули вдохновением.

— Господа, — заговорил он, подбегая к колоссохилесу, — вот наше спасение. Вы видели, что животное это чрезвычайно смирно, — в подтверждение своих слов Иоганн вскочил на щит черепахи, и, сделав два-три шага по этому живому холмику, продолжал, — оно также достаточно велико, чтобы поместить на себе всех нас: я думаю также, что нам удастся заставить его двигаться в желаемом направлении…

— Ах, милый Иоганн, а что вы скажете, если наш лодочник, довезя нас до средины реки, предательски опустится в воду? — смеясь, заметил Бруно.

— Ошибаетесь, — уверенно возражал Иоганн, стоя на своей импровизированной кафедре, — разве не помните вы, как рванулась вперед эта черепаха, преследуемая пиявками; не беспокойтесь, она не опустится на дно и, конечно, будет спешить добраться до берега.

Увлекаясь и развивая свой необыкновенный план переправы, Иоганн совершенно не заметил, что на лицах его слушателей появилось вдруг выражение крайнего изумления и даже испуга. Он с большим воодушевлением продолжал свою речь, как вдруг сзади, над его головой, послышался чей-то могучий вздох и всего его обдало горячим дыханием. Обернувшись назад, бедный оратор потерял все свое красноречие и, пораженный ужасом, кубарем свалился со своей живой трибуны.

Правду сказать, он имел на это полное право, так как прямо против него, наполовину выдвинувшись из чащи, стоял огромный бык с головой оленя; ростом это животное было не меньше хорошего слона, а рога на голове его расходились в разные стороны, по крайней мере, метра на четыре. Наклонив свою громадную голову, зверь обнюхал трепещущего Иоганна, и потом, не найдя, вероятно, в нем ничего интересного, он медленно отошел от него, направляясь к реке.

В немом изумлении глядели наши путники на этого гиганта, степенно утолявшего свою жажду в каких-нибудь десяти шагах от них…

— Не бойтесь, не бойтесь господа, — с радостным трепетом в голосе шептал профессор, — это «сиватерий». Успокойтесь, Иоганн, «сиватерий» — животное травоядное и, конечно, не тронет вас.