Цветок моей души (СИ) - Мендельштам Аделаида - Страница 3

- Кому мы нужны, Восьмой? Поругают, да и отпустят. Думаешь, сами полезут за Стену? Диуани от них и косточек не оставят, – раздетый до штанов Тэньфей, Второй в восьмёрке, лениво играл ножиком, целясь в скорпиона. Насекомое хотел жить, и у воина раз за разом вырывались проклятия.

Остальные солдаты восьмёрки, дежурившие сегодня на Стене, вернулись к своим занятиям: кто-то продолжил резаться в кости, кто-то просто лежал на горячих от солнца камнях, бездумно вперив взгляд в бегущие облака.

Чонган нахмурился. Недавно воинский гарнизон, затерянный на краю королевства, посетил генерал Ван с проверкой. Спокойной жизни пришёл конец, если службу на Стене можно считать спокойной. Озверевшие от маршировок и построений солдаты использовали время в дозоре как возможность отдохнуть от внимания военачальников.

Чонган даже подумывал не внести ли собранную за долгие циклы плату за себя и уйти, наконец, с опостылевшей службы.

Конечно, он этого не сделает. Стена была его домом вот уже долгие двадцать циклов. Из прошлой жизни он помнил только день, когда его отдали на службу в королевскую армию вместо сына старосты. Пятерых молодых парней позвали на утоптанную площадь посередине деревни. Усталый, хмурый рекрут записал его имя и вручил тощий мешочек с монетами растерянному отцу. Кто-то успел шепнуть матери, она прибежала, когда их уже усадили на бричку. Заливаясь слезами, долго бежала следом, а когда силы закончились, упала на колени прямо в пыль.

С тех пор прошло много циклов и прошлое стёрлось из памяти, тоска по дому поблёкла, редко напоминая о себе запахом хлеба и усталыми улыбками женщин, которые редко, но появлялись у стен гарнизона.

- Второй, остаёшься за меня! Третий, поедешь со мной! – скомандовал Чонган. По правилам вне Стены нельзя передвигаться по одиночке.

Хенг застонал.

- Разомнешь косточки, старичок! – бросил в него флягой Четвёртый. Шен, коротконогий, рыжеватый наомийец, был следопытом восьмёрки. – Заодно нам выпить привезешь. Только Хенг, умоляю, найди что-нибудь покрепче пива.

Третий молча поймал фляжку.

Оставшиеся члены восьмёрки Чонгана укрылись в тени невысокой стенной башни, торчавшей на этом отрезке Стены, как единственный зуб во рту у нишего. Копья и мечи грудой валялись там же. Стена удерживала диуани уже много тысячелетий, с другой стороны лес подпирали острые пики гор, чего бояться? К тому же, эти создания не переносили яркий солнечный свет, всегда прячась в тени крон деревьев, один лист которого мог закрыть одновременно десять человек.

Чонган вместе с Хенгем быстро оделись в форму, спустились по узким каменным ступенькам лестницы и под полуденным палящим солнцем поскакали к белоснежный шатру, раскинувшемся на холме, вдали от Стены.

По эту сторону Стены всегда было жарко и сухо. Высохшая трава чиркала по жёсткой чешуе лошадиного брюха. Из-под копыт выпрыгивали кузнечики, на лету расправляя крылья с сухим треском. Куда ни глянь, тянулась бесконечная степь. Лишь иногда глаз натыкался на сухой остов покорёженного дерева, темневшего среди выбеленной от жары травы в дрожащем мареве.

Близ Стены не росло ничего, кроме сорной травы с жёсткими, колючими стеблями. Несмотря на то, что королевство задыхалось от перенаселенности и готово был проглотить даже засушливые земли, мирные люди избегали пограничной зоны. Здесь невозможно было вырастить хоть какой-то урожай, скотина рождалась со сдвоенной головой или тремя лапами. Собаки постоянно выли и убегали прочь. И только небольшой воинский гарнизон как-то оживлял пейзаж.

Жарко было и по ту сторону, но шаманы диуани умели призывать дождь. А ещё, проклятые, заставляли его пролиться на своей стороне в нескольких локтях не доходя Стены. Не иначе как издевались.  Солдаты, впервые поднявшиеся на Стену, восхищенно замирали при виде вала зелени, звенящей от птичьих голосов, скрипа гигантских ветвей и взвизга обезьян. Впрочем, Шен, большую часть службы проводивший в густых влажных лесах диуани, утверждал, что сухая жара иднайской стороны переносится легче.

- Как думаешь, может они решили нам увеличить жалованье? – спросил Чонган своего Третьего.

Хенг лишь криво усмехнулся. Всем служащим на Стене порой казалось, что внешний мир про них забыл. Ту еду, которую поставляли, невозможно было есть: рис кишел личинками, масло было прогорклым, а чай, верно, вылежался на складах королевства несколько циклов. Одежда расползалась прямо на теле, а дрянное оружие выдавалась под причитания и завывания коменданта. Все солдаты промышляли за Стеной, добывая себе еды.

- Первый, давай свернём? – предложил Хенг, указывая кивком на торговые ряды, расположившиеся неподалеку от белого шатра. И тут же, не дожидаясь ответного кивка, поскакал к торговцам. Чонган последовал за ним, спешился у коновязи и занялся лошадьми.

 Расцветший улыбкой купец, чуть ли не целовал подол безрукавки Третьего. Среди диковинок, которые добывали солдаты за Стеной, порой можно было найти бесценные сокровища: высушенные шкурки змей, кости диковинных животных, обитающих только на земле диуани, редкие травы. В предвкушении огромных барышей молодой купец оскалил свои желтые зубы.

 Немногословный и пухлый Третий обманывал своим внешним видом даже диуани, что тут говорить о торговцах. Хенг обладал несчастливой внешностью: пухлыми щеками, короткими руками и ногами. Живот же, наоборот был несоизмеримо большой для такого тела. Узкие глаза блестели под нависшими веками, а жиденькие волосы с лысиной прямо посередине макушки еле собирались в короткую косицу.

Но Третьим просто так не становятся. В бою Хенг был молниеносен, в речах мудр, если изволил говорить. Как-то Хенг спас Чонгана в бою, насадив на копье прыгнувшего в атаке ездовое животное диуани и удерживая его. Эта помесь пантеры и кузнечика, весившая как два вола, долго издыхала, пытаясь достать пухлого старичка своей смертоносной лапой.

Чонган отвернулся и прикрыл в зевке рот ладонью. Одно и то же. Сколько циклов торговцы пытаются облапошить солдат, а солдаты торговцев. Диуани хотят нажраться человеческой крови, а солдаты не допустить этого. Все циклично и неизменно, как бег солнца и двух лун на небе.

Наконец, Хенг подошел, нагруженный провизией как ослик, со сладким пирожком во рту.

- Молодой еффе, нафтояфих фен не внает пока, - пояснил он богатую добычу. У Чонгана поднялось настроение, даже предстоящая выволочка не казалось такой уж досадной. Сколько их уже было. И прав был Тэньфей, поругают для острастки, да и отпустят.

Наконец, они загрузились и отправились. На подходе к шатру их остановили и спешили. Хенг оставил набитые мешки с едой у входа в шатёр. «К генералу Ван по приказу!» – отрапортовался Чонган.

Громадный шатёр с откинутым пологом и верхом для притока свежего воздуха был полон гомонивших людей. Военачальники всех мастей окружили генерала, каждый из них говорил, не обращая внимания на других. Генерала, казалось, ничуть не смущал шум, он важно читал свиток. Был здесь и сотник. Он бросил быстрый упреждающий взгляд, дескать, смотри не болтай лишнего. Да надо ли это Чонгану? Можно подумать генерал не знает о поставках гнилого риса. А сотник – хороший воин, закрывающий глаза на то, каким способом солдаты добывают пропитание за Стеной.

В некотором отдалении ото всех стоял мужчина в простой хламиде. Капюшон покрывал его лицо, оставляя открытым голый подбородок с синими мёртвыми губами. Треснувшая кожа нижней губы сочилась сукровицей. Он тяжело дышал, грудь вздымалась, ткань капюшона трепетала там, где должен быть нос. Тёмная вязь татуировок покрывала шею, сплетаясь в причудливый рисунок. На мгновение вязь шевельнулась как живая, заставив Чонгана вздрогнуть.

Хенг ухватился за локоть и шепнул в ухо: «Гляди-ка, Первый, колдуна прислали – не к добру». Мужчина вскинул голову и обернул лицо к ним. Глаз не было видно за тканью капюшона, но Чонган знал, что он смотрит именно на них. Это какой у него слух, если услышал шёпот Третьего с другого конца шатра, полного людей?