Катакомбы (Волны Черного моря - 4) - Катаев Валентин Петрович - Страница 105

Послышался шорох оседающей почвы, как бы глухой подземный вздох. Леня Цимбал выждал некоторое время и уже собирался, в свою очередь, лезть в дыру, как вдруг оттуда высунулись Петины ноги, а затем появился и сам Петя с лицом, черным от пыли, и белыми, испуганными глазами.

- Невозможно... - с трудом выговорил мальчик, переводя дух. Невозможно дальше ползти.

- Почему?

- Не знаю. Дальше нет хода. Сыплется земля. Рацию завалило...

- Как - нет хода? - сказал Леня Цимбал встревоженно. - Почему нет хода? Должен быть. Эх ты, вице-президент!..

- Я полз, полз - и вдруг стена. Обвал.

- Обвал? Ты смеешься! - закричал Леня. - А ну пусти, дай я!

Он отстранил Петю и быстро полез в дыру, но скоро вернулся и сказал:

- Завалилось.

Он схватил лопату, фонарь и снова пополз в дыру. Через некоторое время выполз назад с известием, что в самом узком месте ход завалило упавшей каменной глыбой.

Они стояли четверо - Леня Цимбал, Петя, Раиса Львовна и Колесничук - в нерешительности и не знали, что же дальше делать: пробиваться вперед через упавшую скалу или повернуть назад и искать другой ход?

Для того чтобы пробиться вперед, надо было проделать в упавшей скале щель или, в крайнем случае, открыть новый ход вокруг скалы. На это потребовалось бы несколько дней, а горючего оставалось всего на сутки, не больше, и то при строжайшей экономии. Воды не было ни капли.

- Если они там не попали под обвал, - медленно, обдумывая каждое слово, проговорил Леня, - то я считаю их положение лучше нашего. Они скорее выберутся на свет божий, чем мы... - Он несколько помолчал. - Ну, а если...

Петя, перестав дышать, смотрел на Леню Цимбала, желая прочесть на его лице всю правду.

- А если что? - с трудом проговорил он.

- "Если", "если"! - сердито сказал Леонид Цимбал, резкими рывками поправляя на себе пояс. - Что мы будем гадать на ромашке: "Любит, не любит..." Если... - Его глаза мрачно сузились. - Если "если", тогда прощай родина! - почти грубо сказал он с той солдатской прямотой, на которую имеет право лишь человек, каждую минуту сам рискующий жизнью и настолько уже привыкший к мысли о смерти, что может говорить о ней просто, почти бессердечно. И, заметив, что по лицу Пети и Раисы Львовны пробежала тень смятения, он твердым, командирским тоном прибавил: - За начальника - я. Слушать мою команду! Кто имеется налицо? Леонид Цимбал, - назвал он свою фамилию и сам тотчас ответил: - Здесь! Колесничук Георгий?

- Здесь! - сказал Колесничук.

- Колесничук Раиса?

- Здесь!

- Пионер Бачей?

- Здесь!

- Стало быть, весь отряд - четыре человека.

Леонид Цимбал сделал несколько шагов туда и назад по штреку, опустив голову, как в подобных случаях делал Черноиваненко, и наконец остановился.

Куда девалась вся его веселость, его озорная, лукавая улыбка? Теперь он был с ног до головы командиром - строгим, подтянутым, с твердо сдвинутыми бровями.

- Товарищи! - сказал он отрывисто. - Боевая обстановка требует от нас выдержки и быстроты. Приказываю отступить до развилки: попробуем поискать выхода через правый штрек. Порядок движения - по одному, с интервалом пять метров. Впереди - я с фонарем, за мной - пионер Бачей, за пионером Бачей Колесничук Раиса; замыкающий - Колесничук Георгий с фонарем.

Он обвел свой отряд медленным, острым взглядом, как бы желая проникнуть в самую глубину души каждого своего бойца:

- Всем понятно?

- Так точно! - ответил за всех Колесничук Георгий.

- Вперед! - скомандовал Леонид Цимбал.

Тусклые огоньки один за другим медленно двинулись назад по темному штреку.

- Дядя Леня, свет!

- Опять ты видишь какой-то свет?

- Не какой-то, а настоящий свет.

- Где?

- Впереди.

- Это твоя фантазия.

- Честное пионерское!

- Не вижу никакого света. Ты устал. Сядь отдохни. Тебе показалось.

- Не показалось, а свет! - упрямо повторил Петя. - Настоящий дневной свет. Неужели вы не видите?

Леонид Цимбал нехотя поднял фонарь и стал всматриваться в темноту:

- Не замечаю.

- Вам мешает фонарь. Потушите, тогда увидите.

Несколько суток они блуждали по катакомбам без пищи и воды, вконец обессилев, еле передвигая ноги. Огонь горел только в одном фонаре. Его фитиль был прикручен до предела. Крохотный язычок пламени почти совсем не давал света: в фонаре оставалось всего несколько капель керосина.

Раза три уже Петя поднимал ложную тревогу: ему казалось, что он видит впереди дневной свет. Он почти помешался на дневном свете. То и дело он бормотал, что видит впереди дневной свет и слышит шум бегущей воды. Он обманывал и самого себя, и других, возбуждая напрасные надежды. Но на этот раз его голос прозвучал как-то совсем по-новому, очень убедительно.

- Вы увидите, вы увидите! - возбужденно говорил Петя. - Вы непременно увидите, только потушите фонарь... Тетя Рая, дядя Жора, честное пионерское, честное под салютом, что хотите... - быстро говорил он, впадая в свой прежний, детский тон и нетерпеливо дергая головой. - Смотрите туда! Там свет. Там щель. Я слышу, как там шумит вода. Только надо потушить фонарь.

Они думали, что он, вероятно, опять обманулся. Но им так хотелось обмануться самим!

- На самом деле, Цимбал, потуши фонарь, - сказал Колесничук. - Может быть, мальчик действительно что-нибудь видит.

Леонид Цимбал потушил "летучую мышь", и их со всех сторон охватила непроницаемая тьма. И вдруг среди этой черноты они увидели какой-то слабый проблеск - бледное отражение дневного света, покрывавшее выступы стен неуловимым зеленовато-пепельным налетом.

- Дневной свет, дневной свет! - закричал Петя. - Теперь вы видите дневной свет!

- Спокойно! - сказал Леонид Цимбал, с трудом владея своим сразу как-то осевшим голосом. - Не сходите с места. Ложись! Приготовьте гранаты.

Они легли. До этой минуты они жили только одним страстным желанием вырваться из подземелья, увидеть дневной свет и напиться. Теперь же, когда это было близко к осуществлению, они вспомнили, что окружены врагами, которые их сторожат повсюду и при первом же их появлении наверху немедленно уничтожат.

Впереди брезжил пепельный дневной свет. Недалеко был выход. Но где находится выход? Куда они попадут?.. Они потеряли всякое, даже самое приблизительное представление о том, в какую сторону они шли, как далеко зашли и в каком месте теперь очутились. Они могли оказаться и непосредственно под самым городом, и в районе Большого Фонтана, и где-нибудь далеко в степи, по направлению к станции Дачная. И всюду их могли караулить враги.