Серебряные Листья (СИ) - Кучук Алла Ильинична - Страница 76

— Ты же говоришь, приспособились, — прошептала я.

— Приспособились поначалу. Мы многое можем перенести… Даже эту болезнь, от которой мы живем так мало, и так страшно и быстро умираем… Даже это мы выдержали… Но… Анья… больше половины мужчин бесплодны… Больше двух третей всех женщин не могут даже зачать. А из каждого десятка с таким трудом рождённых детей выживает лишь один… Мы вымираем как народ, понимаешь? Вымираем, как вид! Нас всего несколько тысяч осталось… Мы даже не можем позволить себе привязанность, всё направлено на выживание…

— Роирриа… не может иметь детей? — спросила я.

— Нет. Никогда. Таким, как он, даже не позволено… ничего. Ни семьи, ни утешения…

— Зачем сиды это сделали с вами? Легче было бы просто убить… — прошептала я, давясь подступившим к горлу комком.

— Я не знаю. Я тогда еще не родился, как и никто из моих братьев. Только отец Балор знает, из-за чего началась та война. Он настолько древен, что сложно понять его мудрость…

— Сколько же тебе лет, Атрейон?

— Тебе не говорили, что неприлично такое спрашивать? — усмехнулся Атрейон своими бледными, почти белыми губами. — Мне чуть больше сотни лет. Я самый младший сын Балора.

— Сотня? Это значит, ты… — обмерла я.

— Нет. Я был рожден при помощи магии. Я один из тех немногих, кого не коснется эта болезнь. Мои братья живут долго, старшему две тысячи лет.

— Так… надо всех так! Если у вас такая магия!

— Анья… ты не знаешь, какой ценой родились я и мои братья.

Он резко отвернулся и, хмурясь, вышел за дверь.

Я растерянно долго смотрела в пустоту перед собой. Ничего я с ними не понимаю. Дурацкие фоморы, дурацкие сиды, дурацкий Атрейон… Скотина Фебал!

Глава 22

Балор

Наступила ночь пятого ритуала. Предпоследнего. Самхейн через три дня. Я даже толком очухаться не успею. Мои друзья должны быть совсем рядом, я была уверена, что они меня не послушались.

Начинался ритуал, как обычно. Снова молчаливый строй фоморов охранял зал, снова Фебал под пение заклятья резал мою полузажившую руку, опять левую, ей больше достается. Снова за моей спиной стоял Атрейон, молча, но я слышала его дыхание.

Ворон пел заклинание, плескал моей кровью на портальные камни. Выходили фоморы. Как всегда. Я, полузакрыв глаза, качалась на ватных ногах, в голове у меня мутилось. Подташнивало.

Я больше не испытывала страха. Я почти умерла, а мертвым бояться нечего. В глазах всё плыло, лица фоморов сливались в одно белесое пятно. Кажется, не рассчитали маги, во мне слишком мало крови, не хватит на следующий ритуал.

«Ни Гриэн! — отчетливо прошептал Хаос в моем разуме. — Прими силу. Если ты этого не сделаешь, ты умрёшь.»

Я даже не удивилась. Я находилась на грани сна и смерти. Я плыла в холодных волнах, мое сознание уносил бурный поток ледяной магии.

«Ни Гриэн… Ты почти мертва… Ты не доживешь до Самхейна. Не успеешь восстановиться.»

— Зато я своей жизнью помогу… Это не страшно — умирать… — прошептала я. — Я больше не боюсь тебя, Хаос.

— Анья? — почти беззвучно шепнул сзади Атрейон.

— Прости меня, Атрейон, — едва шевелились мои губы. — Я не доживу до Самхейна. Я не смогу освободить твоего отца. Я рада, что хотя бы большинство твоего народа успело… пока хватило моей крови…

У меня подкосились ноги. Прикованные к каменному столу запястья не дали мне рухнуть, я просто повисла на них, чувствуя бёдрами ледяной пол.

— Анья! — вскрикнул Атрейон, падая рядом на колени. — Арвайд, хватит! Останови ритуал! Больше не бери у нее кровь!

Фебал замолчал, сияние вокруг портальных камней стало угасать.

— Анья, Анья! — шептал Атрейон, торопливо отстёгивая меня от захватов. — Потерпи! Только не умирай! Я все силы тебе отдам, только держись!

— Чефф! — пронесся испуганный шепот среди фоморов. — Держись, Чефф!

Я узнала в одном из голосов Роирриа.

Атрейон поднял меня, судорожно прижал к себе. Я чувствовала тепло его тела. Его руки светились, пытаясь влить мне сил. Его магия всегда такая холодная, всегда такая чужая, вдруг потеплела. Атрейон сам удивлённо ахнул. И еще сильнее прижал меня к себе, удерживая на весу.

— Анья, — прошептал он, — бери. Бери всю мою силу. Я отдаю ее тебе. Только живи. Я отдам тебе всё, ты выживешь, если примешь.

— А ты умрёшь? — спросила я выдохом.

— Да. Я могу доверить тебе мой народ. Я знаю, ты спасешь его. С моей силой ты будешь сильнее Арвайда… Тебя ничто не сможет удержать…

— Не смей! — заорал Фебал, хватаясь за свой жезл, с которого сорвалась ослепительная молния, ударилась в нас и расплескалась, наткнувшись на защитный купол, который Атрейон успел выставить.

— Бери же! — крикнул Атрейон. — Быстрее!

Я почувствовала, как он раскрыл мне свой дар. Его сила, его сущность мага облила меня, накрыла с головой, горячая, обжигающая, я захрипела, пытаясь не впустить ее, изо всех сил отталкивая ее.

— Нет! — едва дыша крикнула я. — Я не возьму!

Магия бурлила вокруг, рвалась в меня, где-то далеко-далеко, на задворках сознания, стучалось ледяное прикосновение, молнии, бьющие в купол. Я ощущала их, словно хлещущие удары плетью. Это мне они были далеко, я чувствую их только из-за соединенного со мной сознания Атрейона. Как же ему самому от них больно…

И меня накрыло волной нежности. Нежности к этому глупому Атрейону, врагу, привязавшемуся к пленнице. К переживающим за меня стражам. К этим бестолочам, моим друзьям, спешащим на смерть ради попытки спасти меня. К Киарану, который умрёт, но не сдастся, я знала, что он даже в одиночку полезет штурмовать чародейскую крепость. Ко всем нашим бабушкам и дедушкам.

Я почувствовала, что меня заполняет Свет. Он был так ярок, так ослепителен, так свиреп, что меня чуть не разорвало на куски от его напора.

Весь этот полутёмный зал залило светом. Портальные камни вспыхнули золотым сиянием. И взорвались, пронесясь миллионом крошечных осколков, один чиркнул меня по скуле, но я и не почувствовала боли.

Меня словно выворачивало наизнанку. Мое тело светилось таким бешеным сиянием, что фоморы отворачивались и прятали лица в ладонях. Ворон так вообще плюхнулся на пол и накрыл голову руками. Только Атрейон ослеплённо смотрел мне в глаза, держа меня на весу.

Блин, у меня было такое чувство, будто меня тошнит Светом. Однажды я накупила целую гору эклеров, на все деньги, что заработала раздачей листовок, и обожралась ими. Вот, точно такое же было ощущение.

А когда сияние пригасло, я увидела, что зал полон последних фоморов, что еще оставались в их мире. И отдельной группой стояли два десятка во главе с их королем. Он единственный не был похож на остальных, потому я и догадалась, что это Балор. Огромный, выше двух метров ростом, могучий, ни следа этой болезненной худобы. Спокойный, в отличие от остальных, заметно напуганных. Лицо его было странной красоты, мрачной, страшной, я бы даже сказала. И вместо левого глаза огромный рубин, вставленный в пустую глазницу. Он чуть наклонил вбок голову и с интересом посмотрел на нас с Атрейоном.

Фомор, которому больше четырех тысяч лет. Ходячий кошмар сидов. Ой, по-моему, я что-то не то сделала, когда выпустила его вместе с остальными.

Что-то зазвенело в оглушительной тишине Зала Ритуалов. Я перевела взгляд на свои руки, прижатые к груди Атрейона, растерянно моргавшего, совершенно обалдевшего.

Запястья были почти обуглены. Обожженые до мяса. И непривычно пустые, свободный браслетик Ванимельде сполз к локтю.

Сдерживающие браслеты лопнули, не выдержав напора силы. Я еще даже не чувствовала боли от этих страшных ожогов, оглушенная произошедшим. А Атрейон ахнул почти беззвучно, увидев мои руки.

— Наша темница разрушена. Древние оковы пали, — гулким басом произнёс одноглазый Балор. — Фоморы вернулись на свою родину. Арвайд, ты выполнил свои обязательства. Я исполню свои.

— Да, господин, — прошептал, чуть приподнявшись, Фебал.

— Сын мой Атрейон, ты будешь награждён за свое служение. Можешь выбрать себе любую женщину.