Серебряные Листья (СИ) - Кучук Алла Ильинична - Страница 46

— Не-не-не… ты что, Киаран… Ты мне тоже нравишься, но… Блин, это как-то странно так… Я ничего не понимаю… не знаю как себя вести… — забормотала я перепуганно.

— Думаешь, я знаю?… Аннис… — он наклонился ко мне и осторожно поцеловал. Легко-легко.

— Ну всё, кранты мне. Это полный финиш. Я в него по уши влюблена, что теперь делать? А чего я мучаюсь, тут же два выхода есть — целовать или драпать.

Я выбрала оба. Быстро чмокнула его в губы и убежала.

Глава 14

Беррон

У ичири мы купили двух лошадок, как своим, нам выбрали из самых лучших. Яра не могла нарадоваться на свою высокую вороную красавицу, Аларду досталась гнедая, и он ее побаивался. Тем не менее никто из них не страдал так от езды верхом, как я тогда намучалась. Оба не особенно умели, но мускулы у них были попривычнее к нагрузкам.

До Беррона мы доехали без приключений, по хорошему наезженному тракту, обгоняя тащившиеся обозы купцов и телеги крестьян. Въехали в город, сбор въездной заплатили, само собой. В Берроне никто из наших до сих пор не был, только Аодан, но и он его плохо знал, портовый район, в основном, сам признался.

Лошадки шагом идут, мы с Илой по слогам вывески читаем, тренируемся. Для неграмотных, само собой, еще и символы резные. У сапожника — сапог, у пекаря — крендель, понятно даже идиоту. Лавки на каждом углу прямо. Одно слово — торговый порт.

— «Бутон розы», — прочитала я над входом в симпатичный двухэтажный домик с миленькими занавесочками на окнах. — Киаран, это что, цветочная лавка?

Киаран закашлялся. Бренн захихикал.

— Дан! — зашипел Киаран. — Ты зачем нас этой улицей повёл?

— Я случайно! — смутился Аодан. — Я плохо город знаю!

— «Тайная жемчужина», — по инерции прочла Ила и заморгала, мгновенно заливаясь маковым цветом.

Это соседний домик, где на балконе торчали несколько девушек в ярких нарядах, довольно открытых, насколько я разглядела.

— Девчонки, не смотрите, это неприличная улица, — шипел Киаран, тоже красный, как помидор. — Едем отсюда скорее!

— Почему? — ну, честное слово, как-то не сразу дошло.

— Это бордели! — пояснил он.

Лианель растерянно спрятала лицо в ладонях, но сквозь пальцы пыталась разглядеть девиц на балконе.

— Мальчики! Заходите к нам в гости! — закричали те весело, заметив всеобщее смущение.

Яра презрительно сплюнула на брусчатку, она не только не покраснела, но даже ни на миг не смутилась.

— Разврат! Богиня Олайша не одобряет глупых утех, без продолжения рода!

— А богиня Бранвен одобряет, — пискнула Лианель.

— Лиа! — рявкнул на нее Киаран. — Это что такое?!

— А в Дан-на-Хейвине такая же улица есть, я видела… Сам туда гулял!..

Киаран, кажется, усиленно мечтал провалиться под землю, краснющий, аж глаза не знает куда деть. Какие всё-таки они тут непродвинутые… И ханжи… Или это только при девочках такие? Хорошим девочкам же ничего знать о борделях не положено, ну да…

— Поехали скорее, я дорогу вспомнил! — воскликнул Аодан, пытаясь спасти друга.

— Ага, и ты не только в порту был, раз отсюда дорогу вспомнил… — ехидно подколола я его.

Он забормотал что-то вроде «он же взрослый мужчина, ему можно»… Ага, известное дело.

Блин, улица, как улица. Ну, бордели, подумаешь. Наверное, вечером тут шумно, а сейчас-то чего паниковать…

Ближе к центру города мы начали искать нормальный трактир. Аодан же сказал, что он знает только такие, где девочкам делать нечего.

— Ребята, давайте сюда! — позвал Бренн, останавливаясь у одного крыльца.

— Почему сюда? — спросила Ила.

— Тут пахнет хорошо, — ухмыльнулся Бренн. — И вывеска не богатая, много не сдерут.

Трактир назывался «Белый гусь». Мы с девочками вошли внутрь, а парни повели лошадей в конюшню во внутреннем дворике.

Ну вот, сняли мы три комнаты, мы-то с девчонками две кровати сдвинули, привычно уже, и спим все вместе, как щенки в общей куче. А что, тепло, уютно, Лелька во сне обнимается, как с куклой. Ила спит, как бревно, у нее сон глубокий, понятно же, у нас отдых, у нее работа. Яра, правда, дрыгается и пинается, но мы приловчились ее на край сдвигать, бывает, даже с кровати падает. А парни, видите ли, так не хотят, ха-ха, не солидно.

Обожрали мы весь трактир, хозяева едва успевали еду таскать, ну вкусно же так всё, а мы наголодались за всю дорогу, только у ичири хорошо поели. Хозяева Бром и Корима, супружеская пара, оба плотненькие, краснощекие. И куча детей, все при деле, взрослые сыновья, трое, за лошадьми ухаживают, тяжелую работу делают, две девочки помладше матери на кухне помогают. Улыбчивые такие все, радушные. Корима и к нам, девчонкам, как к своим отнеслась, заботится. Удачно зашли, называется.

Парни после обеда на базар намылились, развлекаться. Мы с Ярой, две самые свободолюбивые дамы, развозмущались, мол, тоже хотим. Лелька привычно встала в позу «Киаран, дай денег».

Киаран оглядел нас подозрительно, достал кошелёк и отсыпал горсть монет.

— Лиа, ты всё проворонишь, я тебя знаю, — заворчал. — Аннис, держи ты, ты вроде в сорении деньгами не замечена была…

— У меня просто пока денег не было, — ухмыльнулась я. — Давай, давай, мы пойдём себе одежды прикупим, а то поизносились.

— Бренн, с ними пойдёшь, — решил Киаран. — Далеко не уходите, на базар и назад. Учти, за девочек головой отвечаешь.

— Тут через улицу рынок есть, где лавки с тряпками, — сказал Аодан. — А мы на дальний пойдём, провизию закупим в дорогу.

Подхватили мы Бренна под руки и потащили по лавкам. Я монетки, пара золотых и кучка серебряных, в карман джинсов поглубже запрятала. Золотые, кстати, риггины называются, на них профиль короля чеканят, я на одной портрет Лаоклана нашла, как родному обрадовалась. Серебряные — аргиды, с трилистником-шемроком, еще медные есть, но их я потом поглядела. Вышли на торговую площадь, а там такие толпы носятся, шумят все, как на пожаре. Торговцы орут-рекламируют, покупатели орут-торгуются. Тут же бегают лоточники со всевозможной мелочевкой, мы первым делом у одного такого по сахарному леденцу на палочке купили, всем по штуке. Блин, чувствую себя воспитательницей детсада, особенно с этими леденцами.

Держимся кучкой, чтоб не потеряться в этой толчее. Яра растерянно по сторонам таращится, непривычны для нее такие толпы чужих людей, что она в своей долине видела-то. Ила на базаре, как рыба в воде, впереди скачет вприпрыжку, ичири своих высматривает, наверно. Лелька за руку Бренна держится, аж глаза сияют, столько счастья.

— Платья, платья! — радостно визжит Лелька, таща нас в одну сторону.

— Какие платья! — возмущаюсь я. — У тебя полный багаж платьев! Нормальную одежду надо, походную!

— Бусы, бусы! — визжит Илланто, таща в другую.

— Нам денег не на бусы давали! — честное слово, я Киарану посочувствовала, как сама ответственной за финансы стала. То-то он так легко согласился нас самих отпустить, вон у Бренна уже глаза закатываются. Запаниковал, бедняга.

Одна Яра себя прилично ведёт, только у каждого лотка тормозит, пялится, я ее за руку уже схватила, чтоб не отстала. А она, видя, что я рядом, осмелела, и упросила купить ей коробочку с красками для лица, для ее ритуальной раскраски, а то она уже устала сажей малеваться. Продавец с интересом на нас посмотрел, ой, чую, красятся тут только девочки из милых домиков с занавесочками. Мне как-то прямо стыдно стало, а Яра на него рявкнула по-матриаршьи.

Купили мы наконец кое-что из одёжки. Я не удержалась, нашла себе кожаные штаны, всю жизнь мечтала, мои джинсы обтрепались же совсем. Рубашку тоже нашла симпатичную, с вышивкой, сапожки купила, вместо разваливающихся кроссовок. Яра выбрала себе такие же штанишки, под платьем носить собралась, она потом его еще разрезала, один верх целый остался, а снизу лоскуты висят, мол, так двигаться удобно и приличия соблюдены, хы. Ила, едва я предложила ей переодеться, чуть в драку не полезла, защищая свои ичирские платья. Лианель страдала-страдала, разрываясь между платьями и удобством в походе, а потом сотворила себе такой же лохматый ужас, как Яра. Я над ней только похихикала.