Мышка - Черемина Наталья - Страница 11

— А что, подготовку делать, что ли? Ну, прощай тогда?

— Ну, прощай… Звони, если что…

Танька положила трубку в отличном настроении. Теперь женатый «оборотень» Костя. Они познакомились два месяца назад в бильярдном клубе: Танька с двумя своими новыми подружками и компания нестарых мужчин в таком же численном составе. В бильярде очень удобно знакомиться: главное — надеть что-нибудь плотно обтягивающее попку, а остальное — дело техники. Ты увлеченно гоняешь шары, а мягкое место само оттопыривается, не надо даже строить глазки и продумывать жесты. Собственно, бильярдный клуб — это парад женских поп, на эту шоу-программу и стекается народ, любителей игры здесь минимум. Все было как по плану: «Девчонки, у вас столик свободен?», партия с победой Таньки, японский ресторан, дискотека с жаркими танцами, чил-аут с задушевными разговорами, телефончик, в выходные — шашлык на природе, лесной отельчик с сауной и уютными номерами до вечера, но не на ночь. Одно и то же каждые выходные с редкими перерывами.

Но расставание с Костей не прошло так гладко, как надеялась Танька. Как истинный работник правоохранительных органов, Константин Сергеевич поставил задачу выяснить мотивы Татьяниного неправомерного поведения.

— Так, я не понял. Что произошло? Тебя что, жена вычислила?

— Нет, понимаешь…

— А что, заболела?

— Да Бог с тобой…

— Беременная? Хотя нет, если бы беременная, то наоборот… Тебе кто-то что-то сказал? Кто? Что? Говори!

— Н-никто, н-ничего. Костя, я…

— Так, тогда я не понял. Нет, я не понял. Что произошло?!

— Да просто не хочу тебя видеть!

— Так, а чего это ты мне грубишь? Ты чё мне грубишь, я спрашиваю?!

— Ой, ну все, до свидания.

— Нет, подожди, я тебя все равно достану. Лучше сейчас мне признайся.

— Да не в чем мне признаваться. Не нравится мне такая жизнь. Не хочу тратить время на женатого мужика. Мне уже много лет. Я детей хочу. Все просто.

— Тань, Тань, Тань, подожди, Та-ню-у-уша. Я ж тебе говорил, вот разведусь со своей, и мы с тобой что-нибудь придумаем. Ну ты такая резкая, вообще. Ты бы мне раньше сказала: мол, давай, Костян, то да се…

— Костя, ты не обижайся, пожалуйста, но даже если ты разведешься, меня это не заинтересует. Жить с тобой я все равно не буду. И видеться больше не хочу. Не звони, ладно?

— Так, я понял. У тебя кто-то завелся, да?

— Если да, какие у тебя ко мне могут быть претензии, дорогой мой женатый мужчина?

— Да ты чё мне грубишь, блин?!

— Все, до свидания.

Танька положила трубку и тут же услышала, как в сумочке заиграл мобильный. Конечно, он. Не понял. Надо сменить номер. Хорошо, что он не знает ее домашний телефон, не знает, где она живет и где именно работает. Хотя знает ориентир. Если совсем без башни, может поджидать и выловить возле работы, тем более что знает ее машину. Настроение испортилось окончательно. Вот этого геморроя только не хватало.

Юный смазливый Димон вообще не знал ее координат, потому что Татьяна сама заезжала к нему на работу, когда считала нужным. Поэтому она просто перестала заезжать, не учтя тот факт, что в один прекрасный выходной день они забегали к ней в контору за забытым пальто. И в один такой же прекрасный, правда, рабочий день, спустя где-то неделю после Танькиного просветления насчет новой жизни, когда она уже успела забыть о своем гареме и полностью погрузилась в сбор информации по усыновлению, дверь в ее кабинет открылась и вошел бледный призрак.

— Я сказал, что по личному делу, и она меня пропустила, — несчастным голосом провещал он. — Она, секретарша, — добавил Дима со смесью ужаса и благоговения.

Да, Элла может напугать. И гораздо более взрослые и солидные мужчины откровенно опасаются ее монументального величия. Танька подумала, что Эллино величие сейчас сгорает от любопытства по поводу этого личного дела, и ей стало дурно.

— Дима, у меня очень мало времени, — сказала она тоном, отражающим ее самочувствие. — Что случилось?

— Ты обещала приехать в выходные и не приехала. И не звонила. Я ждал, ждал… Я бы позвонил, но ты же мне не дала свой телефон.

— Дима, я больше не буду приезжать. И мы больше не будем встречаться. Извини, что я не предупредила тебя, но я думала, без лишних сентиментальных прощаний будет лучше и быстрее.

— Но почему? — трагически вопросил Димон и, к ужасу Татьяны, из глаз его брызнули слезы.

— Дима, ты чего?!! Перестань немедленно, какой ужас! Я же на работе! Вдруг кто-нибудь увидит, что я скажу?

— Тебя это больше всего волнует, это, да? Кто что скажет? Я думал, что ты!.. А ты!.. Я не думал, что ты такая!

Сцена стала сильно смахивать на бразильское «мыло», и Татьяна поспешила перевести разговор в более продуктивное русло.

— Слушай, Дим, ну это же несерьезно. Мы с тобой взрослые люди, давай поговорим. Зачем ты так все близко к сердцу принимаешь? Может, тебе что-нибудь нужно? Ты только скажи. Может быть, денег нужно? Если не очень много, я могу…

— Ты! — Обычно робкий и ласковый, как ягненок, Дима метнулся к ней с необычайной проворностью и через секунду его искаженное яростью багровое лицо оказалось в десяти сантиметрах от ее испуганной физиономии. — Ты, стерва подлая, ты мне в душу плюнула, на мои чувства, на мою… — Он задохнулся и сжал кулаки, подавшись к ней через стол. Танька вскочила как ошпаренная и отшатнулась.

— Дим, Дим, Дим, подожди. Боже мой, извини, извини, давай поговорим, — лепетала Танька, отодвигаясь к стене, пока не уперлась в нее.

В этот, именно в этот, по закону подлости, момент дверь распахнулась и в кабинет величаво вплыла Элла.

— Татьяна Евгеньевна, извините, но Юрий Викторович просил срочно… О-о-о… — лицо Эллы осталось невозмутимым, но брови переместились на середину лба. — Татьяна Евгеньевна, вам нужна помощь?

Димон несколько остолбенел и пока не сообразил, как себя вести, а Танька бочком переместилась поближе к двери и зачем-то очень громко сказала:

— Элла, это мой племянник.

Одна бровь у Эллы опустилась вниз, а другая поднялась еще выше.

— Это мой племянник, у него возникли кое-какие затруднения, и я должна ему немного помочь. Это займет пять минут. Нет, десять. Скажи Юрию Викторовичу, что через десять минут я буду У него, ведь десять минут это потерпит, правда? — заискивающе спросила она, не глядя, рукой нашарив плечо Димона и рванув его за собой. — Если не потерпит, скажи, что я в туалете, скажи что-нибудь. Я решу эту проблему и приду очень быстро, — закончила Танька, вытолкнула обескураженную проблему в коридор и вылетела туда сама.

С Димона слетел весь апломб: глаза глядели потерянно, губы дрожали, под носом блестело. Танька вновь почувствовала себя на коне. Схватив своего Ромео чуть выше локтя, она волокла его по коридору, шипя:

— Устроил. Устроил мне концерт по заявкам. Сейчас выйдем на улицу, я тебе все скажу. Изображает тут любовь до гроба. Да что б ты понимал! Малолетка.

Выйдя на улицу, она завернула за угол и открыла было рот, как услышала сзади:

— Так вот кто у тебя завелся. Этот хмыренок?

Если бы это было бразильское «мыло», героиня бы грохнулась в обморок. Татьяна такой счастливой способностью не обладала и поэтому просто втянула голову в плечи и медленно повернулась.

— Эээ… Привет, Костя.

Коренастый тридцативосьмилетний Костя в роскошном пальто выбросил руку назад, и за его спиной пикнул новый глазастый «мерседес», из которого и велось наружное наблюдение. Костя вразвалочку подошел к сопернику и с нехорошей улыбкой смерил его взглядом с головы до ног. Димону стало еще хуже, чем Таньке.

— Как в анекдоте, блин. Моя любовница мне изменяет. Вопрос — с кем. Я впечатлен, Танюха. На молоденьких потянуло?

Танька подавленно молчала. Она прикидывала, как может закончиться эта история, и знала только одно: в десять минут она не уложится. Костя же решил допросить Димона:

— И давно вы?

— Почти месяц.

— Часто встречаетесь?

— Не очень. Не каждый день.