Каллиграфия (СИ) - Флоренская Юлия - Страница 117

- Джулия, насилу вас нашел! - воскликнул он, пронзив ее взглядом, как иглою. - Нам пора.

Лиза при его появлении вытянулась по стойке смирно, стараясь как можно реже дышать и производить, по возможности, минимальное число движений. На нее, как и на подавляющее большинство студентов Академии, один только облик человека-в-черном оказывал действие сродни красному сигналу светофора. А от звука его голоса у многих начинали трястись поджилки, как если бы этим голосом им выносили смертный приговор. Что и говорить, если даже у Джулии при одной мысли о нем по телу разливалась слабость. Она совсем недавно стала замечать, какие у Кристиана необычайно яркие черные глаза. Эти глаза сверкали, даже когда он выглядел задумчивым или отстраненным. А уж если речь заходила о чем-нибудь для него небезразличном, сияние глаз заливало всё его лицо.

- А как же праздник? - опешила она. - Через три часа, уже совсем скоро. Аризу обещала устроить незабываемое пиршество.

- Никаких праздников, - отрезал Кристиан. - Время не терпит.

Он выжидающе умолк, хотя готов был взорваться - так у него всё кипело внутри. Однако выходить из терпения на глазах у Джулии - безумство из безумств. Она, еще чего доброго, сочтет его взбалмошным и расторгнет вгорячах «братско-сестринские» узы. Поэтому на случай неповиновения он даже заготовил сентенцию о тщетности человеческого бытия и о тех бесполезных членах общества, которые, в угоду своим порокам, предаются эпикурейской праздности, вместо того чтобы трудиться на благо науки. Но ораторствовать на сию животрепещущую тему не пришлось - девушка ни с того ни с сего учтиво склонила головку, пробормотала: «Конечно, сэнсэй», -  и выразила полную готовность следовать за ним хоть в рай, хоть в пекло. Лизу, которая так и не оправилась от перенесенного при виде Кристиана шока, она настойчиво потянула за собой.

Было без пяти минут равновесие, без одной минуты - неземная благодать, и Франческо, настроение которого после встречи с учителем почти пришло в норму, сидел под вишней в позе лотоса, учась медитировать по технике Аризу Кей. Джейн бродила рядом и, казалось, была чем-то раздосадована. Где-то среди деревьев японка умасливала пирогами Клеопатру, которая, столкнувшись в насаждениях с человеком-в-черном, сделалась замкнутой и скупой на слова. В ее помощи, несомненно, нуждались и нуждались весьма, поскольку детишки, прослышав о том, что открылся портал, бросились из пагод врассыпную, чтобы их не поймали и не отправили депешею в родное гнездо.

Черный плащ синьора Кимура наводил на Франческо ужас, и не успел он отдаться блаженству под сенью сакуры, как этот инфернальный предмет одежды вновь обнаружился у него перед носом.

- Уходим, - распорядился Кристиан, небрежно оборвав шелковую паутину, которую бедный паук-трудяга старался, плел с тех пор, как развиднелось.

Джейн подскочила к своему руководителю, словно голодающий Поволжья к трапезному столу, и поинтересовалась, не готова ли тема для нее.

- Обсудим позднее, - был ответ, и англичанка понуро отступилась, видя, что ничего толкового от него не добьется.

Ребята решительно не понимали причину столь скорого отбытия; Кристиан же упорствовал в молчании. Он был убежден, что излишняя осведомленность полезной не бывает, и отнюдь не желал оповещать своих подопечных о том, что между ним и хранительницей пробежала черная кошка.

- Я хочу попрощаться с Аризу Кей, - заупрямилась Джулия. - Мы не можем просто так взять и исчезнуть.

- На это нет времени, - возразил Кристиан. В голосе его прозвучали властные нотки: - Беритесь за руки.

На фоне плаща мелькнула серебристая пластинка телепортатора.

- Так не пойдет! - воспротивилась Джулия, которая поставила себе непременною целью увидать напоследок хранительницу сада. Но не сделала она и двух шагов, как учитель с силою сжал ее запястье, чем вызвал ее крайнее возмущение. Однако вырываться было бесполезно - она и пикнуть не успела, как свет сада для нее померк. Теперь все четверо вместе с Елизаветой стояли на мощеной камнем дорожке академического парка, где фонари еще не погасли, а небо над сторожевыми башенками уже приобрело слабую малиновую окраску. Кристиан всё так же сжимал ее руку, словно бы утверждая над нею свою власть, и глядел пристально и сурово. Он никак не мог привыкнуть к неповиновению с ее стороны.

Лиза, едва очутившись на знакомой территории, рванула к общежитию, да так резво, что без труда оставила бы за флагом лучших спринтеров Италии, вздумай они с нею состязаться. Сейчас она растолкает своих приятельниц, чтобы объявить о возвращении героев. И они, то есть приятельницы, ввиду такого события не пошлют ее куда подальше, как это бывает в обыденных ситуациях, но заразятся духом торжества и сбросят ночные сорочки, дабы облачиться в праздничные одежды и выйти навстречу победителям.

Франческо также поспешил к своим, чмокнув Джейн в губы. А Джейн, пожелав Кристиану и Джулии доброго утра, вприпрыжку убежала вглубь парка, как будто нарочно предоставив им возможность объясниться наедине.

- Что на тебя нашло?! Попрощаться с Аризу Кей!

- Что нашло на меня?! - взвилась итальянка. - Мне хочется то же самое спросить у вас. Какая муха вас укусила, сэнсэй? Что вы имеете против проводов?!

- Ровным счетом ничего, - отозвался тот. - Но едва ли хранительница одобрила бы столь скорое расставание. Я предвидел, что она примется уговаривать нас подождать, пока не окончится праздник в честь возрождения, и, в итоге, переубедит всех до одного. А наше появление в Академии после рассвета чревато долгими расспросами и подозрениями.

Джулия мрачно кивнула. Его доводы были неоспоримы. И самого стойкого хватил бы удар, когда бы они вдруг выплыли невесть откуда.

Кимура взял ее за руки и вкрадчиво прошептал:

- Давай не будем ссориться, милая. Нам ведь еще столькое предстоит.

То ли голос его, то ли нежное обращение возымели силу, но Джулия внезапно приникла к нему, и он ощутил аромат ее волос.

- Я с вами до скончания века, синьор, - страстно проговорила она и, поцеловав его в щеку, скрылась в утреннем тумане.

Он и не подозревал, сколь правдивы окажутся его последние слова, сколь много надлежит им в действительности претерпеть и выстрадать. Этот ее поцелуй, это ее пламенное обещание он остался переживать в одиночестве, на безлюдной аллее, с чемоданом в руках. И только Донеро, которому не спалось и который от нечего делать нацелил свою подзорную трубу на человека-в-черном, мог бы, наверное, разгадать, что творится у него в душе.

***

Рассвет принес с собою тревожное известие, которое всколыхнуло весь четвертый апартамент, а также комнату, где обитал Франческо. Итальянца выставили вон вместе с пожитками, не вдаваясь в объяснения. И он с уныло опущенной головою приплелся в гостиную к подругам, где Мирей держала совет. Вопрос стоял более чем насущный: их четверых, сиречь Франческо, Джейн, Джулию и Кристиана, уличили в предательстве, но как-то уж очень неубедительно звучат факты. Факты, изложенные, по-видимому, злоязычною Аннет. Из кабинета директора поступило распоряжение вязать всех, невзирая на лица.