Рапсодия (ЛП) - Таласса Лаура - Страница 43

— Они называют его Похитителем душ. Я не знаю настоящего имени или имён людей, которые выполняют грязную работу за него, — говорит он сквозь слёзы. Торговец поджимает губы в тонкую, злобную линию. — У него много обличий, и ни одно не подлинное… — его голос обрывается всхлипами. И где-то среди них я слышу — Сука.

Дес останавливает машину. Через мгновение выходит из машины, вытаскивает Стэна за волосы и тащит его в темноту, скрываясь тенями, словно плащом. Я слышу визг Стэна и мясистые звуки — удар плоти о плоть. Затем и они отдаляются. Наконец, наступает тишина. Просидев вот так несколько минут, я наполовину убеждена, что Торговец забыл про меня.

Но затем, словно из ниоткуда, Дес приземляется у машины с пассажирской стороны, потирая костяшки.

— Ты летал! — говорю я, пораженная. Бог знает, что он сделал со Стэном, но я не собираюсь акцентировать на этом внимание.

Торговец не убил бы его. Так ведь?

Дес никак не реагирует, и когда подходит ближе, я осознаю, что он зол.

Открыв дверь, он вытаскивает меня и прижимает к себе.

— Никогда так больше не делай, ангелочек, — его грудь вздымается. — Никогда.

Он про чары?

— Но я помогла тебе, — возражаю я.

Он сжимает мои руки, мускул на его щеке напрягся.　

— Ты повесила себе чёртову мишень на спину.

Я всё ещё не понимаю.

— Я сделала то же самое, что и в Венеции.

— Что также было проблематичным, — поясняет он, — но это был другой случай. Ты заставила говорить человека, который был готов умереть за молчание. — Его слова витают в воздухе.

Парень был готов умереть за молчание.

Осколки страха собираются в единое целое. Я никогда не воспринимала сделки Деса всерьёз. Доказательство этому висит на запястье. Для меня они всегда были играми. Мрачными, жестокими, но играми, тем не менее. А игры не реальны. Но эта реальна, и из-за того, что я вмешалась, возможно, погубила чью-то жизнь… ну, в большей степени, чем она уже была загублена.

Дес стискивает зубы.

— Как много девушек могут зачаровывать кого-то? Просто подумай об этом на секундочку. — Я не знаю. Он наклоняется ближе. — Ничтожное количество, — он прищуривается. — Ты знаешь, что произойдет, если кто-то придёт за ним? А если этот кто-то не хотел, чтобы Стэн вообще трепался о чём-то? Они будут пытать его, и какая у Стэна будет причина не выдавать тебя? Да он быстрее завизжит, и затем, тот, кого он так боялся, придёт по твою душу.

Господи Боже.

— Я могу заставить его забыть, — говорю я, повышая голос. — Просто притащи его обратно. — Я таращусь через плечо Деса в темень.　

— Заставив его забыть, ты не изменишь ситуацию, — произносит Торговец. — Если злобные существа заинтересованы, могут почувствовать твои чары даже без помощи памяти Стэна. И могут, при желании, проследить по ним тебя.

Меня начинает тошнить. Не только от себя, но и от мысли, что моя навязчивость поимела Стэна вместе с Десом. Прикол в том, что я хотела впечатлить этим Торговца… заставить его гордиться мной. Доказать, что могу быть полезной. Я судорожно выдыхаю.

— Мне жаль, — говорю я тихо.

Дес смотрит мне в глаза, и его гнев понемногу утихает. Торговец притягивает меня к себе и обнимает.

— Это не твоя вина, — произносит он истощенно. — Мне не стоило втягивать тебя в это. Я был дураком, что вообще позволил тебе убедить себя.

Я напрягаюсь. Как прискорбно это не звучит, мне нравится проводить с ним время.

— Но я хочу путешествовать вместе с тобой, — заявляю я.

— Я знаю, ангелочек. Но никто из нас не может так жить.

От его слов сердце забилось сильнее, хотя я не уверена, чувствую ли страх или волнение. Думаю, всё зависит от причин.

— Как так? — спрашиваю я.

Он только сжимает меня сильнее.

— Никак. Забудь, что я это вообще упоминал.

Наши дни

Я просыпаюсь, пока ещё темно. На моей ноге лежит тяжелая нога, а на талии покоится рука.　

Дес.　

В какой-то момент последнего фильма о Гарри Поттера я заснула, обнимая Деса. И несколько часов спустя, он крепко прижимает меня к себе, почти полностью накрывая моё тело.　Я, как и он, всё ещё одета, но кое-что в этом кажется невероятно интимным. Я потираю глаза, изумленно озираясь по тёмной комнате. Тени Деса скрываются в каждом углу, их вид заставляет чувствовать себя… в безопасности.　

Как только я начинаю ёрзать, Дес крепче меня сжимает, притягивая ещё ближе. Я издаю слабый писк. Чувствую себя плюшевым медвежонком для мальчика-переростка.　

Торговец шевелится, утыкаясь носом мне в макушку.　

— Ты проснулась? — спрашивает он, грубоватым ото сна голосом.　

Вместо ответа я поворачиваю голову и смотрю ему в глаза. Исчезла холодная расчётливость, его коварство и маски, за которыми он себя прячет. Сейчас он просто сонный, счастливый мужчина, который приподнимается и проводит большим пальцем по моей нижней губе.　

— Я лгал тебе раньше, ангелочек, сон ну очень тебе к лицу. — Я чувствую, как заливаюсь краской. Я не знаю, как он видит мою реакцию в темноте, но его взгляд перемещается к щекам. — Так же, как и смущение.　

Осторожно я поворачиваюсь и провожу рукой по белым локонам Деса.　

— Расскажи мне ещё один секрет, — говорю я.　

Он поджимает губы.　

— Расскажи сирене секрет… и она попросит еще один.　

— Да у тебя их полно, — восклицаю я. — Не будь Гринчем[7].　

Он выпускает многострадальческий вздох, который быстро заменяет улыбкой.　После чего наклоняется ближе ко мне.　

— Я не собирался рассказывать тебе, но раз ты хочешь секрет… — Я жду. — Ты обслюнявила мне всю грудь во время второго фильма, — признаётся он. — Честно говоря, я думал, ты опять плачешь.　

Я толкаю его, смеясь над собой.　

— Я не это имела в виду, когда просила секрет!

Он ложится на спину, тянет меня за собой и тоже начинает смеяться.

— Я не устанавливаю правила, ангелочек, я их обхожу.

Я сажусь на него сверху, наклоняясь ближе.　

— Я должна быть исключением.

Даже не знаю, что подтолкнуло меня сказать такое, но уже поздно, слово — не воробей. Жду, когда Дес выгнет бровь и ляпнет что-то колкое в ответ. Вместо этого, выражение его лица становится серьезным.

— Так и есть.

Дес опускает взгляд к моему рту, впиваясь пальцами в кожу. В большинстве случаев, он меня путает. Но не сейчас. Сейчас мы с ним на одной волне.

Медленно я опускаю голову и прижимаюсь к его губам своими.

Что может быть лучше, чем проснуться с Десом утром?

Целоваться с Десом утром.

Я скольжу губами по его, наслаждаясь вкусом. Дес прижимает меня крепче, издавая гортанный звук, и углубляет поцелуй, ловко сплетая язык с моим.

Мы похожи на незавершенное дело. Словно шторм на горизонте, но сейчас, наконец-то, он надвигается.

Я возбуждающе ёрзаю на Десе, нетерпеливо нуждаясь в большем.

— Калли, — говорит он напряженным голосом, — я не могу, любимая.

«Вот, опять».

«Любимая».

— Скажи это еще раз.

— Любимая?

Я киваю, прижимаясь к нему сильнее.

— Мне нравятся проявления нежности, — я продолжаю двигаться на нём, несмотря на предостережения.

Дес стонет.

— Как и мне, — выдыхает он.

Опустив руку, я расстегиваю пуговицу и засовываю ладонь Десу в штаны.

— Очень нравятся.

Дес шипит.

— Осторожнее, — предупреждает он прямо в губы. Глаза говорят совершенно о другом. В них я вижу поощрение продолжать. Я отстраняюсь чуть дальше.

— Что, если я не хочу быть осторожной? — говорю я, сжимая стержень Деса. У меня углубляется дыхание от ощущений. Я никогда такого с Десом не вытворяла. Это даже лучше, чем поцелуй. — И, если не хочу, чтобы ты осторожничал? — я подчеркиваю слова, двигая рукой вверх и вниз. Вверх и вниз.

Он выгибается подо мной.

Я наклоняюсь ближе.

— Грубый Торговец уже не такой грубый.