Рапсодия (ЛП) - Таласса Лаура - Страница 11

— Так, ты не забыла обо мне, — произносит он. — Хорошо.

Он обхватывает мою ногу и оставляет на лодыжке поцелуй.

— Правда или Действие?

У меня перехватывает дыхание.

— Правда.

Он крепче сжимает мою ногу.

— Почему, как ты думаешь, я бросил тебя на все эти годы? — спрашивает он.

Он нанес смертельный удар. Я чувствую, как сердце колотится в горле, мне приходится подавить эмоции и судорожно вдохнуть. Прошлое больше не сможет причинить мне боль. Ничего из прошлого. Оно лишь мои воспоминания.

— Дес, какое это имеет значение?

Его магия прокатывается по мне, но совершенно не больно. Просто напоминание, что я должна ответить. Он ждет, позволяя магии говорить за него. Я дергаю выбившиеся нити из стеганого покрывала.

— Я вынудила тебя, — говорю я, опустив глаза в пол. — Надавила на тебя и заставила уйти. — Сразу после этих слов, я чувствую, как чары отпускают меня. Прошлое не могло навредить, но почему-то оно ощущается живым, дышащим существом. Удивительно, что что-то и кто-то, вошедший и покинувший мою жизнь, имеет такую власть надо мной.

Торговец смотрит мне прямо в глаза, их серебристый оттенок мерцает в свете луны. Я не могу прочитать его выражение, и от этого сводит живот. Кивнув, Дес встает и, практически доходит да стеклянной двери, выходящей на балкон, когда я понимаю, что он уходит. Эта мысль больно жалит. Мне уже осточертело это глупое сердце. Если бы я могла, то сама разбила его только из-за того, что проявляю слабость перед этим мужчиной, когда разум твердит, что нужно оттолкнуть его, как можно дальше.

— Серьезно, Дес? — спрашиваю я. — Снова бежишь?

С блеском в глазах, он поворачивается ко мне, положив одну руку на стеклянную раздвижную дверь.

— Ты ближе к правде, чем думаешь, ангелочек. Ты вынудила меня оставить тебя. Семь лет — это долго, особенно для меня. Хочу предостеречь тебя: больше я не уйду.

Глава 6

Ноябрь, восемь лет назад

Одно желание превращается в два, два в четыре, четыре в восемь… пока моё запястье не обвил целый ряд бусин. А планировался всего один вечер. Но я, как наркоманка, просила Торговца больше. Больше ночей, больше общения. Не представляю, что Торговец задумал, но у него нет причин потакать мне. И всё же он это делает…

Я смотрю на бусины и вспоминаю предостережения Торговца.

«Ты дашь мне все, что я пожелаю. Скажи мне, ангелочек, можешь выполнить любое мое пожелание?.. Сможешь ли отдать мне свое тело?»

Я должна бояться этой угрозы. Но вместо страха меня гложет беспокойное предчувствие. У меня не всё в порядке с головой.

— О чём задумалась, ангелочек? — спрашивает Торговец, который удобно расположился на моей кровати, он настолько высок, что ноги свисают с края. От вида его в кровати и направленности моих мыслей… Я чувствую, как щеки начинают краснеть. — О, наверняка о чём-то непристойном. — Он поудобнее располагается на подушке и скрещивает руки за головой. И только я начинаю думать, что Торговец будет донимать меня этим, он переводит взгляд на убранство комнаты. И я следую за его взглядом по полке комода, на котором лежат дешевая бижутерия и косметичка, затем по плакатам, висящим на стене — на одном «Битлз», на другом черно-белое изображение Эйфелевой башни, а на третьем надпись «Сохраняй спокойствие и читай». Мои учебники лежат на столе, рядом с кружкой и банкой с чайными пакетиками. Раскрытые книги, одежда и обувь валяются на полу.

И внезапно я чувствую себя такой маленькой и неопытной. Я не могу и вообразить то бесчисленное число женщин, с которыми встречался Торговец, и уверена, что их комнаты выглядели более зрелыми, в отличие от моей, с плакатам на кнопках и грустным невзрачным чайным набором.

— Соседки нет? — спрашивает он, заметив на месте другой кровати, раскладывающееся кресло.

— Уже нет.

Она переехала к подруге, которую поселили одну, но той хотелось соседку. Я одновременно была разочарована и рада её переезду. Мне нравилось общение, но мы с ней не очень ладили. Она была веселой и взбалмошной, а я слишком… измученной проблемами.

Торговец с жалостью смотрит на меня.

— Пытаешься подружиться, ангелочек?

Я морщусь.

— Прекрати называть меня так, — говорю я, садясь на стул и закидывая ноги на стол. Ангелочек. Я сразу начинаю думать о пухленьких маленьких ангелах. И от этого чувствую себя ещё младше. Он просто улыбается, устраиваясь удобнее.

— А как тебя зовут? — спрашиваю я.

— Не собираешься отвечать на вопрос о друзьях? — отвечает он вопросом на вопрос.

— Это называется сменить тему, — говорю я, развалившись на стуле, — ты тоже так делаешь.

В его глазах танцуют бесенята. Сомневаюсь, что он когда-либо признается в этом, но закрадываются подозрения, что ему нравиться проводить со мной время. И я понимаю, что и мне нравится быть с ним. Общение с Торговцем сдерживает моих демонов немного дольше обычного.

— Действительно думаешь, что вот так просто я своим клиентам налево и направо называю имя, ангелочек? — Он берет завалявшейся листок бумаги с моего стола.

— Прекрати. Называть. Меня. Так.

— Кто такой Джордж? — спрашивает он, читая, что написано на листке. И вот теперь я хочу умереть. Я вырываю записку из его рук, сминаю и выбрасываю в мусорное ведро.

— О, боже. Джордж. — От того, как он это сказал, я с трудом сдержала очередной румянец. — Так это из-за него ты думала о чем-то непристойном?

Если бы.

— Какое тебе дело? — спрашиваю я.

— Когда мальчик дает тебе номер телефона — ты ему нравишься. И ты хранила его на прикроватной тумбочке. — Торговец говорит так, словно тумбочка играет тут решающую роль. Что я могу сказать? Что единственный парень, на котором я зациклилась сам Торговец? Нет, спасибо.

— Не то, чтобы мы собираемся на свидание, — мямлю я. — Его сестра дружит с девушкой, которой я не нравлюсь.

Я не должна рассказывать ему об остальном. Торговец выгибает брови.

— Ах. — Я чувствую, как он разгадывает язык моего тела. Что он видит? Моё смущение? Разочарование? Унижение? Внезапно он вскакивает с кровати, чем сильно удивляет меня. Протягивает ко мне руки и поднимает меня.

— Возьми пальто.

— Зачем?

— Потому что мы уходим.

Наши дни

Утром, прежде чем отправиться на работу, я тащусь в ванную и удивлена починенной дверью. Торговец отремонтировал её без совершения сделки. От понимания ситуации моё сердце начинает колотиться сильнее. Торговец — хитрец; всё имеет свою цену. Так почему не это? И то, что он сказал на прощание. Я закрываю глаза. Его слова не выходят из головы.

«Семь лет — это долго, особенно для меня».

Торговец никого не ждёт, особенно помешанную клиентку, которая однажды захотела быстрее расплатиться с долгами. Но, кажется, он именно ждал. В этом нет никакого смысла. Я кручу браслет на запястье, считая, а затем перебирая бусины. Осталось триста шестнадцать. Значит, Торговец забрал несколько после покупки его драгоценной мебели и несколько за раскрытый ему секрет.

Я тру лицо. Сейчас, больше чем когда-либо, я думаю, что ненавижу Торговца. Ненавижу за то, что он ворвался в мою жизнь, которую я, вроде как, выстроила. Ненавижу за то, что из-за незнания определенности в оплате Десу, мне пришлось порвать с Илаем по телефону. Но больше всего за то, что его легче ненавидеть, чем себя.

Спустя двадцать минут с розовой коробкой подмышкой, я появляюсь в бюро расследований Уэст-Кост. Последние шесть лет, мы с Темпер работаем частными сыщиками. Хотя наша работа более сомнительна в правовом аспекте, чем предполагает. Бюро расследований Уэст-Кост берется за всё — пропавшие без вести, признания, доказательства преступлений.

— Привет, — кричу я с ресепшена, — я принесла завтрак.

Темпер в кабинете перестает печатать.

— Пончики? — спрашивает она с надеждой.