Пока молчат оракулы - Ильин Владимир Леонидович - Страница 58

Потом трибуной завладел некто из старших офицеров и предложил милитарам не сносить оскорблений и нарушения их конституционных прав, а отвечать, образно выражаясь, ударом на удар... Ему хлопали особенно долго.

На этом торжественная часть слета оказалась исчерпанной и была плавно переведена президиумом в менее официальные рамки.

На трибуне оказался бывший командир ракетного дивизиона, в свободное от службы время сочинявший стихи на армейскую тематику и даже неоднократно печатавшийся в дивизионной многотиражке. Суровым, командным голосом он стал чеканить:

Не утешит селектор казарму застенчивым вальсом...

Ночью он прохрипит: "Батарея, тревога!" и "Марш!"...

Мы похожи на ангелов, пропахших полынью и ваксой,

Маскирует сияние касок стальных камуфляж.

Зал притих. У наиболее чувствительных наворачивались слезы на глаза. А ракетчик все рубил воздух ребром ладони: "Целомудренны мы - только скатки нам виснут на шеи... На губах - горький вкус отсыревших в дожде сигарет... Целомудренны мы: убивали мы только мишени, репетируя старты в квадрат уходящих ракет"...

Выступили и другие таланты из "бывших". Они пели под гитару и под фонограмму, демонстрировали отрывки из спектаклей на военную тематику и даже казачью пляску.

Наконец, духовой оркестр из отставных военных музыкантов заиграл "Походный марш", присутствующие вскочили и вытянулись по стойке "смирно".

Был объявлен пятнадцатиминутный перерыв, после которого намечалось "военно-спортивное шоу" с разбиванием кирпичей головой, демонстрацией приемов рукопашного боя и метанием кинжалов.

Толпа дружно повалила в буфеты, оставляя под стульями и в проходах между рядами груды пустых бутылок и пивных банок.

Рамиров уже намеревался было потихоньку исчезнуть с этого странного мероприятия, предполагая, что едва ли ему удастся выйти таким способом на Бригадира. Вербовка в Легион должна осуществляться где-то в другом месте, думал Ян, а фарс в виде "слета ветеранов вооруженных сил" мог служить только официальным прикрытием нелегальной деятельности Комитета - уж слишком по-дурацки он проводился...

В вестибюле его, однако, перехватил парень с красной повязкой на рукаве.

- Лейтенант Бикофф? - осведомился он, почему-то озираясь по сторонам.

- Да, а в чем дело?

- Вас просят подняться на второй этаж. - Тон "просьбы" не допускал никаких возражений. - Комната номер двадцать пять...

Не успел Рамиров поинтересоваться, кому он мог бы понадобиться, как парень исчез в толпе.

Ян надел шапочку "оракула", но предупреждения об опасности не услышал.

В конце концов, я ничего не теряю, рассудил он и двинулся по узкой лестнице наверх. При входе на второй этаж стояли несколько дюжих молодцев с повязками. Они внимательно поглядели на новенькую карточку Рамирова, которая была прикреплена к лацкану его куртки, но ни слова не говоря пропустили его - видно, уже были соответствующим образом проинструктированы.

Происходящее нравилось Рамирову все меньше и меньше.

В двадцать пятой комнате, за столом, уставленным всевозможной электроникой, сидел не какой-нибудь громила с бритым затылком и волосатыми, испещренными татуировками на армейскую тему, руками, как это можно было предположить, а интеллигентного вида человек в очках, в строгом костюме с галстуком. Откинувшись на спинку кресла он с видимым наслаждением читал, судя по обложке, "Историю" Тацита.

При виде Рамирова он приподнялся и изобразил учтивый полупоклон.

- Ах, это вы, господин филд-лейтенант! - воскликнул он так, будто последний раз они виделись давным-давно. - Так вот вы какой! Очень, очень приятно познакомиться... Видите ли, у меня к вам одно сугубо конфиденциальное дело. Не будете ли вы добры присесть?

Рамиров сел в предложенное мягкое кресло, но отказался от предложенной сигареты.

- Не секрет, что Комитет ветеранов вооруженных сил нуждается в постоянном притоке умных и компетентных кадров для решения... гм... различных задач, - продолжал человек в очках. - В то же время многие бывшие военнослужащие испытывают определенные затруднения с устройством на работу, поскольку это сопряжено с некоторым... мм... ухудшением социально-психологического климата в нашем обществе. Вот, скажем, вы... Где вы работаете в настоящее время?

Рамиров признал, что нигде. Как старый гончий пес, он уже чуял, что идет по следу того зверя, за которым охотился.

- Ну, а как вы относитесь к... мм... определенным государственным структурам, ответственным за роспуск вооруженных сил? - настойчиво интересовался собеседник Рамирова.

Главное сейчас было - не переиграть.

- Вы имеете в виду ЮНПИС? - прямо осведомился Рамиров.

Человек в очках стал вертеться, как лещ на раскаленной сковородке, стараясь выражаться одними только намеками.

Рамиров довольно невежливо, как и полагается казарменному грубияну, прервал его и изложил свою позицию. ЮНПИС он всегда ненавидел тихой ненавистью. К сожалению, обстоятельства пока не позволяли ему реализовать эту ненависть на практике, но, видит бог, попадись ему ночью в темном переулке кто-нибудь из этих сволочей...

- Отрадно, отрадно, - перебил его человек в очках и задумчиво пожевал губами. - Приятно убедиться, что мы не ошиблись в выборе. Что же, с нашей стороны мы могли бы предоставить вам возможность участвовать в борьбе за историческую справедливость. Тем более, что нам очень нужны люди, обладающие такими боевыми навыками и опытом, как вы... Остается лишь надлежащим образом оформить наше, будем надеяться, взаимовыгодное сотрудничество.

Рамирову было предложено проследовать в комнату номер тридцать восемь, где "сотрудники Комитета" выполнят все необходимые формальности.

Интересно, что это был за тип, размышлял Рамиров, поднимаясь на третий этаж мимо очередного заслона охранников и шагая по пустынному коридору. Ясно только одно: это не Бригадир. Не стал бы сам Бригадир Легиона так подставляться...

Комната под номером 38 обнаружилась в самом конце коридора, изогнутого в форме буквы G. Рамиров постучал в дверь, услышал изнутри: "Кам ин" - и вошел.