Культурные особенности (СИ) - Зарубин Александр - Страница 93

Лязгнул стопор. На мгновение заклинило пулемет. Как на грех — обеими стволами в другую сторону.

А потом сверху свесилась изумрудная гибкая плеть. Длинная, толстая — куда шире дымящегося дула — и гибкая. Живая, увенчанная треугольной головой. Упала, оплела кольцами станины, зарядные ящики, дуло пушки, людей. И сжалась, перемешав все в миг в одну красную, кровавую кашу. Бэха качнулась, время на глазах ускорилась обратно, до нормального хода — резко, толчком. Визг тормозов хлестнул по ушам. В глазах — серые стены, дым, искаженные лица и рыжее пламя — колесом. Бэха проскочила поле насквозь, развернулась — лихо, с заносом, под вой сирен и отчаянный скрип дымящихся черных покрышек. Миа из-за баранки крикнула — в тон машине, лихо и яростно:

— Ахой. Эрвин, мочи собак…

Глухо выл пулемет, поливая огнем из стволов чужие, украшенные перечеркнутой молнией цепи. Ответный огонь слабел — глухое винтовочное так-так еще летело с разных сторон, но уже реже и реже. Бэха чуть сбавила ход, Эрвин как бешенный крутил стволами туда-сюда, щедро поливая свинцом каждый серый дымок и каждую рыжую вспышку. Еще разворот. Пластиковая, серая стена амбара — уже рядом. Лязг стали, четкий, отрывистый залп — коммандо вступило в бой. Эви махнула рукой, высунувшись на миг из укрытия. Рано — пуля чиркнула по гребню, рядом с ее головой. Скрип турели, оба ствола — в разворот. Налево, на вспышку. Полыхнула короткая очередь, брызнула в небо желтая кирпичная крошка, чужой стрелок дернулся, упал и затих. А рядом, на поле….

Эрвин невольно сморгнул. И еше раз. И еще, видя, но не понимая. Зеркальнолицый, здоровенный дикарь — тот самый, огромный, с волосами, скрученными на затылке на манер оленьих рогов. Он стоял во весь рост, с ухмылкой, щеря на Эрвина крупные желтые зубы. Под ногой — камень, перепаханный вдоль и поперек очередями. Эрвин выругался- люто, сквозь сжатые зубы. Довернул пулемет, поймал «рогатого» сеткой прицела, мягко, привычным за сегодня жестом, спустил оба курка. Сверкнули молниями трассера, пули пропели, выбили фонтан брызг на земле. Дикарь подпрыгнул на месте, захохотал, показав замершему Эрвину средний палец. Подпрыгнул опять — смешно, дернувшись обеими ногами на месте. А потом развернулся и побежал. Большими прыжками, к бэхе, смеясь на ходу как безумный. А в руках его…

В левой руке дикарь держал длинный нож, а в правой — круглый предмет, до ужаса похожий на противотанковую гранату. Застучал, забился в руках у Эрвина пулемет. Пули запели, прошли прямо в грудь дикарю. Земля закрутилась, брызнула фонтаном у самых ног, но без толку — выше и ниже. Опять… Дикарь крутанулся на месте, опять подпрыгнул и радостно заорал. Ни одна пуля его не задела.

— Господи, помилуй… — прошептал Эрвин, наводя в третий раз пулемет… Оба ствола уже багровы от перегрева. Звонко щелкнул боек. — лента кончилась, зарядный ящик пуст. На груди дикаря, от плеча к поясу — длинная белая полоса. С алой каймой, надета торжественно, как орденская лента… На секунду… Зеркальнолицему осталось десять шагов. Эрвин понял вдруг — шестым чувством- что это на нем за трофей. Юбка содранная с той, деревенской девчонки. Той, что Эрвин оставил лежать на дворе позади, укрыв листом мятого, кровельного железа.

— Собака дикая, — прошипел Эрвин под нос. Мягкое, полированное дерево скользнуло в ладони, приклад вжался в плечо. Дикарь взмахнул рукой — правой с зажатой в кулаке гранатой. Заорал, готовясь к броску. И упал на землю. Тихо, грязным, смятым кулем. С дырой калибра 7,62 в голове. Эрвин опустил ствол. Тот самый, «Лаава Куанджало», винтовку подобранную в часовне — пригодилась таки. И, воистину, она была дамой, умеющей говорить по делу.

Эрвин передернул затвор, посмотрел на полет отброшенной экстрактором гильзы. И с удивлением сообразил, что уже мгновение ничего не слышит. Потряс сперва головой — решил, что ненароком оглох. А потом понял, что все проще — поле затихло, кончилась стрельба наконец. Птица запела вдали. А в остальном — стало так тихо…

Уарра-воин оскалился вдруг, отрывая на миг взгляд от сетки прицела. Круук, проводный унгаан получил свое наконец, таки да, несмотря на лоа и всю их магию. За дело — приставленный Абимом к Уарре шаман битый месяц не сколько работал, сколько писал Абиму доносы. И на рядовых парней, и на него, Уарру — носит де, боец великого кхорне на плече постыдную для воина татутуировку. Лучше бы он лоа своих так же ревностно ублажал — глядишь был бы жив и крестовые, там, внизу, не вытирали бы сапоги о его тело. И тысячеглазый с ним, роль наживки в засаде горе — унгаан отработал. А потом лоа съедят его череп и уйдут к Уарре, став лишь сильнее от смены хозяина. Крестовые шевелились внизу. Еще настороженно, аккуратно оглядываясь по сторонам, но — с каждой минутой все смелее и беззаботней. Вышли из амбара, поздоровались — Уарра сверху видел поклоны и церемонные пожатия рук. И начали расходится — кто куда, все дальше и дальше от входа в чертов амбар. Еще чуть-чуть… Железная машина вообще замерла, страшные стволы вертелись туда-сюда, бессмысленно уставившись дулами в серое небо. Уарра усмехнулся — тихо, одними губами, придвинул винтовку к себе. Невиданную здесь — тяжелую, снайперскую, с треногой и оптическим, мощным прицелом. Подарок Абима — проводному Уарре за отличную стрельбу. Даже отсюда, с вершины холма — сквозь линзы оптики стрелок бэхи был виден ясно. Лохматый светловолосый, нескладный парень. Рукав надорван, под глазом — синяк и лицо — все — в тонкой черной вязи свежих ожогов «тари». Раззява звездная. Даже не верится что такой мог — сейчас, у Уарры на глазах — положить в два ствола всю дикую банду Круука… Ладно, тысячеглазый с ним — думал Уарра, глядя, как ветер гоняет волосы у звездного на голове- светлые на фоне желтых и черных полос прицельной сетки. На руке чуть слышно хрипнула рация.

— Долго еще, командир?

— Ждать… пока ждать. Я скажу… — прошептал Уарра в ответ. Своему заму, туда вниз, в развалины Фиделиты. Еще после первой стычки с бехой на подсолнечном поле Уарра понял, что дело идет не так. И выдернул из боевых порядков человек тридцать самых надежных и опытных — к себе под руку, в личный резерв. А потом, когда по вспышкам внизу стало ясно, что бесноватая машина звездных рвется к амбару — Уарра решил убить всех одним махом — то есть бесноватого Круука, железную машину и засевших за стеною людей. Всех. Засада на позиции и ждет сигнала. Поле ровное, чужие люди внизу видны четко, как на ладони. Светловолосый пулеметчик меняет стволы. Голова в прицеле, ветер гоняет и мнет волосы на непокрытой голове. Попасть, даже с такого расстояния — винтовка надежная, пара пустяков. Только… Уарра замялся на миг. Если звездный сумел завалить Круука, со всеми его лоа — удачи у него на добрый коммандо хватит. С такой лучше не связываться, может и опять повезти. А вот…

Уарра прижал винтовку к плечу и слегка усмехнулся. В лобовом скате бэхи — дыра… Черный провал, похожий на синяк под глазом…Удобно — под таким углом винтовочная пуля пройдет машину насквозь — прямо в топливную капсулу. Триплекс выбит, кресло и тонкий настил не задержит остроносую зажигательную пулю, водитель — Уарра прошептал сердитое «ведьма», увидев внизу зеркальное лицо, точеные скулы и улыбку. И длинные черные волосы — волной, расческа скользит вверх и вниз в тонких пальцах. Каска снята и небрежно брошена рядом, расстегнута пуговица на высокой груди. Щелкнул под пальцами тумблер. «Автоматический огонь». Водитель ему точно не помешает…

Западный ветер гулял там внизу — налетал, подкидывал, крутил Мие волосы. Разгонял дым. Завыл в трубах, задул сильнее — на миг раздвинул, развел облака. Сверкнуло солнце. Уарра довернул ствол, чуть-чуть, аккуратно, беря поправку.

Все произошло быстро. Очень быстро, Эрвин так и не успел ничего понять. Просто — раскричалась птица вдали, над холмом — далеко, маленький желтый комок на фоне серого неба. Ирина вдруг замерла, запнулась на полуфразе. Ветер раздвинул тучи, солнце блеснуло в глаза — от холма, стеклянным, мертвенным блеском. Эрвин ничего не успел понять. Просто — тяжелый флотский сапог рывком сорвался с подножки, ударил, впечатал Мию в плечо — смял, вдавил головой в руль, не думая, с маха. Мимоходом сорвался рычаг передач, коробка лязгнула, бэха взревела словно живая, чихнула мотором, прыгнула на первой вперед. Расцвела яркая вспышка — цветком на броне. У триплекса, Мие — почти у лица. Глухо пропел рикошет. Эрвин зарычал, выпрямился, вскинул ружье — и быстро, почти не целясь, выпустил пулю вверх, туда, где на склоне холма меркнул на мгновенье солнечный зайчик. Грохот полоснул по ушам. Заныло плечо. Отдача у Лаавы была просто зверская… А затвор ходит легко. Клац-клац… Выстрел, еще один… солнечный зайчик вверху дрогнул, разлетелся на брызги. Еще выстрел… погас… Еще один — быстро, пока стрелок не опомнился…