Кто поверит эху? - Часть 4 (СИ) - Дильдина Светлана - Страница 89

Пересчитать их удалось - оказалось меньше, чем опасался, но больше, чем надеялся. Нет, на осаду они не отважатся.

Став ненадолго ящерицами и змеями, разведчики отползли по кустам в сторону и поспешили в Сосновую. Разрушенный мост задержал врагов, но тот, на который сейчас направлялись - почти весь каменный, два выступа соединили с помощью нескольких длинных бревен. Убери их - вмиг другие положат, даже под огнем лучников. И все же этот мост не настолько удобен, переходить его придется самое большее по двое, и на склоне есть много хороших мест, чтобы спрятаться.

Тогда, только вернувшись за стены крепости, Лиани понял, что очень рад оказаться внутри. Хотя, если разобраться, чему радоваться-то? Командир отправил голубя, но от Срединной неблизко, и тоже некого отсылать.

А Лаи Кен... на них больше надежды по силе, но они еще дальше. Лиани слышал разговор командира Таниеры со своим заместителем, и слышал "они не успеют".

Готовились; осмотрели крепость, проверили оружие, и поставили котлы для горячего вара, распределили людей по местам. Ворота здесь хороши, не вышибить их; разве мощным тараном, но такого у чужаков нет. А с бревнами пусть пытаются.

Во дворе Лиани остановил его непосредственный командир. Амая с самого утра был не мрачным даже - непривычно тихим. Еще утром он высказался против попытки задержать врагов у моста.

"У нас мало хороших лучников, - сказал он другим офицерам и Таниере, - потеряем людей напрасно. Лучше уж в крепости встретить". Словам этим не вняли.

На просьбу Лиани отправить его вместе с засадой на склон Амая сперва ответил отказом.

- Ты чего там забыл?

- Я не самый худший стрелок.

- С саблей ты управляешься лучше; не волнуйся, там их не остановим, сюда припрутся. Хватит еще тебе.

Потом отпустил все-таки...

Да, словам Амая не вняли; сперва Лиани казалось, и правильно, хорошее место выбрали, не перейдут чужаки - а теперь все больше тревожился. Рухэй было мало, становилось все меньше, и тел не видно. Где остальные?

...А накануне вечером они поговорили немного, как давно уже не было - в комнате за кувшином вина.

- Зря я оставил Срединную. Очень уж не хочется умирать, - сказал молодой офицер, и прибавил: - Считаешь, я трус?

- Нет, с чего бы.

- В такие часы не положено думать о том, что желал бы оказаться где-нибудь в другом месте...

- Все мы люди. Но рановато себя хоронить. На меня посмотри.

- Буду рад ошибиться. Но я кое-что слышал... для нашей семьи это весть, и недобрая.

В теплом свете лампы Амая выглядел настолько живым и настоящим, что Лиани стало не по себе - впервые настолько остро ощутил, как это бывает, когда сегодня - человек, а завтра - воспоминание.

Стрела чиркнула по головной повязке, прорвала ее, немного задев кожу. Несильно, только голова теперь гудела, словно монастырский колокол, а ткань повязки наполовину промокла от крови. Снял ее совсем, вытер лоб, приложил рваные листья конского щавеля, тут же выдернутые.

У Кэйу наверняка есть в запасе что-то получше, но это потом... Ах, да, она, верно, ушла вместе с женщинами. Не простился...

А на той стороне - мог бы поклясться - всего человек десять осталось. Стреляют, перебегают и прячутся, словно их больше. И тварь с камня исчезла, вряд ли свалилась.

Ползком добрался до десятника, успевшего сменить место. Выложил сомнения свои. Тот нахмурился:

- Да, есть еще мостик, подвесной, но он древний, канаты и бревна гнилые. Не починить. По нему и крестьяне давно не ходят, и старик-смотритель умер. Если прознали о том мосте... да пусть все в ущелье попадают!

- А если нет? Если выдержит?

- Иди, - решил тот, - Дам тебе с помощь двоих; остальные этих мразей пока сдержат, а если ты прав, от большого числа здесь толку все равно нет.

**

"Вестей с севера нет, и, вероятно, это неплохо - о поражении нам бы сообщили одними из первых. Но и радоваться пока нечему, о победе мы знали бы тоже. А пока нас ждет испытание куда более тяжелое, чем ожидание новостей. Отряд рухэй подходит и к нашим стенам, и, по словам разведчиков, он довольно велик. Многие из нас мечтали отправиться на войну, а не отсиживаться в безопасной Сосновой; но многие, силой оторванные от своих огородов, еще больше мечтали вернуться домой. И вот война сама стучится в наши ворота.

Разумеется, все в крепости надеются разбить врага, в котором, видно, течет кровь не только росомахи, но и змеи; в худшем случае надеются дождаться подмоги. Иные настроения пресекаются весьма жестко.

Но как бы то ни было, эти дни сохранятся в истории; моя задача лишь поведать обо всем как можно подробно. Чего я не смогу, так это писать беспристрастно, как меня пытался наставлять когда-то учитель. Тот, кто будет читать эти строки, пусть помнит об этом, если захочет".

Яари Эйра, летописец Сосновой.

- Не бойтесь идти через подвесной мостик, он выдержит, - сказал Энори. Часто перед важным делом, решающей схваткой люди становятся резкими, замкнутыми - а он, еще недавно ведший себя как хозяин земли и неба, стал мягче, внимательней. Таким Вэй-Ши видел его во время перехода в горах Эннэ. Что ж, там это никому не повредило.

- Идите по одному, но сперва изобразите переход через второй, надежный. Не стоит всех посылать туда, но пусть идет половина.

- Нас встретят лучники и перестреляют на склоне.

- Ответьте своими стрелами, а соваться на мост вам не надо. Пусть видят вас, поверят, что перейти вы хотите именно тут, а потом оставьте немногих и отходите...

- Мы не можем терять людей, - возразил командир.

- Придется кое-кого потерять. Сосновая лишится большего...

- Откуда в тебе все это? - спросил Вэй-Ши. - Змеи меняют кожу, но остаются змеями. А ты... Иногда я уверен, что ты предатель, и готов убить на месте. У каждого в отряде возникало такое желание. Но в другие часы все мы верим тебе, как не должно верить никому на этой земле.

Шатра над ними не поднималось уже очень давно - только небо и ветви, усеянные то иглами, то листьями. Порой от дождя натягивали полог, но не сейчас. И вместо стола был большой старый пень, неожиданно ровный. На такие нередко кладут приношения мелкой лесной здешней нечисти, а сейчас положили карту, и Ка-Ян опасался немного, что нечисть сочтет рисунок за приношение.

Ка-Яна отослали было - нечего ординарцу делать на военном совете; но он прокрался обратно, стараясь держаться за широкой спиной одного из десятников. Прекрасно понимал, что сейчас их всех слишком мало, чтобы проступок был признан серьезным.

К тому же все это уже обсуждалось не раз, и сейчас лишь повторялось тем, кто поведет людей.

Лица Энори он не видел сейчас, тот стоял боком, но видел руку над картами окрестных земель и крепости. Проводник их сам рисовал, новые заместо старых, отданных еще в начале пути, и потом еще раз, самые точные. Рука - уже привычно взгляду, и все же нечеловечески гладкая, ухоженная - в лесу-то, на переходе! - походила на птицу; словно взмывала, очерчивала круги, опускалась на зубчатые стены. Ка-Ян видел их вдалеке со склона горы. Крепость не выглядела грозной, но ей и не надо было - сами горы постарались сделать ее почти неприступной.

- Вот здесь и здесь, - рука летала над картой, но голос звучал будто издалека, и проводник, похоже, мыслями был не здесь, - Стена выглядит прочной, но кладка держится на честном слове. Там раньше был ход, но бревна в нем обвалились, и снаружи его кое-как заложили камнями. А вот этим путем сможет подняться лазутчик, если будет достаточно цепким. Все в крепости отвлекутся на штурм, его - или их - никто не увидит. И не опознает, если он будет переодет в форму Сосновой - не зря вы ее везли.