Чёрный лёд, белые лилии (СИ) - "Missandea" - Страница 80

— Я не умру, — едва слышно прошептала она. — Я не умру, мы не умрём, мы вернёмся.

Но он не шевелился, дышал всё так же тяжело, будто что-то обдумывая, что-то, что не нравится Тане, что-то тяжёлое и нехорошее; поэтому она, чувствуя подступающие слёзы (ну что за день-то?), сказала единственное, что было в её голове:

— Пожалуйста, — замолчала, глубоко вдохнула. — Пожалуйста, Антон.

И, должно быть, это подействовало, потому что он повёл плечом и глухо, чуть повернув голову, спросил:

— Разве нам есть, куда возвращаться?

Друг к другу. Слышишь? Ну? Ну услышь, пойми ты, пожалуйста, ты же знаешь, что она просто не может сказать это вслух, не сейчас, ещё рано, поэтому включи свою интуицию и просто услышь её.

Он обернулся. Провёл руками по лицу, как будто умываясь, и устало посмотрел на неё.

— Конечно, есть.

— Ладно, — он помолчал, смотря куда-то вбок. — Ладно. Хочешь — поедешь. У всех есть выбор. Садись на диван.

Через полчаса пришла Мия и начала лечить ещё не отошедшую от разговора с её братцем Таню. Она измельчила какие-то таблетки, сделала из них смесь, залила водой, дала Тане выпить, сделала ей компресс, заставила попшикать в горло какую-то гадость и только тогда слегка успокоилась, сев рядом.

— Майора забрал твой папа. Сказал, что его жена давно мечтала о коте, — радостно сообщила она.

— Спасибо, что вы заботились о нём, — слабо улыбнулась Таня, кутаясь в одеяло.

— О да. Только не меня благодари. Вон главный ухаживальщик за котами, — Мия кивнула на хмурого Антона и засмеялась. — О боже, Тони, ну хватит дуться. Ну подумаешь, утопил ты того хомячка, это же не повод на всю жизнь…

— Иди уже есть, — вздохнул он и протянул ей тарелку с картошкой. Мия ещё раз пощупала Танин лоб, встала и направилась к брату.

Они о чём-то говорили, но Таня не вслушивалась: слишком устала от всего этого. День получился адски насыщенным, и уж сегодня-то ночью она точно будет спать без задних ног.

Проснулась она в половине десятого, укутанная по самые уши и мокрая. Мия уже собиралась в академию, но, увидев Таню, подошла.

— Вспотела? Очень хорошо. Так, Тони, дай ей что-нибудь переодеться. И лекарства все, какие я сказала, обязательно дай. И с собой дай. Понял всё? Запомнил? Ну, слава богу, — несколько секунд Мия молчала, поглаживая Таню по волосам и смотря куда-то вдаль, а потом посмотрела прямо на неё.

— Ну, послушай теперь меня, солнышко, — сказала она негромко. — Ты ужасно храбрая, понимаешь? Если бы я имела хотя бы сотую часть твоего мужества, была бы самой счастливой. Ты такая сильная, что тебя ничто сломать не сможет. Ты меня слышишь? Понимаешь? Я не знаю, что там, — вздохнула она. — Но я смотрю на Тона и понимаю, что будет трудно. Ты должна верить, что всё закончится хорошо. Так оно и будет, вот увидишь. Ты меня поняла? Да?

— Скоро увидимся, Мия, — улыбнулась Таня, и Мия тоже расцвела, потрепав её по макушке.

— Вот это правильно. Молодец. Всё правильно. Как Антону повезло, страшно сказать.

— Я не понима...

— Ну, вот и хорошо, — тут же перебила её Мия. — Всё закончится хорошо, Танюша. Ты не успеешь оглянуться, как снова будешь здесь. И вот тогда посмотришь на все эти предметы и подумаешь: «Господи, как я всё это пережила?» Всё останется в прошлом, дорогая, нужно просто помнить об этом.

— Спасибо тебе. Я буду, — улыбнулась Таня.

Мия поцеловала её в макушку, встала и подошла к брату. Они прощались рядом, у двери, но Таня не вслушивалась. Просто хотела подольше сохранить в себе то, что сказала ей эта чудесная девушка.

Когда дверь за Мией закрылась, Антон вздохнул и сел рядом с Таней. В руках у него была стопка каких-то вещей, которые, видимо, мало интересовали его.

— Что это? — кивнула на вещи Таня.

— А. Да, Мия просила здесь на несколько дней оставить, — он устало вздохнул, встал, открыл пустой шкаф и начал перекладывать вещи на полку. Вдруг его спина замерла.

Таня уже ничего не пугалась. Просто закрыла глаза.

Ещё минуты две в квартире висела тишина, а потом он позвал:

— Соловьёва, держи. С прошедшим.

— Чем? — она испуганно уставилась на протягиваемый ей свёрток.

— Новым годом и днём рождения, наверное, — усмехнулся он. Таня взяла, хотела открыть и вдруг вспомнила.

— Товарищ старший лейтенант…

— Давай уже на «ты», сил нет, — отмахнулся он. Таня замолкла, не зная, как реагировать, но потом продолжила:

— Второй шкафчик слева, средняя полка. На кухне.

И принялась разворачивать обёрточную бумагу. Видимо, у сердца не осталось сил стучать учащённо, но Таня ощущала то самое чувство, которое ощущает каждый человек, беря в руки подарок.

Это были гетры. Тёмно-малиновые, с белыми оленями наверху, Санта-Клаусами внизу и снежинками посередине. Оленей семь, снежинок двенадцать…

— А сколько было Санта-Клаусов, ты не помнила. Я решил, что их будет три штуки.

Антон стоял в нескольких шагах и улыбался.

Но когда он?.. Как вообще это могло случиться? Когда она успела рассказать ему историю о пропавших, в детстве горячо любимых гетрах?!

О боже.

Она почти подорвалась с места, потому что это чудесно, это сказочно, но он остановил её движением руки и тихо засмеялся.

— Не вставай, лежи. Не за что.

— Открывайте тоже. Давайте, не бойтесь.

Он нерешительно взглянул на неё и открыл коробку.

Таня почти испугалась: так резко изменилось выражение его лица. Он вдруг посерьёзнел, слегка нахмурился и взял в руки голубые варежки.

Глубоко вздохнул, будто вспоминая что-то и переживая заново. Ну, довольна? Разбередила старую рану, наверное, а у него и так их хватает.

Но Антон вдруг кивнул, мол, так и должно быть, это правильно, поднял на неё глаза и улыбнулся.

— Спасибо, Таня.

Второго апреля в десять часов утра курсант Соловьёва перестала существовать. В десять пятьдесят младший лейтенант Красильников отыскал в толпе грузящихся в машины сержанта Соловьёву и обнял её так крепко, как только мог.

В одиннадцать сорок семь поезд со семьюстами сорока тремя солдатами и офицерами отбыл из Санкт-Петербурга.

Комментарий к Глава 14 Это не глава, а какая-то эпопея. Такого масштаба главы я ещё не писала. Спасибо за то, что вы со мной! :))

https://vk.com/missandea

====== Глава 15 ======

Приметь звезду на темном горизонте

и следуй за светом.

Regina Spektor — The call

Тане пять, когда мама собирает вещи, свои и её, укладывает их большой-пребольшой чемодан, достающий почти до Таниного подбородка, и на вопрос Тани о том, куда они собираются, говорит:

— Мы возвращаемся в Москву, солнышко.

— Что такое Москва? — резонно спрашивает Таня, подмечая в маме что-то необычное.

— Это такой город, большой-большой, — говорит мама, пытаясь казаться спокойной, но в её голосе, глазах и движениях Таня чувствует затаённую радость. «Ну, раз мама радуется, то бояться нечего», — думает она, хотя не очень-то хочет куда-то уезжать от знакомых ребят.

Но действительно, всё оказывается даже очень интересно: они приезжают в какой-то огромный дом, похожий на дворец, и садятся в длинный-предлинный автобус. «Поезд», — поправляет мама. Внутри он и правда на автобус не похож, есть столики и кровати, и Тане очень нравится ехать в поезде. Можно смотреть в окно, и тогда перед тобой проносятся не улицы и дома, как обычно, а самые настоящие леса и поляны. А спать на этой откидной забавной кроватке и того интересней: стоит закрыть глаза, и начинает казаться, что ты плывёшь на корабле, потому что поезд качается из стороны в сторону.

Но Москва Тане совсем не нравится. Она не видит ни одного знакомого дома, и их новая квартира кажется пустой и слишком большой.

— Она не новая. Мы уже жили здесь, Танечка, — мама целует её в волосы и ставит на пол чемодан.

— Не жили, — упрямо твердит Таня. Мама что-то придумывает, потому что Таня никогда в жизни не видела этих больших комнат без мебели. И игрушек здесь нет ни одной.